Как она прекрасна!
В «Северной Ницце»
Немецкий Висбаден – поистине город «с пушкинской кровью». Его название единственный раз промелькнёт в переписке поэта: знакомец Пушкина и поклонник московской барышни Лизоньки Ушаковой пишет о желании ехать «на висбаденские воды», чего «настоятельно требует» его пошатнувшееся из-за любовных перипетий здоровье. Те же благие советы доктора обращали ранее к герою пушкинского романа:
Онегин сохнет, и едва ль
Уж не чахоткою страдает.
Все шлют Онегина к врачам,
Те хором шлют его к водам.
Целебные горячие источники и принесли Висбадену славу курорта, и многие страждущие находили удовольствие лечиться здесь, наслаждаясь великолепными видами, мягким климатом Рейнской долины и проводя в приятной праздности дни. В Висбаден на воды съезжались аристократические европейские семейства, позднее «Северную Ниццу» стали осваивать и русские.
Целебные источники Висбадена. Фотография Л.А. Черкашиной. 2007 г. Публикуется впервые.
Вот о карлсбадских водах, более известных в России, Пушкин знал и шутя напутствовал приятеля, отбывавшего в Карлсбад (ныне – чешские Карловы Вары):
Ищи в чужом краю здоровья и свободы,
Но Север забывать грешно,
Так слушай: поспешай карлсбадские пить воды,
Чтоб с нами снова пить вино.
Но именно Висбадену, где никогда не бывал поэт, судьба определит стать хранителем его памяти: в летопись города с двухтысячелетней историей, форпоста Римской империи, вписана «пушкинская глава».
Не дано было знать поэту, что Висбаден, город земли Гессен, станет родиной его внукам и правнукам. Как и то, что имя одной из героинь (в пьесе «Сцены из рыцарских времен» – красавица Клотильда) будет носить его далёкая наследница.
К л о т и л ь д а
Граф, я рада, что имею честь принимать вас у себя…
Г р а ф
Как она прекрасна!
Клотильда фон Ринтелен – современная немка, с деятельным напористым характером. Она моложава, остроумна и энергична. Любит, когда её называют на русский манер – Клотильдой Георгиевной.
Судьба с самого рождения заготовила ей необычную будущность. И эта необычность – в её исторических предках. Гены московских и новгородских бояр, немецких герцогов, эфиопских князей и российских монархов соединились в её родословии самым невероятным образом. В Клотильде фон Ринтелен, праправнучке Пушкина и правнучке Александра II, течёт кровь далёкой прапра… бабушки фрау фон Альбедиль, принадлежавшей к старинному немецкому роду, и её дочери Христины фон Шеберг, ставшей супругой «царского арапа» Абрама Ганнибала. И августейшей особы – немецкой принцессы Анхальт-Цербстской Софии-Фредерики-Августы, на русском троне – Екатерины Великой.
И как тут не вспомнить о «Медной бабушке», статуе императрицы, некогда данной Наталии Гончаровой в приданое и ставшей причиной многих забот и треволнений для Пушкина. Русскую самодержицу поэт именовал благодетельницей гончаровского семейства. Да и в судьбе родного деда поэта, флотского капитана Осипа Ганнибала, Екатерина II принимала живейшее участие.
Загадочная улыбка Клотильды. Фотография Л.А. Черкашиной. 2007 г. Публикуется впервые.
Много позже, в самом начале Великой Отечественной, немецкая трофейная команда вывезла статую Екатерины Великой из оккупированного Днепродзержинска, бывшего Екатеринослава, в Германию. И там следы «Медной бабушки» затерялись. Где она ныне, бог весть… Правда, нашлись свидетельства, что в годы Второй мировой бронзовую статую якобы переплавили в Германии для нужд подводного флота. «Медная бабушка» стала грозной немецкой субмариной?! Возможно ли? Невероятные исторические парадоксы, столь любимые поэтом!
