…Блок снизу, круговой размашной с разворотом корпуса, восходящий рубящий, секущий вертикальный, сметающий с уходом вниз, опять восходящий рубящий, тычок в корпус, перехват, восьмерка и рубящий вниз! Связка: кистевой подбив вверх — перехват — вертикальный рубящий — горизонтальный секущий…
— Хорош! Сдаюсь! — прохрипел Юрка.
— То-то же, — поучительным тоном сказал Семен. — Тренироваться надо, а не водку пьянствовать!
— Без тебя знаю, — буркнул приятель. — Но жизнь пошла такая…
Почти каждый подросток считает себя центром Вселенной и желает непременно доказать это окружающим — стать хоть в чем-то самым лучшим. В те далекие школьные годы у Семена хватило ума понять, что ни великим самбистом, ни боксером он не станет — нет данных. Зато он случайно наткнулся на одну секцию… Вряд ли тренеры были великими мастерами — просто китайские студенты, нелегально подрабатывающие на жизнь. Зато все так таинственно, романтично, и главное, никто так больше не умеет!
Прошли годы, и увлечение восточными единоборствами буквально захлестнуло страну. Можно было заниматься чем хочешь и как хочешь — только плати, но Семен не изменил своей юношеской привязанности. «Боевой посох» звучит необычно и красиво, хотя на самом деле это просто палка…
Когда-то он имел неосторожность показать соседу несколько приемов. Получив пару раз по башке, Юрка, имеющий разряды по десятку видов спорта, немедленно стал фанатом. Первое время он заставлял «рубиться» с ним по два раза в день — на улице и дома, пьяным и трезвым. Потом понял, что с более легким и слабым Семеном, имеющим десятилетний стаж, ему все равно не совладать, и немного утихомирился.
— Ну, отдыхай, — сказал Семен. — А я пойду помоюсь с дороги.
— Еще чего! — запротестовал Юрка, поглаживая свежую шишку. — Душу в душе не отмоешь! Ты из меня весь хмель выбил. Это нужно немедленно поправить — пошли!
— Они меня скоро просто убьют, — пожаловался приятель и разлил по второй. — Отчитываться как-то же надо!
— Попробуй пить больше, а закусывать меньше, — посоветовал Семен. — Тогда не будет так страшно. В чем суть проблемы?
— Да я и так который день не закусываю, — признался Юра. — А дело в том, что…
Проблема, которая озаботила так и не взошедшее светило сомнительной науки, была вполне в духе времени. Стремительно растущая нефтяная фирма решила вложить излишек средств в приобретение высоких технологий, дабы быть в русле или в курсе генеральной линии (нет, не партии, конечно). Ну, в общем, сейчас все так делают, у кого проблемы с количеством нулей в сумме налогов. Короче, этот самый «хай тек» был немедленно закуплен и доставлен. После чего выяснилось, что никому он не нужен. Точнее, нужен-то он всем, но никому конкретно. Стоил прибор чуть-чуть дешевле, чем стратегический бомбардировщик, и оставить его гнить на складе начальству показалось неприличным. В качестве человеческой жертвы был выбран Юрий, который в силу ряда обстоятельств отказаться не мог. Положение усугублялось еще и тем, что к прибору прилагался инженер-наладчик, который по-русски не понимал ни слова, но в день стоил всего на пятьдесят долларов больше, чем ударная бригада буровиков. Юра старательно поил американца водкой и пудрил ему мозги на трех языках, ни одного из которых он толком не знал. Время шло, зарплата исправно выдавалась, а процесс не двигался.
— Понимаешь, эта штука производит как бы сканирование слоев на глубине. Как бы считывает с них всю мыслимую и немыслимую информацию и строит как бы модель.
— Как бы деревянную?
— Дурак! Виртуальную, конечно!
— И чего же она виртуально моделирует?
— Все! Климат, ландшафт, флору, фауну — все! Надеваешь шлем виртуального погружения…
— …Втыкаешь вилку в задницу и оказываешься в прошлом, да? — хихикнул Семен и подумал, что дорожный недосып и выпитая водка начинают давать себя знать. — Оказывается, поколения ученых тужились напрасно — все так легко и просто!
— Да ничего не просто! Машина новое знание не создает! Чтобы на ней работать, оператор должен читать литологию разреза как букварь, свободно ориентироваться в стратиграфии, палеонтологии, палинологии, геохимии…
— Короче: обогатить свою память знанием всех богатств, которые выработало человечество? Юра, я уже давно стал узким специалистом и все лишнее забыл!
— Врешь! Мастерство не пропьешь! Проверено на практике!
— Ну, допустим… А зачем вам все это?
— Как это «зачем»?! Оценка перспективности района, нефтяные ловушки, наличие органики…
Юрка завелся и начал говорить, говорить, говорить… И чем дольше слушал его Семен, тем меньше ему все это нравилось. Наконец он не выдержал:
— Тормози! Хватит грузить! Допустим, мне все это понятно: «амфибрахий там, то-се», как выразился один из персонажей Стругацких. Скажи лучше: если эта штука существует в природе, если она работает, то почему до сих пор не вымерли всякие там геофизики, геохимики и прочие специалисты на букву «г»? Зачем вы все нужны, если совершен такой технологический прорыв?
