Осип Емельянович вернулся в безлюдный банк и решительно снял со счёта целых десять тысяч рублей. Реакции никакой не последовало.
«Ладно, – подумал Брамс, подходя к своему недавнему жилищу, – будь что будет, утро вечера мудренее!».
– Братва, вы здесь? – крикнул Осип во входное отверстие в фундаменте дома.
– А где же нам быть, Ёся? – раздался голос Акробата. – Ты куда пропал, твою мать. Мы уж тут и не знаем, то ли Новый год встречать, то ли поминки отмечать.
– Ни фига себе, – пробираясь под низкой балкой, прокряхтел композитор, – чего это вы поминать меня задумали? – Осип Емельянович зайдя в «гостиную» выпрямился почти во весь рост.
Акробат, присвистнув, аж подскочил!
– Дед, проснись, – закричал Митя и толкнул товарища, – ты посмотри на этого фраера! – Он подошёл вплотную к Брамсу и пощупал куртку. Вдохнув аромат одеколона, он закатил глаза и выпалил: – Ёся, ты хату ломанул, что ли?
– Здорово, Ёся, – хрипло поприветствовал Дед Акын и, протерев кулаками глаза, спросил: – Где это ты так прибарахлился?
– С женой помирился! – соврал Осип. – Встретились вчера у магазина, разговорились, решили вот… пожить вместе.
– Эх, – махнул рукой Акробат, – ещё одного друга потеряли.
– Ты с ума сошёл, – прикрикнул Дед, – сожалеет он. Человек в семью вернулся, радуйся за него, а ты «потеряли»…
– Да шучу я – шучу! Конечно, радуюсь, – сказал Митя и добавил: – Я бы тоже помирился, но у меня всё безнадёжно. С моей бесполезно говорить на эту тему. Хотя баба хорошая была, хозяйственная. Мы когда с ней жили вместе, я всё думал, куда она деньги девает, а после развода стал думать, где она их брала.
Мужики рассмеялись. Акробат, кивнув на пакет в руках Брамса, спросил: – Что это у тебя?
«Эх, врать, так врать», – мысленно произнёс Осип и, поставив пакет в центр подвала, объявил:
– Мужики, с Новым годом вас! Я жене рассказал о вас, она передала вам приветы, поздравления и гостинцы.
– Хорошая женщина, – удивлённо произнёс Дед. – Большого сердца человек.
Митя в мгновение ока оказался чуть ли не с головой в пакете.
– Ё-моё, Дед, мандарины! Дай бог твоей жене здоровья! А это что? Ах, закусочка, а это.., – он известным жестом изобразил бутылку, – не догадалась положить?
– Копай глубже! – рассмеялся Брамс.
– Ай-я-яй! – воскликнул Акробат и вынул бутылку водки. – Смотри, Дед! Вот это праздник! Есть такая примета: как Новый год встретишь, так его и проживёшь. Слушай, Ёся, сколько же такой пузырь стоит? Что тут написано? «Премиум» – с ума сойти! Блин, лучше бы она нам деньгами подарок передала! Да за эти деньжищи мы бы пять поллитровок купили. Это ж надо – такие деньги потратить! Слушай, Ёся, а ты того, не втираешь нам в ухо солидол?
– С чего ты взял? – нахмурился Брамс.
– Может, всё-таки, хату взял, а нам стесняешься признаться? – с ехидцей произнёс Митя.
– Хватит чушь нести, – остановил товарища Осип. – Делать мне нечего, как по хатам лазать. Говорю же, помирился с женой.
– Отстань ты от человека, – грозно произнёс Дед, – что за привычка, к нему с добром, с подогревом, а он допрос учинил. Какое твоё дело? Если и ломанул чего, зачем лезешь в душу? Захочет, сам расскажет, а не захочет, значит, не твоё это собачье дело. Понял?
– Понял-понял, – с обидой в голосе ответил Митя. – Мы же товарищи, вот и спрашиваю.