Немецкая ветвь пушкинского фамильного древа из века восемнадцатого протянулась в двадцать первый, на свою историческую прародину, к берегам Рейна. Да там и укоренилась.
Клотильда родилась в Висбадене, где прежде жили её титулованные предки: прабабушка графиня Наталия Меренберг, в девичестве Пушкина, прадед принц Николаус (Николай) Нассауский, бабушка, Светлейшая княжна Ольга Юрьевская… И где бывал с визитами другой прадед – Александр II.
Родилась накануне войны Германии с Россией, в мае 1941-го, когда Вторая мировая уже полыхала в Европе. И отец, граф Георг-Михаэль-Александр фон Меренберг, внук русского царя и правнук поэта, капитан люфтваффе, был призван на Восточный фронт.
Всё двадцатое столетие Германия словно обречена была воевать с Россией – две страны, связанные, казалось бы, столь неразрывными кровными и духовными узами, превратились в злейших на белом свете врагов.
Страдал от сознания своей вины перед Россией, отказываясь ещё в Первую мировую сражаться с русскими, дед Клотильды, граф Георг-Николай фон Меренберг, ведь он приходился зятем российскому императору и внуком русскому гению.
Восточный фронт пролёг роковой чертой в истории её семьи.
Отцу повезло: лёгкое ранение в белорусских лесах спасло его от «знакомства» со Сталинградом. Иначе покоиться бы ему ныне не в родном Висбадене, на старом фамильном кладбище, а в одной из безымянных немецких могил у Мамаева кургана…
Да и не увидеть бы, как взрослела, превращаясь в очаровательную девушку с миндалевидными глазами, его единственная дочь Клотильда.
Отец с ней не сентиментальничал, был строг. Ей надолго запомнились его уроки верховой езды: чуть согнула спину – лёгкий удар хлыстом, отпустила не вовремя удила, не подтянула подпруги – опять хлыст! Но такое воспитание в дальнейшем принесло свои плоды: Клотильде не раз приходилось достойно держать удары судьбы.
Памятник Шиллеру в Висбадене. Фотография Л.А. Черкашиной. 2007 г. Публикуется впервые.
Из воспоминаний детства запомнилась тряпичная кукла, подаренная дедом Георгом. Он умер в мае 1948-го, когда Клотильде исполнилось семь лет. И стал последним, кто был удостоен чести быть погребённым в фамильной ротонде-мавзолее. Вместе со своей бабушкой герцогиней Паулиной фон Нассау и матерью графиней Наталией фон Меренберг, урождённой Пушкиной.
Клотильда фон Ринтелен со своим детским портретом. Висбаден. Фотография Л.А. Черкашиной. 2007 г.
Фамильная история, как дедушка Георг чуть было не стал великим герцогом Люксембургским, оказавшись единственным мужским представителем Нассауской династии, хорошо известна Клотильде. Тогда морганатический брак дочери Пушкина явился непреодолимой преградой на пути её сына к люксембургскому трону.
Герцогская ветвь
Старое городское кладбище Альтенфридхоф упразднено в 1970-е годы, городские власти посчитали его прекрасным местом отдыха и разбили на этом месте парк – почти как в достопамятные советские времена!
Среди одиноких, чудом уцелевших надгробий, величавым монументом высится мавзолей-усыпальница герцогини Паулины: грациозно-скорбные ангелы на куполе ротонды, каменные колонны, поддерживающие свод, и массивная мраморная доска с именами тех, чей прах покоится в усыпальнице.
…Говорят, Паулина фон Нассау была несчастлива в своей семейной жизни. Вторая жена великого герцога Вильгельма, весьма миловидная и молодая особа, она страдала глухотой, что служило супругу предметом насмешек над ней. Так что стены великолепного Бибрихского дворца, резиденции герцогов Нассау, помнят слёзы бедной Паулины. Она родила великому герцогу сына Николауса (его старший брат Адольф, наследовавший титул отца, был рождён от первой жены Вильгельма и приходился Николаусу единокровным братом).
