сами бы и сделали. Плевая операция!"
Чем бы я это сделала? И кто бы мне асистировал? У меня даже санитарки не было — я сама там за всех была. И таблетки из собственной аптечки раздавала. Пробыв там всего неделю, напомнила всей администрации что училась за свои шиши, а не за счет государства. С адвокатами открестилась от этого ужаса. Десять раз пожалела, что решила погеройствовать и стать одиноким волонтёром.
Надеюсь, сейчас будет не так плачевно.
Несколько раз карета становилась на светящиеся линии, начерченные на земле. Вспыхивал свет и мы оказывались в совершенно другом месте. Менялся пейзаж и даже погода. Пару раз нас встречал дождь. Колеса начинали вязнуть (особенно с моей стороны). Так что я уже готовилась изображать бегемота, которого будут тащить из болота.
Интересно здесь все устроено. Намного лучше метро и машин. Пум, и ты на сто километров дальше от бывшего и неприятностей.
Почему-то воспоминание о сельской амбулатории не давало мне покоя. Ощущаю, что в новом доме лучше не будет.
Интуиция не подвела.
На рассвете возничий остановил карету в неком поле. В траве и колючках различался двухэтажный деревянный дом. Он был настолько одинок в разнотравье, что с него можно начать писать картину. Восхищению творческих людей не будет предела, но не у меня. Я — циник.
— Надеюсь, там можно жить, — прошептала себе под нос и тут же заметила как напряглась Ирина. — Сделаем из этого конфетку. Не место красит человека, а человек место, — подбодрила дочку и себя заодно. — Посмотрим наши новые владения?
Арсиэль сонно зачмокал губами. Всю дорогу он продремал, изредка прося грудь. А вот с его "памперсами" пришлось возиться дольше. В те моменты я вспоминала почему никогда не хотела детей. Но дорога пройдена, конечная цель виднеется, а возничий, выкинув наши вещи, уже торопился назад. Мужик даже в дом мои кульки не занес. Так и выбросил на краю поля.
— Куда?! — грозно прикрикнула на возничего, но тот уже несся в обратном направлении. А бежать за ящиком на колесах как-то не пристижно обладательнице значка ГТО. Гордо отвернулась прочь, тряхнув своим тройным пузом и развевая подбородками, как флагом.
— Не тужи, дорогой, и не ахай, Жизнь держи, как коня, за узду, Посылай всех и каждого на х@й, Чтоб тебя не послали в пиз… Кхе-м! — полетело в догонку улепетывающему мужику. Сергей Есенин мне в помощь в этом пропащем мире. Надеюсь, я не так часто буду вспоминать его пьяное творчество.
— Это все наше? — тихо спросила дочка.
— Да, — окинула я целое поле в ухабинах и виднеющийся лес.
— Все — все наше? — в голосе девочки появилось восхищение. Ее глазки заблестели, а ножки в предвкушении затопали на месте.
С недоверием склонилась к девочке.
Может, мы смотрим с разных ракурсом поэтому видим по разному? Я — огромную гору работы и развалюху в поле, а она — дворец с пони?
Нет, вроде с ее роста вообще одна трава видна. Но цинизм и реализм не буду пихать в детские глазки.
— Принцесса, не хочешь посмотреть свои владения?
Оказалось, что ребенок только этого и ждал.
Ирина сорвалась с месте и пропала в травяном царстве. Я только слышала как ломаются ветки и видела как появляется небольшая тропинка в этих зарослях. Иногда дочка выскакивала из травы и кричала:
— Смотри! Смотри, мама!
На что там смотреть? Я своих коленей то не вижу, а что там девочку привлекло вообще секрет века. Но детский восторг слишком сладок и хоть как-то вдохновляет меня.
— Да — да, молодец! — поддерживаю Иришку, а сама пытаюсь утащить куль с дороги и не потерять младенца.
Арсиэль норовил выскользнуть из своего кулька, но не жаловался на некомфортные условия "проезда". Привык мелкий к общим вагонам и теперь на бизнес — классе не настаивает.
Тяжелый куль хорошо применает травку и ломает кусты. Теперь я замечаю в разнотравье иван — чай, донник с его трепалой лапкой, голубой цикорий, змеевик… Ух, сколько названий в меня запихнула бабушка на летних каникулах. С самого младенчества она носила меня по полям и лугам собирая травки и уча своей примудрости, пока мама волонтерствовала в чужих краях. Теперь пришло время применить знания знахорки в местных условиях.
Мешок дотащила, как раз к тому моменту, как моя дочь пропала. Где-то на переферии недавно выскакивала, а теперь совсем молчок.
— Ира! — позвала попрыгунью стрекозу, но тишина и легкий ветерок не дали мне разъяснений. — Ир!
Мой живот недовольно заворочался и попросил еды.
Не до него сейчас. У меня тут черти мелкую утащили, а меня на чревоугодие тушка подбивает.
— Ира! Есть! — командным голосом позвала котенка и та… Выползла из под оврага.
Вся в паутине, грязная, с растрепанными волосами и содранными локтями зато ужасно довольная и улыбчивая. Она светилась, как алмаз на солнышке и ухохатывалась с меня.
— Ха — ха — ха, не нашла! Мама не нашла меняя… Аааааа! — раскрыв руки, как крылья она подбежала ко мне.