– Присаживайся, Ёся, – предложил старик. – В ногах правды нет. – И язвительно добавил:– Или боишься испачкаться?
– Ну, что Ёсь, – Акробат уже откупорил бутылку, – с праздником? Пропустишь с нами соточку?
– Ребята, мне нужно идти, отпросился ненадолго! Не хочется в первый день нарваться на скандал. Дел во! – он чиркнул ребром ладони себя по горлу.
– Мы не настаиваем, – закивал головой Дед, – семья – это святое. Водка на стол, все дела под стол. Иди, брат, только нас не забывай, навещай, по возможности «подогревай». С Новым годом тебя!
– С Новым годом! – повторил Митя. – Давай, пока. Семья – хорошо, но свободы уже, видишь, меньше. Счастья тебе, братуха.
– Дед, телефон твой фурычит? – вспомнил Ёся.
– Фурычит, только я его выключаю, чтобы зарядку подольше сохранять, ты хотел позвонить?
– Нет-нет, – улыбнулся Брамс. – Назови номер, я наберу тебя. Мой определится, ты его сохрани на всякий случай. Всяко бывает, – Осип Емельянович развёл руки в сторону, – позвонишь, если что.
Сохранив номер, Дед Акын, улыбнувшись, сказал:
– Передавай от нас привет супруге, низкий ей поклон.
Друзья-приятели пожали друг другу руки, крепко обнялись и распрощались.
По дороге домой Осип Емельянович с большой скидкой купил лохматую ёлку.
«Новый год, – мысленно ликовал Брамс, – и то верно: как его встретишь, так и проживёшь!»
Глава 4. Прошлое и настоящее – звенья одной цепи.
Вечером настырность телефонных звонков значительно поубавилась, а к полуночи аппарат и вовсе умолк. Брамс, будто в воду глядел, включил звук, и аккурат прямо в первую минуту нового года по московскому времени раздался звонок. Осип Емельянович на миг растерялся и, показав определившийся номер Дарье, спросил:
– Интересно, кто это?
Та взглянула на монитор смартфона и, улыбнувшись, ответила:
– Это из США, думаю, Константин Евсеевич, он как-то и мне телефон на неделю оставлял, я едва с ума не сошла, аж язык заболел всем отвечать.
– Дарья, извините, мне нужно поговорить по важному делу, – не дослушав, выпалил Брамс и почти вприпрыжку проследовал в сторону кабинета.
– Алё! – захлопнув за собой дверь, взволнованно начал Осип Емельянович. – Слушаю вас!
– Осип, – донеслось из трубки. – С Новым годом тебя, дорогой. Ну, как ты там? Смотрю, обживаешься!
– Здравствуйте, Константин Евсеевич, – робко ответил Брамс. – Спасибо, взаимно. Тут у меня серьёзный разговор к вам…
– Что случилось? – голос Фарберга мгновенно изменился. – Что-то серьёзное?
– Нет-нет, не волнуйтесь, тут такое дело, Константин Евсеевич, вы карту не перепутали?
– Какую карту? – удивлённо спросил Фарберг.
– Ну, кредитку, – пояснил Брамс, – которую мне передали перед отъездом.
– С чего ты взял? Я специально её заказал, это карта для тебя. Что-то не так?
– Всё так, всё так! Просто смотрю, сумма большая. Думаю, может, перепутали, свою случайно отдали…
– Как большая? – недоумённо воскликнул Константин Евсеевич. – Там три миллиона с чем-то, как и обещал половину, по курсу… Ты что за курсом доллара не следишь?
– Давно что-то не заглядывал, – ляпнул Брамс.
– Вы творческие люди, как не от мира сего! – рассмеялся на том конце провода собеседник. – Ладно, Осип, давай, пока.
– Ну, вы там как? Всё хорошо? – опомнился Осип Емельянович. – Устроились?