Вряд ли герцогиня Паулина одобрила бы, как и все Нассауские, выбор сына, да и русская девичья фамилия её невестки – Пушкина – вряд ли что-либо для неё значила. Но так сложилось, что одни и те же мраморные ангелы на куполе ротонды скорбно склонили свои головки над их прахом…
На мемориальной доске их имена выбиты почти рядом.
Одна из висбаденских улиц, Паулиненштрассе, носит имя свекрови Наталии Пушкиной-Меренберг. Никогда ею не виденной. Как странно… Благодаря герцогине Паулине, равно как и её державному супругу, на фамильном древе поэта произросла «герцогская ветвь». И ещё раз подтвердила пушкинские строки, что «высшее общество… составляет во всей Европе одно семейство».
Убранство церкви во имя святой Елизаветы. Два ангелочка с гербами: великих герцогов Нассау и царской династии Романовых. Фотография Л.А. Черкашиной. 2007 г. Публикуется впервые.
Паулина фон Нассау скончалась в июле 1856 года, незадолго до судьбоносной встречи своего сына.
Вот уж верно, судьба… Ведь на коронационные торжества в августе того же года, по случаю восшествия на престол Александра II, должен был прибыть великий герцог Адольф Вильгельм Нассауский. Но так сложились обстоятельства, что вместо себя он отправил в Россию младшего брата Николауса. Сам герцог состоял в родстве с Домом Романовых: в 1844 году в Петербурге он венчался с великой княжной Елизаветой Михайловной, племянницей русского царя. Висбаденцы по возвращении в родной город великого герцога с юной супругой устроили новобрачным поистине триумфальную встречу. А в фамильной резиденции, Бибрихском дворце, иллюминированном и украшенном цветочными гирляндами, молодую чету ожидали роскошные покои.
Супружеское счастье было кратким – ровно через год после свадьбы, в январе 1845-го, девятнадцатилетняя герцогиня Елизавета умерла во время родов. С именем герцога Адольфа Нассауского связана история возведения первого на гессенской земле православного храма. В память почивших жены и младенца безутешный супруг воздвиг на холме Нероберг, откуда как на ладони виден весь Висбаден, церковь-усыпальницу «Во имя Праведныя Елисавет». Лёгкий, полный особого изящества золотоглавый храм словно парит над городом.
Свидетели былых времён. Дворец великих герцогов Нассау Бибрих. Висбаден. Фотография Л.А. Черкашиной. 2007 г.
Лучи света из-под купольного свода, где водят свой небесный хоровод двенадцать апостолов, падают на саркофаг – юная герцогиня с чуть заметной детской полуулыбкой на мраморных устах возлежит на своём каменном ложе, – не пробуждая её вечного сна.
…Герцогиня Елизавета Нассауская. Пушкин встречал её ещё девочкой в фамильном Михайловском дворце в Санкт-Петербургу, где он бывал на светских раутах у маменьки герцогини – великой княгини Елены Павловны, женщины образованной, умной и добродетельной.
Дом её называли блестящим: современники восхищались великолепными балами, что давались во дворце. Об одном из них сохранился отзыв барона Модеста Корфа, лицейского приятеля поэта: «Для достойного описания этого праздника надо было совокупить живопись с поэзией, кисть Брюллова с пером Пушкина».
Александр Сергеевич не единожды посещал Михайловский дворец – великая княгиня Елена Павловна не без удовольствия принимала поэта в своём салоне. Одна из записей в «Журнальной книге Двора великого князя Михаила Павловича» удостоверяет: «По вечеру было собрание небольшое: принц Ольденбургский, Жуковский, барон Криднер, сочинитель Пушкин…»
За несколько дней до дуэли Пушкин получил приглашение на камерный вечер в Михайловский дворец. (Вновь мистическое сближение, ведь именно там у дочери Елены Павловны, великой княгини Екатерины Михайловны, и побывал Александр II за считаные часы до гибели!)
