— Да знакомый, росли вместе в рыбачьем поселке Веселый. Потом он в тюрьму попал за грабеж. С уголовником Колькой Гладковым, тот старше его лет на десять. Они какого-то грузина ограбили. Ну а сел один Жорка, четыре года дали. В Москве я его недавно видел, он с зеленоградскими крутился. В общем, так себе, как говорится, ни рыба ни мясо.
— А что у него за дела с теми, кто на «пятерках»? — посмотрел в сторону трассы рыжий. — Тридцать один. Это чей номер?
— Хрен его знает, — отмахнулся Виктор. — Где Механик? — посмотрел он на часы. — Нам сколько тут ждать?
— И куда же ты летишь? — спросил остановивший Бурлака старший сержант.
— Да понимаешь, командир, тетка приболела, вот и тороплюсь. Плоха она. Может, договоримся?
— Иди в машину, — инспектор кивнул на стоявшую у обочины милицейскую «шестерку», — там командир, с ним и договаривайся.
— Саша! — посмотрев на спидометр, ахнула Галина. — Уже сто двадцать.
— Встречные не мигают — значит, впереди гаишников нет, — ответил муж. — А сейчас я за «ауди» иду. Она сто двадцать едет. Если притормозит, тоже скорость сброшу. — «Пятерка» Виталия с такой же скоростью мчалась следом за машиной Масловских.
— Цыган поехал в Ростов, — негромко сказал Батька. — А я послал туда Султана. У него там знакомые есть, они все выяснят. В Туле охранник детектива без сознания.
— Почему он до сих пор жив? — тихо спросил Шакал. — Неужели ты не понимаешь, стоит ему сказать, что они везли в Москву документы, начнется расследование.
— А этого надо бояться заказчику.
— Но заказ выполнили мы.
— Погодь, Родька, заказ был на дипломат, мы его предоставили. На мокруху заказа не было. Мы свою часть работы выполнили.
— А почему же тебя так волнует состояние телохранителя?
— Да потому, что, если он скажет о документах, менты начнут искать, кто сотворил аварию, и сумеют выйти на Бархана, он там был со своей Клубничкой, мать ее.
— Но ты только что говорил, что бояться этого следует заказчику, и тут же…
— Да я и забыл про Бархана и его Клубничку. Рожают бандитов и проституток, когда Родине нужны трудяги. Видал, что делается на улицах вечерами? Если начнут следствие, заказчику придется выходить на Бармена. Заказ мы выполнили. А в том, что в дипломате газетенки оказались, вина не наша, пусть платит, тогда мы и поисками документов займемся.
— Стоп! Ты что, знаешь, кто это мог быть?
— Да не на сто процентов, — вздохнул Батька. — Вчера вечером собралась старая гвардия преступного мира эпохи заката социализма вспомнить прошлое, да и просто почирикать. Разумеется, базарок и про Царицу пошел. Многие в курсе, что она какие-то бумаги везла. Один мой старый знакомый, Ванька Отмычка, кое-что упомянул в разговоре. По-моему, никто, кроме меня, не обратил внимания на его слова. Это я проверю, а уж потом буду работать.
— Так телохранителя убирать или пусть живет?
— Мы первыми узнаем, что он базарить будет, а уж потом и решим, что с ним делать.
— Что-то ты то одно, то другое базаришь.
— Так уж годков-то мне сколько? Да и по головушке не раз стучали! А если откровенно, только обиды не таи, есть у меня мысль, что это ты бумаженции взял. Ну никак не выходит, что по дороге их хапнули.
— Да у тебя что, совсем крыша поехала? — рассмеялся Шакал. — Если б я…
— Была такая мысль, — перебил его Батька. — Но сейчас я понял, что кто-то со стороны увел дипломат. Короче, есть мысль, и, думаю, мы сумеем найти эти бумаги. Где и как, я, кажется, знаю.
— Послушайте, уважаемый, — недовольно заявил по телефону Соломон, — я, конечно, понимаю, вы весьма уважаемый человек, но я не привык к тому, чтобы мои клиенты разговаривали со мной как с шестеркой.
— Прошу вас, перестаньте волноваться, — усмехнулся в ответ Лев Анатольевич. — Я все знаю и уверяю вас, что больше подобного не повторится. Прошу вас, извините меня за поведение моего сына. Надеюсь, небольшая компенсация вас успокоит?
— Только из уважения к вам, Лев Анатольевич.
— Я имел разговор с Русланом, он все понял и готов извиниться перед вами. И он это сделает.
— Очень хотелось бы в это верить.
— Через час вы убедитесь, что это не просто слова.
— А у вас еще есть работа для вашего покорного слуги?
— Я только хотел извиниться и сообщить, что Руслан со своим приятелем принесут вам свои извинения.
— Ты, дорогой, понял, что надо делать? — спросил по телефону Гиви.
— Конечно, — отозвался мужчина. — Встретим, примем и поможем.
— Надеюсь на тебя.
— Знаешь, Гиви, — наливая в бокалы вино, сказал плотный бородач, — я бы на твоем месте не лез в это. Темное там дело. Не забывай, что, если что-то засветится, ты первым пострадаешь. Сейчас с нами, с грузинами…
— Хватит, Борода, — остановил его Гиви. — Я знаю, что делаю. Йосван не раз помог нам и поможет еще. Особенно после того, как Саакашвили испортил отношения с Россией. Он лижет зад Бушу, а в Штаты мы не поедем, нам в России надо деньги зарабатывать. Так что я знаю, что делаю, и не лезь с советами.