Едва не сбив меня с ног, она подскочила к крыльцу деревенского дома. Подпрыгнув, девочка ухватилась за опорный столб и стала кружить вокруг него, пока дерево не заскрипело и не накренилось. Я едва успела подбежать, чтобы выхватить ребенка из-под падующей крыши.
Хр-р, скрип — бац!
— У нас с тобой в крови дома рушить, — усмехнулась, разглядывая трухлявую деревянную гору. — Чтоб Ему икалось через жоп… Пу- пи — ду, пам — пам! — закончила я на счастливой ноте, заметив интерес на детском личике. — Ну что? Идем смотреть хоромы?
Тут решил активизироваться Арсиэль. Он очень активно покряхтел, а потом сообщил всему миру что готов к смене пеленок и пора бы уже покушать.
— Сейчас, сейчас, — попыталась его покачать и споро ползла через развалины к двери. Потом поняла что ключ от этого чуда деревенской эстетики оставила где-то в кульках. Побежала к дороге, начала копаться в мешках. Нашла перекус, который сунула маман в дорогу. Выдрала из бутерброда кусок мяса и зелень, начала жевать.
Арсиэлю надоело, что его раскачивают, как космонавта перед полетом на луну и срыгнул тем, что у него было с прошлого кормления.
Так-с, все хорошо. На меня в приемке алкаши блевали. Пережила ведь. И это переживу. Не так страшно в "кефирчике" погонять. Главное ключ найти, сунуть дочери в зубы еду и открыть новый дом.
Нашла!
С едой в зубах, кульком в одной руке и дитенком в другой я поскакала в обратном направлении. И тут… Налетел дождь!
Он прям НАЛЕТЕЛ!
Не было туч. Даже облачко на небе мимо не пролетало. Зато в одну секунду зарядил такой ливень, что я потеряла надежду спасти булочку. Поэтому, смирившись с непредвиденным, медленно побрела к строению. По пути сунула титьку мелкому, а то кричит не переставая. Хорошо хоть дождь пошел, я обмыла ее перед тем как дать.
Да — да, беру пример с коров. Иного не знаю. Это мой первый опыт мамы. Хорошо хоть рожать не заставили.
Все хорошо. Дождь на новом месте к удаче! Или дождь на свадьбе к удаче?
Подойдя к домишке, я потеряла дар речи.
Ялтон Ратинианский собственной персоной! И не устали его ножки топать до Моих земель?
Ох, наверное, поспешила я с удачной приметой. Теперь буду знать что всякая гадость это к приближению мудозвона!
— Зачем пожаловал? — рыкнула я, разглядывая как мужик с пренебрежением смотрит на собственную дочь. — Что? Хер сломался Избранную удовлетворять? — прошипела и едва не забрызгала ядом.
Ох, мужик, зря ты приперся. У меня были тяжелые дни и ты был главным их спонсором.
7
— Зачем пожаловал? — рыкнула я, разглядывая как мужик с пренебрежением смотрит на собственную дочь. — Что? Хер сломался Избранную удовлетворять? — прошипела и едва не забрызгала все ядом.
Дракон обернулся и посмотрел прямо мне в глаза…
Минута. Две… Третью я не выдержала и пошла прятаться в доме, а то у меня извилины проснулись и зашевелились. Или блохи мне волосы дыбом ставят? В общем, что-то внутри занервничало и стало активно жать на несуществующие "тормоза".
Красив гад чешуйчатый. Я таких загорелых красавцев только на обложке журналов "18 +" для девочек видела. Но душонка у него мерзопакостная и человечности нет ни капли. Зато, я теперь поняла за каким чертом погналась Оливия.
— Где твоя покорность, нуттэ? — зарычал этот недолюдь.
Залезла по деревяшкам к двери и сунула туда ключ. Замок настолько старый что не хочет даже двигаться.
Открывайся же! Мой дом — моя крепость!
— С каких это пор ты приползаешь к моему порогу и смеешь требовать покорности? — пропыхтела я, сотрясая дубовую дверь собственным весом.
На мужика стараюсь не смотреть. Помню что было в прошлый раз наших гляделок. Сейчас, правда, ничего не произошло. Но! "Береженного бог бережет, а дерзкого собственные яйца!"
— Арсиэля забираю! — повысил голос бывший.
Стоп бояться!
Я медленно повернулась к мужику и огромными глазами вытаращилась на этого…
Пока я не начала крыть матюгами на всю округу, вспомнила отечественного поэта Пушкина:
— С утра садимся мы в телегу, Мы рады голову сломать И, презирая лень и негу, Кричим: пошёл! Еёна мать! — решила выразиться словами великих людей.
— Что?! — взревела зверюга так, что мой домишко затрясся, а моя доча вжалась в угол и закрыла голову руками.
— Оглох? Повторить?! — я тоже заорала не своим голосом.
Появилось ощущение, что жар хлынул к голове и даже мой голос изменился. Тоненькие девичий нотки, будто охрипли и стали грубее.
— Никаких прав на моей земле Ты, сучий сын, не имеешь! Требовать что-то будешь у своей швабры! А с учетом того, что она стерва еще та, получишь лишь пинком под зад! А я начну эту тенденцию!
Сила хлынула в мое тело, как гейзер.
Бам! И прорвало. Снесло все мысли и остались лишь кипящие эмоции.
И ничего что я с ребенком на руках и голой сиськой, вся мокрая и грязная стою перед святая святых — Драконом. Меня мало что интересовало сейчас. Единственное что двигало мной это мысль о том, что моего ребенка хотят забрать.