— Ни хрена, парень, у тебя не выйдет, — прошипел капитан Мачадо. Даже не старайся. Мне, если хочешь знать, выделили некую сумму на оплату твоих стараний. Так вот, ты превысил ее раз в шестьдесят…
Гильермо вздохнул. Он понял: спорить, не привлекая на помощь совершенно особенные аргументы, бесполезно. К тому же тратится драгоценное время.
Поэтому адвокат громко проговорил:
— Исамар, — Мальдонадо вроде бы ни к кому не обращался. — Давай!
— Какая Исамар? — капитан ничего не понял. — Что — давай?
Тут же раздался телефонный звонок. Капитан Мачадо вынул трубку из внутреннего кармана пиджака.
— Слушаю…
Исамар говорила так громко, что Гильермо слышал каждое слово, несмотря на все усилия Пералонсо плотнее прижать трубку к уху.
— Капитан, — ласково проговорила Исамар. — Я тут баловалась с магнитофоном и случайно записала интересную радиопередачу… Ты только послушай…
— Кто говорит? — спросил Пералонсо Мачадо. — Откуда вы знаете этот номер телефона?
Гильермо стоял с совершенно невинным видом.
Из телефонной трубки слышался звук перематываемой записи. Но вот Исамар остановила перемотку, и из трубки полился голос самого капитана:
— «…Ублюдок, мерзавец… Старый козел Фигероа сказал тебе по своей дурости…»
Капитан страшно побледнел и опустил трубку.
— Ну как, Пералонсо? — спросил голос Исамар. — Интересно? А твоему шефу будет интересно? Как думаешь, он тебя повысит или понизит в должности после того, как услышит эту передачу?
Мачадо бросил ненавидящий взгляд на ухмыляющегося с довольным видом Гильермо.
— Микрофон, — прохрипел он.
— Совершенно верно! — Мальдонадо приподнял галстук и продемонстрировал микрофон. — А так же радиопередатчик и очаровательная супруга моего брата. Кстати, это ее зовут прекрасным именем Исамар. И она просто умирает от желания видеть мужа на свободе.
— Капитан! — зазвучал из трубки голос Исамар, которая продолжала слышать разговор по рации. Кроме шуток, капитан! Думаете, я получу большое удовольствие оттого, что отдам эту запись вашему шефу? Замолвите перед ним словечко, нам нужны деньги и мой муж, который несправедливо находится в тюрьме!
Пералонсо Мачадо скрипнул зубами и сказал в телефон:
— Ладно, черт с тобой, деточка! Я попробую, но исключительно из-за твоего ангельского голоска!
Вечером у Гильермо были все основания считать, что день прошел не зря. Они с Исамар прижали к стене Пералонсо Мачадо, они сфотографировали мерзавца Педро… Но самое, главное, он с маленькой помощью сеньора Виктора Реоса открыл гениальный способ разделаться с корпорацией!
Гильермо смотрел телевизор, когда стукнула входная дверь. Молодой человек подхватился.
Так и есть! Виолетта!
Гильермо молниеносно выключил телевизор. Не до него. Кто из женщин поймет, что телевизором можно глушить эмоции — если не хочешь сойти с ума?
Виолетта не вернулась. Она только пришла за вещами.
— Ты где? — сглотнув, спросил Гильермо.
Он стоял и смотрел, как жена укладывает чемодан. Виолетта подняла на мужа презрительный взгляд: — Какая разница?
Она так прищурила глаза, что Гильермо вздрогнул. «Господи, неужели в ней так много злости? — с недоумением подумал он. — Значит, я совершил до такой степени низкий поступок, что в ней все это вышло наружу…» Молодой человек не догадывался, что пятьдесят процентов ненависти женщины были направлены к самой себе. Виолетта бесконечно презирала себя в эту минуту. Презирала за то, что обратилась с просьбой пожить к Гуттиерресу.
Как мужу объяснить, что она до сих пор не подпустила Эрнесто к порогу спальни? Кто этому поверит? Вдобавок ко всему, женщина ощущала досаду за то, что в ней, оказывается, сохранилась потребность оправдываться перед мужем.
Чемодан был уложен. Пусть кое-как, но уложен. Виолетта попробовала его приподнять и… снова опустила. Чемодан оказался не по силам.
Скрипнув зубами, Виолетта обратилась к мужу.
— Помоги…
Гильермо с готовностью схватил чемодан и легко подняв его, понес во двор. Там стояла их старая машина. Гильермо поставил чемодан на заднее сиденье.
— Виолетта, — обернулся он к жене. — Виолетта…
Женщина смотрела мимо него. Под кожей щек ходили желваки, уголки губ были опущены.
— У меня появился план, — возбужденно зашептал Гильермо. — У меня есть план, как нам с тобой остаться в живых… Самое главное, что этот план позволяет выбраться не нарушая закона!
Гильермо сверлил жену взглядом. Виолетта стояла, ни разу не шелохнувшись. Правда, раз или два она порывалась что-то сказать. В такие секунды вниматель-ный Гильермо замолкал. Но женщина не произнесла ни слова, и Мальдонадо продолжал говорить.
— Виолетта, нам совершенно незачем копировать секретные документы, — шептал Мальдонадо. — Понимаешь? Все будет законно!!! Это не будет нарушением клятвы адвоката…
Его прервал тяжелый вздох Виолетты. На этот раз Гильермо услышал ее голос.
