Стою и слушаю. Жду.
Двигатель его машины оживает.
Я слышу, как он отъезжает.
Жду еще немного, чтобы убедиться, что он точно уехал.
И тогда начинаю действовать.
Бегу наверх и быстро надеваю джинсы и футболку, а затем просовываю ноги в кроссовки. Достаю из шкафа старую потрепанную коричневую кожаную спортивную сумку. Ту, в которой привезла свою одежду, когда в восемнадцать лет переехала из приемной семьи к Нилу, и коробку с воспоминаниями.
Родной семьи у меня не было. Я приемная. Ребенком меня забрали у матери, которая была наркоманкой и проституткой, и определили в приемную семью. Никто не знал, кто мой отец. Вероятно, один из ее клиентов.
Полагаю, это и стало причиной, почему я так легко оказалась в руках Нила.
Он был старше. Зрелый. А я отчаянно нуждалась в чем-то стабильном. Хотела иметь свою семью.
Мне было восемнадцать. Только что закончила школу и надеялась поступить в общественный колледж. Однажды ночью, по пути от метро до дома, на меня напал грабитель. Нил случайно проходил мимо, когда это случилось. В этот момент он был не на дежурстве.
Он поймал парня и арестовал. Симпатичный полицейский, старше меня, вернул мою сумочку и назначил свидание на следующий вечер.
Через неделю я переехала к нему.
Мой кошмар начался полгода спустя, когда он впервые меня избил.
В ночь, когда мы поженились.
До этого он был таким замечательным. Я не могла поверить, что этот удивительный парень хотел быть с кем-то вроде меня.
Теперь я понимаю, что была легкой мишенью.
Мною можно было легко манипулировать и контролировать.
Я считала, что заполучив его, мне повезло, хотя на самом деле это было самое худшее, что когда-либо со мной случалось.
Подойдя к шкафу, достаю коробку с воспоминаниями. Внутри совсем не так много вещей, например, свидетельство о браке. Корешок билета с нашего первого свидания в кино. Пробка от шампанского, с того вечера, когда он сделал мне предложение.
Все эти вещи могут отправиться в мусорное ведро, мне все равно.
Сняв крышку, достаю всего две нужные мне для побега вещи. Удостоверение личности и свидетельство о рождении с новым именем.
Положив их во внутренний карман сумки, надежно застегиваю молнию.
Затем собираю одежду и нижнее белье, которые уже планировала взять с собой, и кладу туда же. Нет смысла брать с собой слишком много. Меньше тащить, да и в эту одежду я все равно скоро не влезу.
Я завязываю длинные светлые волосы в тугой пучок, а потом натягиваю поверх бейсболку.
Захожу в ванную, беру зубную щетку, зубную пасту и другие туалетные принадлежности и кладу их в косметичку. Укладываю ее в сумку вместе с одеждой.
Вместе с сумкой спускаюсь вниз и иду в кабинет Нила. Меня окутывает зловещая тишина. Больше всего я ненавижу эту комнату.
Несмотря на понимание, что я одна, по мне все равно пробегает дрожь.
Я все еще боюсь, что он вернется домой и поймает меня.
Быстро подойдя к столу, присаживаюсь на корточки и опускаю сумку рядом. Я открываю дверцу в столе.
Собрав сложенные перед сейфом папки, кладу их на пол.
Достаю из кармана ключ от стола. Ключ мне пришлось у него выкрасть, сделать слепок и положить обратно, прежде чем он понял, что его нет.
День, когда я это сделала, был одним из самых страшных в моей жизни, а я провела последние семь лет в страхе. Я пришла в ужас от того, что он может меня раскусить, и это станет концом и для меня, и для ребенка.
Но он ничего не заподозрил, и мне все удалось. Я возьму деньги и уберусь отсюда, и все будет хорошо.
Меня охватывает страх.
«А что, если денег нет? Если по какой-то причине он их оттуда взял?»
Полагаю, есть лишь один способ это выяснить.
В любом случае, я все равно уйду. Я больше ни дня не проведу здесь с ним. Мне просто придется придумать что-то еще.
Затаив дыхание, открываю сейф.
И выдыхаю.
Деньги все еще на месте.
Точно не знаю, сколько здесь. Думаю, сотни тысяч.
Мне нужно лишь столько, сколько понадобиться, чтобы выбраться отсюда и, пока я не найду работу, заплатить за жилье, сумма за которое, как я выяснила, составляет около шести тысяч. Понимаю, мне, вероятно, придется внести залог, по крайней мере, за шесть месяцев, потому что я не смогу предоставить рекомендации.
«Но… что, если из-за беременности никто не возьмет меня на работу? Что, если у меня кончатся деньги, на работу не примут, и я не смогу платить за жилье?
Боже».
Я ненавижу себя за эти мысли. Делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание.
«Энни, тебе за многое причитается».
Я знаю. Но я не хотела, чтобы все было так. Я хотела сама заботиться о ребенке. Зарабатывать свои деньги.
«И ты заработаешь, но сейчас тебе нужны деньги, независимо от источника их происхождения».
Выдохнув, наконец, достаю из сейфа десять тысяч.
Все, что останется, я пожертвую приюту для женщин.
Закрыв дверцу сейфа, запираю ее. Складываю папки обратно и прикрываю дверцу стола.
