тов признал, что «по личному приказу Сталина и его соратников» он в послевоенное время принял участие в организации четырех политических убийств на территории СССР. Самым громким из них было убийство в 1947 году в Закарпатье униатского епископа Теодора Ромжи, сопротивлявшегося присоединению униатской церкви к РПЦ. Неприятность для следствия и суда состояла в том, что это убийство, по утверждению Судоплатова, было совершено по инициативе и настоянию Никиты Хрущёва, тогдашнего руководителя компартии Украины, а теперь непримиримого борца с нарушениями социалистической законности. В деле не оказалось никаких доказательств, что Судоплатов выступал организатором каких-либо террористических акций в пользу Берия.
Сам Судоплатов вспоминал: «Судьи были явно растеряны. Они получили подтверждение, что так называемые террористические акты на самом деле являлись боевыми операциями, проводившимися против злейших противников советской власти, по прямому приказу правительства». Из дела, кроме того, выяснилось, что давно мертвый Берия на допросах также отрицал, что его связывало с Судоплатовым что-либо, кроме сугубо официальных должностных отношений.
Судоплатов понимал, что судили его не за мифическую государственную измену и даже не за близость к Берии, которой, по-видимому, действительно не было, а за то, что он знает о роли Хрущёва в преступлениях сталинской эпохи.
И обстоятельствами убийства епископа Ромжи его познания не ограничивались. В результате, после короткого заседания, отвергнув законное требование подсудимого ознакомиться с его протоколом, суд удалился на совещание. Решение было скорым. В приговоре честно говорилось, что «суд основывает свой приговор на материалах, имеющихся в деле, но не рассмотренных в судебном заседании». Вердикт о пятнадцати годах тюрьмы обжалованию не подлежал. Всё-таки времена действительно изменились, и Судоплатову позволили остаться в живых.
Эту версию суда над ним в своих мемуарах рассказал сам Павел Судоплатов. С тех пор её никто не опроверг, и нам ничего не остаётся, как принять её на веру.
В тот же день Судоплатова доставили к Председателю КГБ Серову, в бывший кабинет Берии, у которого Серов когда-то служил заместителем. Серов пообещал, что Судоплатов останется жив и даже будет амнистирован, если вспомнит что-либо и сообщит ему о преступных приказах Маленкова и Молотова, но при этом не будет упоминать о роли «Никиты Сергеевича». Хотя Маленков и Молотов были сняты со всех постов, КГБ на всякий случай продолжал собирать на них компромат. Судоплатов ничего не вспомнил и ничего не забыл, а потому отсидел во Владимирской тюрьме все оставшиеся ему по приговору десять лет.
Начало славных дел
Страна узнала об операции «Монастырь» в середине 1990-х годов, в первую очередь из мемуарных книг того самого Павла Анатольевича Судоплатова. Они размещены во многих электронных библиотеках. Например, здесь: lib.ru>POLITOLOG/SUDOPLATOW/specoperacii.txt;Lib.ru>…sudoplatov_pavel/raznye_dni … diplomatii... Во многом благодаря этим книгам Судоплатов сегодня воспринимается как одна из ключевых фигур советской разведки конца 30-х — начала 50-х годов XX века. После распада Советского Союза немногочисленные участники тех событий, дожившие до этого момента, посчитали себя свободными от данной когда-то присяги и заговорили публично. Судоплатов громче всех. Ведь он был единственным из высоких чинов советской разведки сталинской эпохи, оставшийся к тому времени в живых. Единственным уцелевшим свидетелем, говорившим, естественно, в свою пользу — как он её понимал. Историки сразу и часто справедливо принялись критиковать Судоплатова, в том числе и его версию операции «Монастырь», но эта критика затруднялась и затрудняется сегодня закрытостью архивов спецслужб.
Биография Судоплатова, несомненно, достойна шпионских романов и приключенческих фильмов. Особенно, если будущим авторам потребуется герой с весьма противоречивой репутацией. Павел Судоплатов родился в 1907 году на Украине, в Мелитополе, в рабочей семье. Русский, он хорошо говорил на украинском языке, что сыграло важную роль в его шпионской карьере. Рано оставшийся без отца, он уже в 1919 году стал воспитанником одного из красных полков, быстро разбитого белыми, а в 1921 году, четырнадцати лет от роду, начал карьеру в «органах». Сначала письмоводителем, потому как успел окончить несколько школьных классов, и быстро научился печатать на «ундервуде» — печатной машинке. Потом — оперативным работником. В начале 30-х годов ряд украинских руководителей ОГПУ были переведены в Москву. Они брали с собой проверенные кадры. Так оказался в столице и Судоплатов. С 1933 года он служил в «иностранном отделе». Этот отдел отбирал нелегальную резидентуру ОГПУ-НКВД и руководил этими агентами. Сам Судоплатов ещё со времен службы на Украине специализировался на украинских националистах. С ними у него были и личные счеты: в бою с петлюровцами погиб его старший брат. В середине 30-х годов он был внедрен в ряды «самостийников» и несколько лет провел за границей на положении нелегала. Ему удалось войти в доверие к соратнику и наследнику Симона Петлюры, руководителю украинских националистов Евгену Коновальцу. По личному распоряжению Сталина Судоплатов, в мае 1938 года, в одном из ресторанов Роттердама убил Коновальца с помощью бомбы, вложенной в коробку конфет. Убийца смог скрыться. Сегодня Коновалец — «национальный герой» «свидомой» Западной Украины.