— Скажи, Гильермо, а в наших отношениях это хоть что-то изменит?
— В наших отношениях? — Гильермо стало мучительно больно, но он ответил честно: — Думаю, нет.
— И я так думаю…
— Но это независимо… — начал он.
Жена перебила:
— Я решила сойти со сцены, Гильермо. Я устала, я поняла, что не могу тебе ничем помочь… — Она помолчала. — Знаешь, ведь я после рождества ухожу из детского сада. Я решила, я всем сказала об этом. Там, на работе…
В это было трудно поверить.
— На чьей работе? — глупо спросил молодой человек.
— На моей…
Гильермо откашлялся. То, что Виолетта не спешила уезжать, он принял за хороший признак. (Так оно и было на самом деле — женщина чувствовала, что ей хочется остаться. Но она не могла первая об этом сказать).
— Виолетта, — предельно осторожно начал Гильермо, трогая руку жены. — Поверь мне…
— Перестань! — воскликнула та, отдергивая руку, словно пальцы Мальдонадо были раскалены. — Ты опять за свое?
Гильермо демонстративно сделал шаг назад.
— Вовсе нет! — он покрутил головой. — Просто я хотел сказать, что мы с тобой повязаны одной веревочкой. Разве не так? И у меня есть план.
Виолетта встрепенулась.
— Какой?
Гильермо обрадовался. В нескольких предложениях он объяснил задуманное.
— Понимаешь, мне и Исамар нужны основные документы, которые хранятся на острове Орчила. Только я не могу поехать с Гуттиерресом…
Виолетта думала. Потом подняла на мужа глаза.
— Я могу, — сказала она с каменным выражением лица. — Рассказывай, что нужно сделать…
Глава 28
Бартоломе Фигероа вызвал к себе в кабинет капитана Пералонсо Мачадо.
— Что у нас с этим Мальдонадо? — спросил заместитель начальника управления по борьбе с организованной преступностью.
Капитан почесал затылок.
— С каким? — переспросил он. — Их двое: Алехандро и Гильермо.
— Конечно, с Гильермо, — дернулся Фигероа.
Мачадо не выдержал.
— Сукин сын! — выругался он. — Он воображает, что мы перед ним станем ходить на задних лапках…
— Что такое? — не понял Фигероа.
— Он сказал, чтобы мы выпустили его брата. Только тогда он передаст нам секретные документы.
Фигероа пожевал губами.
— Как мы это сможем сделать? Его брат сидит за убийство…
— На основании того циркуляра… Помните, мы пользовались им в деле Ромуальдеса…
— Черт! — воскликнул Фигероа. — Парень не дурак! Кто подсказал ему про циркуляр?
— Не знаю, — соврал Мачадо. — Он сам юрист, работает в корпорации «Эдуардо». Это все-таки солидная корпорация, им откуда-то про этот циркуляр все известно.
Фигероа посмотрел в окно, потом перевел взгляд на капитана Мачадо и резко спросил:
— И все? Кроме брата — что просит?
Мачадо сжал зубы.
— Подонок, — покачал головой Пералонсо. — Два миллиона на имя его брата в Швейцарский банк.
Бартоломе Фигероа несколько секунд молчал, все тщательно взвешивая. Потом нахмурился и стал говорить:
— Что же, Мачадо. Этот Гильермо для нас представляет большую ценность, придется пойти ему навстречу… С братом сделаем так: в соответствии с циркуляром возьмем под расписку, но если с Гильермо будет что не так — посадим назад.
— Отлично, шеф, — кивнул Мачадо. — Я тоже думаю, что преступника выпускать не следует…
— Насчет денег, — продолжал заместитель начальника управления. — Переведите указанную сумму. Черт, на этого наглеца уйдет весь полугодовой лимит, выданный нашему правлению… Капитан Мачадо, переведите так, чтобы можно было, опять-таки, дать задний ход…
— Все ясно, дон Фигероа, — кивнул Мачадо. — Все будет сделано, как приказываете…
Гильермо отыскал в справочнике телефон службы проката лодок и катеров на острове Орчила, где работал старый Моро Паламес.
Телефон он выписал, но звонить пришлось из таксофона: связываться из офиса или из дома было для Гильермо равносильно самоубийству:
Хотя при этом Гильермо подумал: «Я действую почти в открытую. Мне дышат в спину: со дня на день, а то и через несколько часов они узнают, что мой брат Алехандро — в тюрьме, что Бональдо был с ним в одной камере, что секретарша Бональдо — не кто иная, как Исамар…»
Моро Паламес сразу узнал того молодого адвоката, который подходил к нему и спрашивал о погибшем сыне.
Гильермо сказал:
— Сеньор Паламес, есть ли у вас факсовый аппарат?
— Есть, — ответил старик. — Администрация пристани приобрела его недавно для лучшего обслуживания туристов… Так же есть и ксерокс, может, вам он понадобится.
— Что? — вскричал Гильермо. — Конечно, понадобится. Давайте номер вашего факса.
Старик назвал номер.
— Сеньор Паламес, я хочу выслать вам фотографию человека, которого подозреваю в причастности к смерти вашего сына. Этот человек убил моего друга.
— Хорошо, — ответил Паламес. — Если я увижу его, я опознаю. Тех негодяев я хорошо запомнил. Особенно после ваших расспросов они так и стоят перед глазами.