Выйдя с сумкой в коридор, опускаю ее на пол. Достаю из шкафа куртку и надеваю ее. Подняв сумку, вешаю длинный ремень на плечо.
Мой сотовый лежит на прикроватном столике. Пусть там и остается. Он мне больше не понадобится. Если я возьму его с собой, Нил выследит сигнал и найдет меня.
Я выхожу через парадную дверь, оставляя Энни Кумбс в прошлом, и превращаюсь в Кэрри Форд.
Кэрри
Настоящая Кэрри Форд погибла пять лет назад в автомобильной катастрофе. Ей было двадцать пять. Столько же, сколько сейчас мне. Мы похожи — та же бледная кожа, те же голубые глаза, — но у нее были великолепные длинные рыжие волосы, тогда как я блондинка.
Но женщины часто меняют цвет волос, так что могу сойти за нее.
Я никогда не знала Кэрри.
Она была внучкой моей единственной подруги. Подруги, о существовании которой мой муж даже не подозревает.
Нил никогда не позволял мне заводить друзей.
Но мне нужен был кто-то, а миссис Форд просто потрясающая. Она живет через три дома от нас.
Ей далеко за семьдесят, и она самая милая леди, которую вы когда-либо встречали.
Мы подружились, когда я находилась во дворе, ухаживая за садом, а она останавливалась поболтать.
Однажды она пригласила меня на кусочек домашнего пирога и чашку кофе, и после этого мы стали друзьями.
Через некоторое время она заметила синяки. Она никогда о них не расспрашивала. Но мы обе понимали, что она знала, что мой муж меня избивает.
Когда я узнала о беременности, то не выдержала и рассказала ей, что происходит. Что мне нужно сбежать, но я не знала, как.
Она понимала, что заявить на Нила в полицию я не могу. И никак не смогла бы спрятать меня у себя.
Единственный выход — исчезнуть.
Тогда-то она вышла из комнаты и сделала мне самый лучший подарок, который я когда-либо получала. Отдала мне удостоверение личности своей внучки и свидетельство о рождении. Велела мне взять их. Сменить имя и исчезнуть.
Наконец-то, я нашла выход.
Она также предлагала мне деньги, но я не могла их взять.
В любом случае, я знала другой способ добыть деньги.
Я крепко ее обняла. Поблагодарила.
И это стало началом того, чтобы я смогла исчезнуть.
Каждый день буду благодарить Кэрри Форд за то, что она подарила мне свое имя.
Вчера мы с миссис Форд попрощались. Я буду по ней очень скучать.
Быстрым шагом направляюсь в сторону автобусной станции.
Подпрыгиваю от любого шума, который слышу, и каждой проезжающей машины, в ужасе от того, что в одной из них окажется Нил.
«Все в порядке. Он в городе.
Но что, если один из его приятелей будет патрулировать улицу и увидит меня?»
Быстрый шаг превращается в бег трусцой.
«Успокойся. Так ты еще больше привлекаешь к себе внимание».
Я замедляю бег до быстрой ходьбы.
Через десять минут, никем не замеченная, добираюсь до автобусной станции.
«Ты почти на месте. Почти свободна».
Остановившись у входа на автобусную станцию, натягиваю бейсболку, прикрывая глаза и лицо. Внутри станции установлены камеры видеонаблюдения. Камеры, к которым Нил сможет получить доступ, если выяснит, как я покинула город, и попытается узнать, на каком автобусе я уехала. Кроме того, мне нужно скрыть красную припухлость на щеке. Она бы сделала меня еще больше запоминающейся, если бы он допросил кассиров, а это последнее, чего я хочу. К сожалению, с разбитой губой я мало что могу сделать.
Через стеклянную дверь станции вижу электронное табло, на котором подробно расписано время отправления автобуса.
Следующий автобус отправляется через пятнадцать минут в местечко под названием Каньон Лейк в Техасе.
В Техасе жарко.
А я ненавижу жару. Быть обладательницей бледной кожи — значит поджариться на солнце, как цыпленок.
Нил это знает. Так что он никогда не подумает, что я поеду в Техас.
Идеально.
Не поднимая головы, делаю глубокий вдох, открываю дверь и вхожу в здание оживленной станции.
Быстро, но спокойно подхожу к свободной кассе. За наличные покупаю билет в один конец до Каньон Лейк.
Взяв билет, выхожу из здания станции и направляюсь туда, где меня ожидает автобус, чтобы увезти подальше от этого места.
Увидев мусорку, останавливаюсь.
Смотрю на левую руку. Мое обручальное кольцо.
В голове проносится шквал воспоминаний.
Наше первое свидание. Первый секс. День нашей свадьбы.
Первый раз, когда он меня ударил. Первый раз, когда изнасиловал. Первый раз, когда он так сильно меня душил, что я потеряла сознание.
Сняв обручальное кольцо, бросаю его в урну.
Затем, не оглядываясь, иду к автобусу и забираюсь в него. Пытаюсь вести себя нормально, будто не убегаю от жестокого мужа, воспользовавшись документами мертвой женщины. Показываю водителю билет. Он просит предъявить удостоверение личности.
Нервно сглотнув, достаю его из сумки и протягиваю ему. Он бросает на него быстрый взгляд и возвращает мне.