[40]
Приятно в теплый майский день
Пройтись в тени ветвей,
Когда листва вокруг свежа
И свищет соловей.
Оленьи кормятся стада
Средь зелени холмов,
От зноя кроются под сень
Раскидистых дубов.
Отважный Джон заговорил:
«Хоть обойди весь свет,
Людей счастливее меня
И не было, и нет».
О чем ты, Робин, загрустил?
Ну-ну, не унывай.
Взгляни кругом: как лес хорош,
Когда в разгаре май!»
Ответил Робин: «Как же мне,
Дружок, не тосковать?
Хотел на мессе в день святой
Я в храме побывать.
Почти что месяц в церковь я
Не заходил, боюсь.
Пойду я нынче в Ноттингем
И Деве помолюсь».
А Мач, сын мельника, сказал:
«Послушай, Робин Гуд,
Пускай двенадцать молодцов
С тобой туда пойдут.
В любой опасности тебя
Они уберегут».
Но молвил Робин: «Никого
Я не возьму, мой друг.
Один лишь Джон пойдет со мной,
Он понесет мой лук»[42]. —
«Твой лук, признаться, мне тащить
Совсем охоты нет.
Поспорим лучше по пути
На парочку монет». —
«Ну, Джон, тебе не победить!
Давай держать пари:
На каждый пенни твой, клянусь,
Готов поставить три».
Они стреляли по пять раз,
Сыскав удобный луг,
И Робин другу задолжал
По шиллингу на круг.
Друзья сцепились — и давай
Кричать наперебой.
Один сказал: «Ты проиграл»,
«Не ври!» — сказал другой.
Тут Робин Джона обругал
И кулаком огрел.
И молвил Джон: «Я не хочу
Иметь с тобою дел.
Меня обидел ты — и впредь
Ты мне не господин.
Ищи себе других друзей,
А я пойду один».
И Робин дальше зашагал,
Не взяв его с собой,
А Джон пошел обратно в лес
Нехоженой тропой.
Явился Робин в Ноттингем —
Клянусь, всё было так! —
И там о милости просил
Того, Кто свят и благ.
Средь паствы мессу отстоял,
Молился целый час
И крест священный целовал
Он, не таясь от глаз.
Но, на беду, один монах —
Его накажет Бог! —
Узнал стрелка, как только тот
Переступил порог.
Он мигом выскочил за дверь
И, не жалея сил,
К шерифу побежал на двор,
А там заголосил:
«Скорей, шериф, поторопись!
Господь внимает нам:
Сегодня наш заклятый враг
Явился в город сам!
Его я в церкви увидал
Едва ли час назад,
И, если он от нас сбежит,
Ты будешь виноват.
Себя он кличет Робин Гуд.
Тащи его в тюрьму!
Меня в лесу заставил он
Сто фунтов дать ему!»
Приметив смелого стрелка,
Все враз к нему бегут.
«Эх, Джон сейчас бы мне помог!» —
Вздыхает Робин Гуд.
Он достает двуручный меч —
Господь его прости!
Кругом стеной стоят враги,
Наружу нет пути.
Пытался вырваться стрелок,
Пока хватало сил,
И ранил многих да еще
Десятерых убил.
Но об шерифов крепкий шлем
Сломал он свой клинок[44].
«Эй, мастер, что ковал мне меч,
Тебя накажет Бог!..
Я безоружен и один, —
Подумал Робин Гуд, —
И, если я не удеру,
Они меня убьют».
По церкви Робин побежал,
А прочие за ним...
...
Стрелки лежат, как мертвецы,
Не слышен даже стон,
Собой владеет среди них
Один лишь Крошка Джон.
Робин Гуд и монах
«Друзья, довольно унывать, —
Он прочим говорит, —
Вы посмотрите на себя,
Ведь это просто стыд!
В беду хозяин попадал
И прежде, ей-же-ей,
А ну послушайте меня,
Глядите веселей!