Темы бесед в салоне великой княгини отличались разнообразием и выходили за рамки обычных светских суждений. «В последний раз я видела Пушкина, – вспоминала Вера Анненкова, – …на маленьком вечере у великой княгини Елены Павловны, там было человек десять. Разговор был всеобщим, говорили об Америке. И Пушкин сказал: „Мне мешает восхищаться этой страной, которой теперь принято очаровываться, то, что там слишком забывают, что человек жив не единым хлебом“. Это евангельское изречение в устах Пушкина, казалось, удивило великую княгиню; она улыбнулась…»
«Несчастие с Пушкиным» Елена Павловна восприняла как сугубо личное, признаваясь, что подавлена этим ужасным событием, отнимающим у России такое прекрасное дарование, а у его друзей – такого выдающегося человека.
Василий Жуковский свидетельствовал, что «государыня великая княгиня, очень любившая Пушкина, написала ко мне несколько записок, на которые я отдавал подробный отчёт Её Высочеству согласно с ходом болезни».
Записки эти, одна за другой, летели из Михайловского дворца по известному всему Петербургу адресу: дом княгини Волконской на набережной Мойки, где Василий Андреевич безотлучно дежурил у постели смертельно раненного друга…
И это отцу юной Елизаветы, великому князю Михаилу Павловичу (младшему брату Николая I), Пушкин не без гордости сказал: «Мы такие же родовитые дворяне, как Император и Вы…» Вот оно, пушкинское «самостоянье человека»!
…Итак, принц Николаус отправился в путешествие в не чужую для него северную страну, где на одном из придворных балов повстречал Натали Дубельт – женщину, как о ней отзывались современники, «лучезарной красоты».
Благодаря немецким архивам стало возможным установить время его пребывания в России: с конца июля до середины октября 1856-го. Как развивался любовный роман дочери поэта, встретившей своего отнюдь не сказочного принца? Кто может сказать ныне? Ведь Наталия Александровна в то время была замужем.
И всё же, благодаря исследованиям немецких биографов принца Николауса и разысканьям самой Клотильды фон Ринтелен, открылись и такие неизвестные прежде биографические, а возможно, интимные подробности: принц Нассауский посетил Петербург ещё и в 1864 году, проведя там несколько месяцев (с января по апрель). И весьма вероятно, что его приезд был обусловлен не только благим намерением навестить родственников, но и желанием встретиться с любимой.
…Выйдя в шестнадцать лет замуж за Михаила Дубельта (сына главы тайной полиции и управляющего III отделением генерала Леонтия Васильевича Дубельта), Натали вскоре разочаровалась в своём избраннике.
Противился тому браку и отчим, генерал Пётр Петрович Ланской. «Его сдержанный, рассудительный характер не мирился с необузданным нравом, страстным темпераментом игрока, который жених и не скрывал», – свидетельствовала его дочь Александра Петровна.
Трое маленьких детей, светские пересуды, неопределённая будущность – ничто не могло поколебать решимости Натали расстаться с нелюбимым мужем. Не дожидаясь решения затянувшегося бракоразводного процесса, она уезжает в имение Бродзяны (тогда австрийское, а ныне словацкое), к своей тётке Александре фон Фризенгоф, урождённой Гончаровой. В мае 1866 года путь Натали Дубельт от тётушки-баронессы лежал в Висбаден – она возвращалась к своему принцу.
Осенью 1867 года Наталия Александровна (она всё ещё носит фамилию Дубельт) оказалась в весьма непростой ситуации. Словно раскручивается некая спираль: события – невероятно дерзкие, вызывающие – производят небывалые волнения в доме Нассауских. Мало того, что Николаус объявляет о своей женитьбе (причем делает ложное заявление из благих побуждений, ведь невенчанная супруга носит под сердцем его ребёнка), но и сама Наталия спешит оповестить петербургский свет о важной перемене в жизни – её женская месть за несчастливое замужество, за нелюбимого Дубельта, за слёзы и унижения, за все сплетни, интриги, косые взгляды (!), гордо подписав послание: «Natalie de Nassau» (Наталия Нассауская).