— Ну-у, видишь ли… — замялся Юра. — Тут фокус в том, что обычные наши приборы выдают информацию, которую можно выразить цифрами, графиками… Различные методы можно комбинировать… Интерпретация может быть неоднозначной… А тут ничего этого нет, понимаешь?
— А что есть?
— Сразу готовый продукт. Ты посмотришь, какие там росли деревья, какие ползали червяки, и скажешь, стоит бурить в этом месте или нет.
— Однако! Вот всегда так с вами, с технарями: наворочают приборов, намерят всякой цифири, а в итоге все сводится к мнению эксперта, который работает за копейки. Если бы нас, простых палеонтологов и стратиграфов, кормили как вас, то…
— …То вы бы все и так открыли — при помощи молотка и собственных мозгов, да?
— Конечно! Помнишь историю с Кюльдинским месторождением? Я там прошелся по разрезу рудовмещающей толщи и сказал: верхний мел. И, соответственно, приличных запасов тут быть не может. От меня, конечно, отмахнулись и еще три года вели разведку. И в конце концов пришли к тому же выводу. Представляешь, сколько науки можно было бы изучить на те деньги? А что теперь? Не будешь же ты говорить, что по моему слову, не подкрепленному ничем, ваша лавочка пойдет на многомиллионные затраты?
— Семен! Что ты несешь?! Ну тебе-то какое до всего этого дело?! Договор с твоей лабораторией начальство подписало — завтра сможешь в этом убедиться. А теперь предлагают деньги тебе лично — просто так, за твою репутацию! Ты же входишь в десятку самых цитируемых авторов по региону!
— Ах, во-от в чем дело!
— От тебя не требуется даже официального экспертного заключения! Посмотрел, высказал мнение, получил бабки и слинял! А там хоть трава не расти! Понимаешь?
— Нет, — вздохнул Семен. — Никак я не привыкну к нашему капитализму. Еще один вопрос можно? Если прибор сильно новый, то почему американцы продали его такой сомнительной стране, как наша? А если он изобретен давно, то почему я ничего не слышал о виртуальных прогулках в прошлое?
— Ну… понимаешь… — Юрка оказался настолько смущен, что в одиночку хлопнул стопарь и, кажется, даже не заметил этого. — Понимаешь, Сема… Тут как-то все не очень… Мне ведь не все рассказали… Получается, что прибор как бы совсем новый и аналогов не имеет, но куплен он как бы у частного лица. Я, честно говоря, подозреваю, что на родине на него просто не нашлось покупателей. Хотя, с другой стороны…
— А вот это уже интересно! — Приступ сонливости прошел, и Семен решил ковать железо, пока горячо. — Знаешь что? Доставай-ка еще один стакан и зови сюда своего американца — пытать буду! Давай-давай, зови — по вашему времени еще не поздно! А я пока колбасу порежу.
По-английски Семен говорил чуть лучше, чем Юрка, но быструю речь понимал плохо — практики почти не было. Приходилось все время извиняться и переспрашивать, просить говорить медленно и употреблять простые фразы. Стивен Линк честно старался, но хватало его ненадолго, и он вновь начинал тараторить. В сильно сокращенном виде диалог выглядел примерно так:
Семен: Простите, каков уровень вашей компетентности?
Линк (с гордой усмешкой): Очень высокий. Я принимал непосредственное участие в разработке и монтаже установки.
Семен: Кто является автором этого… гм… изобретения?
Линк: Мы — маленькая частная фирма, но у нас большое будущее. Мы делаем приборы далекого поколения. Конкуренты нас не догонят.
Семен: Ну, разумеется! Юрий показал мне ваш прибор, но я ничего не понял. Скажите, почему у рабочей камеры такая сильная защита?
Линк (пожимая плечами): Для исключения помех, конечно. Это обычный бокс для приборов такого класса.
Семен: В боксе расположено место оператора. Зачем там еще два рабочих места?
Линк: Их могут занимать дублеры или просто сотрудники для снижения фактора риска.
Семен (оживляясь): Значит, риск все-таки есть?!
Линк: Он ничтожен. Я много раз говорил об этом. В сопроводительных документах все написано очень подробно, но меня все равно спрашивают. Никогда не думал (смеется), что русские так трусливы.
Семен (пытается шутить): Я не трус, но я боюсь. Это мое право. Расскажите еще раз, пожалуйста.
Линк: Чтобы продать новый товар, нужно составить очень много бумаг, много документов. Есть документ по имени «Опасность». Он должен быть составлен, даже если опасности нет совсем, — покупатель всегда хочет получить гарантии. Вы понимаете?
Семен: Понимаю, но какая-нибудь опасность есть всегда. Она может исходить даже от теннисного мячика или зубочистки.
Линк (смеется): О да! Вы правы! В данном случае опасность еще меньше, но я, конечно, скажу. В принципе — теоретически — возможна перегрузка коры головного мозга, но этого произойти не может, потому что…
Далее непонятно. Семен вопросительно смотрит на Юру. Тот пожимает плечами и выпивает.
Семен (дождавшись окончания): Это хорошо! А что есть еще?
Линк: Теоретически не исключена ситуация, когда виртуальная модель окажется полностью адекватной реальности. Нашей или какой-то другой. Тогда возможно…