ролльщик, настоял на том, чтобы все напитки, которые можно продавать на розлив, отмеряли с помощью дозаторов, в том числе и вино. У него имелся и особенный дозатор, с помощью которого в этом клубе наливали двести пятьдесят миллилитров розового вина. Это было немного грубо, но придавало заведению характер, что для нашего стандартного городка было еще большей редкостью, чем получить в ресторане стейк с кровью.
Мы с девочками протиснулись через толпу к бару. Я локтями расчистила себе дорогу к самой стойке и наклонилась вперед, чтобы привлечь внимание бармена.
– Чего желаете?! – прокричал он сквозь громкий хеви-метал, вырывающийся из колонок.
Я подняла руку:
– Четыре бокала двойного темного рома с диетической колой, пожалуйста. – И добавила: – Со льдом.
Становилось жарко, я начала обмахивать лицо.
Я ждала и наблюдала за болтающей Лиззи. Эта девчонка знала всех. Металась от одной компашки к другой, как колибри, которую привлекали слухи, а не нектар. Думаю, она расспрашивала о новой группе и загадочном гитаристе. Лиззи нравилось знать обо всем. Она говорила, что таким образом готовится к своему будущему.
Бармен передал мне напитки. Я кинула ему десяти – и пятидолларовую купюры и аккуратно взяла стаканы. Потом пробралась к подругам, которые заняли местечко поближе к сцене.
– Что я пропустила? – отдавая девчонкам напитки, попыталась перекричать я музыку.
– Спасибо! – забирая стакан, крикнула в ответ Лиззи. – Ни за что не угадаешь! У меня есть самая лучшая сплетня о Ное.
– Кто такой Ной? – сделав довольно большой глоток, спросила я.
Она прокричала что-то в ответ, но я не расслышала:
– Что?
Я придвинулась ближе.
– Ной. Тот самый красивый гитарист.
Я кивнула. Значит, его зовут Ной.
Лиззи подозвала нас поближе.
– Я тут узнала! – Лиззи пыталась театрально шептать, но на самом деле все равно почти кричала. – Рейчел рассказала, что он живет один, с тех пор как родители выгнали его.
– Правда? – спросила Аманда, широко распахнув глаза, словно Лиззи назвала его тритоном или кем-то еще.
И та кивнула со всей серьезностью:
– Видимо, он очень им досаждал и сильно напортачил. Он переехал сюда два года назад, и у него диагностировали депрессию. Но он отказался ходить к психологу и, вероятно, вместо этого запил и начал перебирать девчонок. Судя по всему, он тот еще кобель. Настоящий плохиш.
Рут с Амандой стояли с жалостливыми лицами, а я усмехнулась – так банально.
– Судя по всему, после того как его приняли в группу, он исправился. Музыка помогает ему чувствовать себя лучше.
– Ого, – сказала Аманда, – похоже, ему так сложно.
Рут согласилась:
– И не говори. Как же ему было тяжело! Держу пари, ему нужна подходящая девушка, которая придаст ему уверенности. Подставит плечо, чтобы поплакаться. Та, которой он сможет довериться и на которую сможет рассчитывать.
Мы стояли молча. Каждая из подруг думала, что именно она та удивительная девушка, способная решить все его проблемы.
Мы допили коктейли, и Рут отправилась за добавкой, оставив нас стеречь место. Становилось слишком людно и очень жарко. Я почувствовала, что под челкой кожа покрылась испариной. Прекрасно. Хоть мы и находились в задних рядах, но лишь в нескольких метрах от центра зала. И с нашего места было прекрасно видно сцену. Поэтому мы не сходили с него, даже когда еще больше людей попыталось протиснуться на танцпол. Рут вернулась с напитками, и я снова посмотрела на часы: без двух десять. Группа начнет играть в любой момент. Зрители усиленно толкались, чтобы найти местечко получше. А какие-то идиоты начали выплескивать пиво в толпу. Оно портило укладку на головах девушек. Раздался свист.
Свет погас, и все заулюлюкали и закричали. Я увидела, как на сцену проскользнули тени. И тут на меня сзади нахлынула огромная волна. Меня сбили с ног и протащили почти полметра. Я сжала пальцы в балетках, опасаясь их потерять, и слегка запаниковала, когда поняла, что мы с девочками разделились. Покрутила головой и увидела где-то позади себя Лиззи. Она улыбалась, взволнованно ожидая начала концерта. Я улыбнулась в ответ. Вдруг на сцене зажглись огни, стремительно освещая группу ярко-белым светом. Из колонок загремела музыка. А у меня перехватило дыхание.
Звук стал резким, и моя голова отяжелела от спертого воздуха. Я попыталась вдохнуть, но кислород не проникал в легкие. Ноги подогнулись, и я почувствовала, как толпа толкнула меня вперед. С трудом удержавшись на ногах, я хваталась за людей, чтобы устоять, и при этом старалась применить технику, которой меня учили на терапии.
«Ты не умираешь, – твердила я себе. – У тебя просто паническая атака. Ты не умрешь».
Но я не верила себе. Все было хуже, чем обычно. Мои легкие горели, а взгляд затуманился.
– Помогите, – жалобно проскрипела я, надеясь, что кто-нибудь меня услышит.
Но никто не помог. Я снова попыталась вздохнуть. Ничего не получилось. Паника распространялась по телу как цунами… Мне надо выйти. Я умру!