Судоплатову удалось счастливо избежать гибели во время смены руководства НКВД после отстранения Ежова и назначения Берии, хотя некоторое время он и ожидал ареста. Наоборот, Сталин поручил ему ответственейшее задание — организацию убийства его самого ненавистного врага, Льва Троцкого. Теперь Судоплатову уже не нужно было самому подбрасывать бомбы или орудовать альпенштоком. На него возложили стратегическое руководство этой акцией из Москвы. Операция получила наименование «Утка». Непосредственно организацией убийства в Мексике занимался его заместитель и ближайший друг Наум Исаакович (Леонид Александрович) Эйтингон. Сначала им был организован провальный и хаотический налет на виллу Троцкого боевиков Давида Сикейроса — со стрельбой, но без жертв. Руководство этим террористическим актом не помешало последнему стать потом классиком монументальной живописи XX века. Эйтингон сумел внедрить в окружение Льва Давидовича его убийцу и будущего героя Советского Союза Рамона Меркадера.
Убийство Троцкого в 1940 году выдвинуло Судоплатова на первые роли в разведывательной и контрразведывательной деятельности НКВД. В 1990-е годы Судоплатов утверждал, что они готовились и к выполнению другого задания — к убийству Гитлера. По его словам, у него были оперативные возможности для того, чтобы организовать эту акцию. На вопросы о том, кто планировался на роль или роли исполнителей, Судоплатов, а за ним и сын Берии Серго Берия утверждали, что убийство предстояло совершить знаменитой актрисе, звезде немецкого кино Ольге Чеховой, бывшей жене не менее знаменитого актера Михаила Чехова, племянника А.П. Чехова. Сама Ольга Чехова приходилась племянницей еще одной знаменитой актрисе — Ольге Книппер-Чеховой, жене писателя. Но приказа от Сталина на проведение этой операции Судоплатов так и не получил. Советский Союз и Германия подписали Пакт о ненападении.
Итак, к началу нашей истории, в первые месяцы Великой Отечественной войны, Павел Судоплатов имел звание майора государственной безопасности (в начале августа он станет старшим майором, а это звание примерно соответствовало званию комдива в армии, то есть было уже генеральским чином). Судоплатов являлся заместителем начальника 1-го (Разведывательного) управления. 5 июля он возглавил Особую группу при наркоме внутренних дел. Одна из задач группы — организация партизанской борьбы и ведение радиоигр с немецкой разведкой. Уже в июле Берия дал ему и начальнику секретно-политического управления Горлине — кому поручение готовиться к возможному захвату немцами Москвы. Именно тогда рождается идея внушить противнику, что в Москве якобы существует подпольная монархическая организация, ждущая прихода германской армии. Через своих людей, внедренных в эту организацию, Судоплатов и его коллеги рассчитывали, в случае оккупации немцами Москвы, вести борьбу с их агентурой. Для того, чтобы реализовать идею, нужно было найти две ключевые фигуры. Во-первых, наивного монархиста, способного поверить в возможность деятельности такой организации в столице сорок первого года и искренне играть роль ее руководителя перед немецкой разведкой. Во-вторых, агента, готового вступить в смертельно рискованную игру с немцами, возглавив замаскированную под пронемецкую организацию подпольную группу. Надо отдать Судоплатову, Горлинскому и их подчиненным должное — они смогли быстро подобрать не только кандидатуру будущего основного агента, но и кандидата в главные заговорщики с качествами, столь редкими для Москвы того времени.
Секретный сотрудник
«Я знал, что они способны на все, но чтобы вот так, просто, подбросить пистолет и ничем более себя не утруждать! А мама ни одной семейной фотографии не пощадила, ни одного документа. И меня учила — никакого архива, никаких бумаг, никаких фотографий. Наш дом должен быть стерилен. Ведь мы — «бывшие». За нами обязательно когда-нибудь придут. Вот, подготовились. А они взяли, и просто подбросили пистолет».
Следователь, наконец, оторвался от тоненькой папочки, содержимое которой он молчаливо изучал, и прервал сбивчивое биение мысли Александра вопросом, заданным таким тоном, будто сидящего перед ним человека не привезли на Гороховую среди ночи, а он сам напросился на разговор, лишив его, следователя, законного сна:
— Ну что, Александр Николаевич, а вас слушаю.
— Извините, товарищ следователь, мне…
Следователь, вооружившийся ручкой и придвинувший к себе протокол допроса, заполненный пока только анкетными данными задержанного, прервал его:
— Гражданин следователь! Извините, гражданин следователь, но мне нечего вам сказать.