— Для Васьки это очень удобная позиция. Малейший прокол, и ты будешь крайним.
— Я сказал, не лезь с советами, — зло повторил Гиви.
— Ладно, не буду. Но с товаром как быть?
— Как всегда.
— Что там насчет бумаг слышно? — спросил Шакал.
— Да пока тишина, — ответил Батька. — Из Ростова тоже новостей нет. Ты что решил? А то тут заказ есть, платят очень даже неплохо.
— Снова кого-то на трассе брать? — криво улыбнулся Шакал.
— В Подмосковье работа. Цель — один коммерсант. Причина неизвестна, да нас редко интересует причина.
— Через кого заказ?
— Через меня. Больше никаких заказов со стороны. Тем более таких, какой мы приняли. Если бы не Бармен, мать его…
— Заказ дала Царица. Необычный заказ — надо, чтобы это выглядело как убийство, и в то же время забрать дипломат с бумагами. Мне это понравилось, и я с удовольствием пошел на это. Но тут черт знает что случилось. Я никогда не встречаюсь с заказчиком и в большинстве случаев даже не знаю, кто он. Но тогда ты, Батька, довольно быстро выяснил, что повезут документы — компромат на какого-то чина с большими звездами, и предложил выйти на него и шантажировать. А что из этого вышло? Кстати, почему ты не хотел, чтобы я вскрыл дипломат?
— Все очень просто. За тем, на кого компромат, наверняка стоят большие люди, а узнавать еще чьи-то секреты очень опасно. Поэтому я просто не хотел в это лезть.
— А ты знал заказчика?
— Да, я знаю, кто он. Тот еще сучонок. Сажал меня он, и я решил отыграться на нем за все. Не виноват я был тогда, чужое дело на меня повесили. Вот я и решил…
— Врешь. Если бы так было, ты бы сразу сказал. Значит, тебя кто-то попросил перехватить документы. Кто и зачем?
Батька увидел направленный на него ТТ с глушителем.
— Ты это, перестань, а я…
— Повторяю вопрос. Хотя обычно я этого не делаю. Кто тебя просил и о чем? Кто?
— Я не могу сказать.
Чуть слышно хлопнул выстрел. Батька с криком схватился за вспоротую пулей голень.
— Пуля вскользь. Следующая будет в колено.
— Вайс, — испуганно ответил Батька. — Василий Афанасьевич Йосван. Но он делал заказ через Бармена.
— Он знает об исполнителе?
— Ему только известно, что это ты, Шакал, и все. Он даже не знает про меня.
— Теперь о документах, — не опуская пистолета, проговорил Шакал. — Где они?
— А вот этого я не знаю и делаю все, чтобы найти их. А как ты догадался?
— Ты много путаться начал.
— Убьешь меня? — Батька уставился на немигающий зрачок глушителя.
— Пока нет. — Шакал сунул пистолет в сумку. — Но если еще раз попытаешься сыграть за мой счет, сдохнешь.
— Поумнел ты, жестким стал. Неужели в колено пальнул бы?
— Сомневаешься?
— Ничуть.
— Ты что-то говорил о подсказке своего старого знакомого.
— Я очень хочу найти бумаги, — разрезав пробитую пулей штанину, проворчал Батька, — пожалуй, даже больше, чем Вайс. Он хочет спасти свою шкуру, а я собираюсь использовать его возможности и получить с него хорошие деньги. Не полез в документы потому, что хотел узнать, с кем сейчас Вайс дела имеет.
— Вайс? — переспросил Шакал.
— Василий Афанасьевич Йосван, — повторил, усмехнувшись, Батька, заклеивая кровоточащую неглубокую рану. — Его прадед был шведом, вот оттого и фамилия такая чудная.
— Кто он по профессии?
— Полковник УБОП. С организованной преступностью борется. — Батька, поморщившись, встал на раненую ногу. — Сойдет.
— А мне ты сказал бы правду?
— Нет. Не хотел я тебя в это втягивать, поэтому и не дал документы посмотреть. Да мы бы ничего там и не поняли.
— Подожди, а как ты хотел посадить на крючок этого мента? Он просто послал бы тебя подальше…
— Хреновато ты о своем дядьке думаешь. Я поставил на месте встречи Царицы фотографа и сунул ей в сумочку диктофон.
— И ты молчал?! Вот что я тебе скажу, дяденька Олег, если еще раз ты попытаешься что-то сделать без меня, я просто всажу тебе пулю в лоб. А что ты говорил о подсказке своего старого кореша?
— Да имеется одна мысль. Ванька Отмычка — старый вор. Но однажды кинули его. И обнаружил он это, когда приехал до хаты. Подменили ему дипломат в тачке. А где и как, он не помнит. Заметь, не умыкнули, а подменили. Так работать может только кто-то один или группа. Надо узнать, кто работает на подмене. Я не стал у Отмычки уточнять, чтобы не разбудить в нем интерес, но обязательно разболтаю его на эту тему.
— Если это борсеточники, то что они будут с документами делать?
— Скорее всего сожгут вместе с дипломатом. Правда, если башка не дырявая, могут попробовать шантажировать. Но придется выяснять, против кого там ксивы, да и наверняка уже слышали о том, что Царицу замочили, и поняли, у кого «угол» увели. Но возможен и вариант.
— Что за вариант?