Собрав последние силы, я постаралась выбраться из толпы. Сквозь шум в ушах до меня доносились крики. Подруг не было видно. Я вообще ничего не видела. Все вокруг потемнело.
«Просто дыши!» – приказывала я себе.
Но не получалось. Я продолжала судорожно глотать воздух. Казалось, что легкие взорвутся.
«Я тону. Тону без воды».
И тут я поскользнулась на разлитом пиве. Жжение в легких распространилось по всем органам. А затем я сдалась. Я смутно слышала громкие аккорды, раздающиеся из колонок. Потом все потемнело и наконец стало тихо.
Глава 3
БОЛЬ. ЖЖЕНИЕ. Меня все еще окружала темнота, но безмятежная тишина пропала.
– Она моргает, – услышала я.
Слова прозвучали так, будто я находилась под водой.
Жжение снова заполнило мои легкие. Оно причиняло сильную боль. Надо от него избавиться. И я открыла глаза. Я лежала на спине. «Так дело не пойдет». Из последних сил я перевернулась на бок. И как раз вовремя – меня вырвало. Я рыгала и давилась. Кислый вкус переваренного рома и колы обжигал горло.
Несколько минут я полежала на боку, чувствуя себя отвратительно. Продолжая сплевывать, вытирать рот и снова рыгать. Мне было по барабану, кто на меня смотрит. Хотелось лишь одного: чтобы вышел весь яд.
Наконец это прекратилось. Я перекатилась на спину и вытерла волосы, пропитанные потом.
– Вы посмотрите, кто очнулся, – с сарказмом произнес кто-то.
Это была Лиззи. Я сосредоточилась, и ее лицо стало четким. Мы были на улице, на небольшом клочке грязной травы с другой стороны клуба. Лиззи с Амандой выглядели обеспокоенными. Хотя Лиззи, похоже, чувствовала скорее отвращение, чем беспокойство.
Я глубоко вдохнула:
– Какого черта произошло?
Попыталась поднять голову, но Лиззи решительно притянула ее к своим коленям:
– Не так быстро. Надо полежать еще несколько минут. – Во взгляде, обращенном на меня, была материнская забота. – У тебя случился приступ. Ты до чертиков напугала меня и Аманду.
Аманда, скрестив ноги, сидела на траве на приличном расстоянии от моей лужицы. Она выглядела напуганной. И тут я вспомнила, что она никогда не видела мои панические атаки.
– Как долго я была в отключке?
Я всегда теряла счет времени, когда такое случалось.
– Всего несколько минут. Ты ничего не пропустила, не беспокойся.
– Где Рут? – спросила я.
На лице Лиззи промелькнул гнев, который она скрыла за улыбкой:
– Она сторожит для нас место. Я сказала ей, что не стоит беспокоиться. Ясно же, что ты пойдешь домой. Но она пожелала остаться в клубе.
– Домой? Я не пойду домой.
– Пойдешь! Поппи, я никогда такого не видела. Точнее, ты и раньше падала в обмороки, но не так. Мне показалось, что ты умерла.
Я видела, что, невзирая на натянутую улыбку, она на самом деле беспокоилась.
– Это выглядело так ужасно? – спросила я. – Хотя мне было похуже, чем в остальные разы.
– Да! Я старалась не спускать с тебя глаз, потому что знаю, что большое скопление людей иногда раздражает тебя. Внешне ты казалась нормальной, несмотря на то что там было сумасшествие. Моей челке совсем пришел конец. – Она сделала над собой усилие и стала рассказывать дальше. – Так вот. Как только вышла группа, ты начала дергаться. Я старалась пробраться к тебе, но толпа была слишком плотной. Ты пошатывалась. Казалось, будто тебя не держат ноги. А потом просто осела. Когда я добралась до тебя, ты лежала без сознания, но тряслась, словно сквозь тебя пропускали электрический ток. С тобой точно что-то было не так. Складывалось впечатление, что у тебя эпилептический припадок или что-то подобное.
Я лежала, обдумывая ее слова:
– То есть я выставила себя полной идиоткой?
Лиззи тихо присвистнула:
– Господи! А тебе не все ли равно, Поппи? Ты в безопасности. Это самое главное.
Я проигнорировала ее и посмотрела на Аманду.
Она явно нервничала, но, возможно, от убийственного взгляда, которым ее пронзила Лиззи.
– Никто даже не заметил, – уверила меня Аманда. – Все смотрели на группу. А они на самом деле удивительно хороши!
Я приподнялась. Летний вечерний ветерок приятно ощущался на моем липком лице.
– Ну раз так, стоит пойти и посмотреть на них, – медленно вставая, сказала я.
Лиззи была в шоке:
– Поппи, нет. Ну же, нам надо отвести тебя домой.
– Я в порядке. Пожалуйста, дайте мне побыть обычным человеком.
– Но у тебя может случиться еще один приступ.
– Не случится. Все прошло. Пойдем поищем Рут.
Лиззи в отчаянии посмотрела на Аманду:
– Мы не можем пустить ее туда.
Аманда пожала плечами:
– Хочешь попробовать ее остановить?
– Ха-ха, я победила.
Я вскинула кулак в воздух, но тут же почувствовала тошноту и оступилась. Лиззи успела меня поддержать после чего сердито посмотрела.
– Ладно, – вздохнула я. – Я буду стоять у самой стенки как идиотка. На тот случай, если приступ повторится. Хоть и знаю, что не будет.