Он служит Деве Пресвятой
Уже который год,
И от петли наверняка
Она его спасет.
Друзья, не вешайте носы,
Довольно слезы лить.
Я, с Божьей помощью, смогу
Монаху отомстить.
Клянусь, что мне или ему,
Коль встретимся, не жить.
Храните наш зеленый лес
Во всякий день и час
И дичь не бейте зря: пускай
Она дождется нас».
Искать монаха Джон и Мач
Отправились вдвоем.
Они в деревне на ночлег
Зашли в знакомый дом.
С утра глядят стрелки в окно,
А мимо, в двух шагах,
Чернец со служкою рысят
На вороных конях.
«Нам повезло — вон наш монах! —
С усмешкой Джон сказал. —
Его по капюшону я
Мгновенно распознал».
Друзья, как путники, тотчас
Отправились вдогон,
И, поравнявшись с чернецом,
Спросил Малютка Джон:
«Какие новости, отец?» —
«Ей-богу, не совру,
Лихой разбойник Робин Гуд
Попался ввечеру.
Меня в лесу, — сказал монах, —
Ограбил этот плут.
Я буду рад, когда его
Под петлю приведут.
Мои сто фунтов он забрал,
А я ведь небогат.
Его я помогал вязать,
Вот так и был он взят». —
«Тебя Создатель одарит —
И мы вознаградим.
Поедем вместе! Чернеца
В обиду не дадим.
Небось везде своих людей
Расставил Робин Гуд —
Тебя ограбят, а не то,
Пожалуй, и убьют».
И вот, пока о том о сем
Шел разговор простой,
Джон взял кобылку под уздцы:
«А ну, отец, постой!»
Про то, что было вслед за тем,
Ни словом не солгу:
Монаха спешил Крошка Джон,
А Мач — его слугу.
Тряхнул монаха Крошка Джон,
Греха не убоясь,
И тот свалился головой
С кобылы прямо в грязь.
Монаха сбросив, длинный меч
Он вынул из ножон,
Чернец пустился умолять;
Ответил Крошка Джон:
«Ты выдал друга моего,
Забыв Господень страх,
И с этой вестью к королю
Ты не дойдешь, монах!»
Ему он голову срубил,
Монах погиб как пес,
И с ним слуга — никто о том
Шерифу не донес.
Их у обочины, во мху,
Джон с Мачем погребли,
А после письма королю
Скорее понесли.
Джон, в королевский зал войдя,
Колено преклонил.
«Милорд, молюсь я, чтоб вовек
Господь тебя хранил.
Христос тебя благослови
И сохрани от зол».
Он королю отдал письмо,
И тот его прочел.
«Друзья мои, вот это весть!
Я вам скажу одно:
Увидеть Робина-стрелка
Хочу уже давно!
Куда же делся тот монах,
Что должен был прийти?» —
«Увы, — ответил Крошка Джон, —
Скончался он в пути».
Король отважным молодцам
Не дал передохнуть,
Вручил им золота кошель
И вновь отправил в путь.
Он приложил печать к письму,
В котором был приказ:
Пускай, мол, Робина шериф
К двору везет тотчас.
И Крошка Джон пустился в путь
С посланьем сей же миг
И в славный город Ноттингем
Поехал напрямик.
Но там ворота на замке
Стоят средь бела дня,
И Джон привратника зовет:
«Впусти скорей меня!
Почто засовы задвигать?
Зачем вам лишний труд?» —
«Всё оттого, что здесь сидит
В темнице Робин Гуд![45]
И каждый из его друзей
Спасти его готов:
Они сбивают нас со стен,
Стреляя из кустов!»
Шерифа смелый Крошка Джон
Нашел в его дому
И королевское письмо
С печатью дал ему.
И тот с посланцем короля
Невольно стал учтив.
«А где монах, что вез указ?» —
Спросил стрелка шериф.
Шериф устроил славный пир
И выставил вина.
И все шумели за столом
И пили допьяна.
Когда же гости по углам