– Всё отлично, – радостно сообщил Фарберг, – даже лучше, чем ожидал. Номер сохрани, если будут вопросы, звони. Проверяй регулярно почту, я тебе там на днях кое-что скину.
– Хорошо-хорошо, Константин Евсеевич!
Осип вернулся на кухню и объявил Дарье:
– Вы знаете, Даша, я решил проявить с вами солидарность и этот Новый год не выпью ни капли спиртного! Вот так!
– Осип Емельянович, – запричитала Дарья, – да что ж вы из-за меня будете себе праздник портить! Не обращайте внимания на меня, пейте на здоровье! Праздник же!
– Разве праздник в этом? – Брамс кивнул в сторону бутылки шампанского. – Хватит, ну их к чёрту эти праздники. Я решил, пока книгу не напишу, и капли в рот не возьму. Нужно работать, а что за работа под хмельком! Верно?
– Наверное, вы правы, – виновато улыбнулась Дарья. – Буду теперь чувствовать себя виноватой.
– Вы тут ни при чём, – махнул рукой Осип Емельянович, – я давно хотел с этим покончить, а тут такой повод…
– Злоупотребляли? – спросила Дарья.
– Было дело, и злоупотреблял, – закивал Брамс. – И не замечаешь, как начинаешь лишка употреблять. А последствия бывают тяжёлые. Так что, Дашенька, не корите себя, а наоборот, примите мою искреннюю благодарность – ваш пример оказал на меня очень даже положительное влияние.
– Ну, слава богу, – рассмеялась Дарья, – а то я уж было подумала, что испортила вам праздник.
После ухода Дарьи Осип Емельянович долго не мог уснуть.
«Может, и впрямь подумать о возвращении в семью? – размышлял он. – Ну, а что! Смирить гордыню, прийти к жене и сказать: всё осознал, одумался, прости подлеца. А вдруг скажет: прощаю, возвращайся, если, конечно, замуж не вышла. Хотя приятель-одноклассник осенью рассказывал, что «в связях порочащих замечена не была», так и живёт с детьми. А чего ты добился своей упрямостью? Танька – хорошая баба. Прожили столько лет, всё было хорошо. Да, она предложила развестись, да, она не захотела с тобой жить с дураком. А ты, идиот, вместо того, чтобы побороться за семью, жену, детей, начал в обиженного играть. Дескать, Танюха меня предала, наверное, нашла другого. Ну? А где он другой-то? Почти пять лет живёт, а других никаких и нету. Да ей просто надоело на твою пьяную рожу смотреть. Посмотрите, гордый какой – сказали, давай разведёмся, хлопнул дверью и ушёл. Что и кому ты хотел доказать? Ладно, ещё первые два года жил более-менее по-человечески, ходил на работу, вид имел приличный… А потом? Ёся, себя ведь не обманешь! В кого ты превратился? В самого настоящего БОМЖа. Плевать на аббревиатуру, я говорю сейчас о сути. Да, паспорт у тебя есть, есть прописка, но всё равно ты законченный бомжара. Андрюха, одноклассник, хозяин дачи, умер, жена через полгода дачу продала, с год скитался по друзьям, знакомым, а потом и вовсе скатился, то на вокзалах ошивался, затем по подвалам, и, если бы не эта встреча с Константином Евсеевичем, неизвестно, чем бы всё закончилось. За что я тебя хвалю, Ёся, так за то, что ты в последнее время резко сократил количество употребляемого алкоголя. Это ты молодец! Видимо, почувствовал, что скоро предстоит встреча со своей судьбой. А представь, если бы ты вышел попрошайничать опухший, с перекошенной рожей и залитыми глазами. Фарберг на тебя и не взглянул бы. Видишь, что значит побороть вредную привычку. Сначала курить бросил – жизнь заставила, надоело окурки подбирать. Затем выпивать стал всё реже и реже, дошёл до одного раза в неделю. Акробат даже заподозрил у меня какую-то страшную болезнь. Неделю доводил меня своими расспросами до белого каления, что да как?