Скандал разразился знатный, в него оказались втянуты представители двух владетельных Домов: Нассауских и Романовых. Пришлось прибегнуть к влиянию великой княгини Елены Павловны, приходившейся Николаусу родной тетушкой!
Адольф, как глава семьи, всеми силами пытается предотвратить нежеланный для династии брак или хотя бы свести к минимуму последствия скандала.
Принц Николаус не может жениться на своей избраннице по одной простой причине – она так и не получила ещё официального развода от первого супруга. Долгожданное свидетельство о разводе приходит лишь в мае 1868-го, а несколькими днями позже Наталия Александровна разрешается от бремени дочерью Софией.
(Так уж совпало, что в том же месяце, чуть ранее в доме Романовых пышно праздновали рождение цесаревича, будущего императора Николая II. Именно Софии, ровеснице царя, первой из внуков поэта предстояло породниться с династией Романовых!)
Лишь в июле 1868 года гражданские супруги предстанут перед алтарём одного из храмов Лондона. И будут почти тайно обвенчаны по лютеранскому обряду неким священником, известным своим либерализмом и веротерпимостью.
Сей факт в отечественных трудах о судьбах потомков поэта (то ли намеренно, то ли по незнанию) искажался – биография дочери Пушкина «причёсывалась» на «благочестивый манер». Год венчания её с принцем указывается как 1867-й! И тогда появление на свет маленькой Софии не противоречит законам нравственности!
Достойно удивления, как смело и дерзко брошен вызов свету Наталией Пушкиной! Сколь много было в ней воли, жизненной энергии и силы любви, чтобы суметь преодолеть все немыслимые препятствия и обрести такое выстраданное семейное счастье! Но какой дорогой для неё ценой! Ведь дети от первого брака – сын и две дочери – остались в России…
Нассауской Наталия Александровна не стала по ряду причин: и её брак был признан морганатическим, да и само герцогство, в 1866-м аннексированное и присоединённое к Пруссии, превратилось в «Нассаускую провинцию». Титул графини Меренберг, по названию старинной крепости в окрестностях Висбадена, пожаловал ей принц Георг Вальдек-Пирмонт, зять мужа.
Ангелы на ротонде-усыпальнице герцогов Нассау. Висбаден. Фотография Л.А. Черкашиной. 2007 г. Публикуется впервые.
После всех потрясений жизнь Наталии Александровны входит в обычное русло, она тихо живёт в своём доме в Висбадене. С тех пор в этом курортном немецком городке имя Пушкина стало звучать особенно часто.
Одно из тех давних свидетельств – строки газетной хроники за 1899 год: «Висбаден. 26 мая. Сегодня здесь отслужена была заупокойная литургия по А.С. Пушкину. Русская церковь… была полна молящихся, среди которых находились дочь Пушкина, графиня Н.А. Меренберг, и две внучки поэта».
Так Наталия Александровна, её дочери Софи и Александра почтили память отца и деда в день его столетия. Да и не только они, – ведь храм был до отказа наполнен русскими людьми!
Не удивительно ли, что среди мастеров, расписывавших церковный иконостас, есть имя профессора Императорской Академии художеств Тимофея Неффа? Некогда его чудесная кисть запечатлела черты пушкинской Мадонны…
И другое знаковое совпадение: из Висбадена ровно за тридцать лет до пушкинских торжеств, когда там уже обосновалась графиня Меренберг и где вот-вот должен был явиться на свет младенец Георг-Николай, в будущем – зять императора, Александр II шлёт возлюбленной Кате телеграммы, полные нежности и любви.
Не дано было ведать русскому царю, что в этом немецком городе счастливо будет жить в замужестве его милая Оли, что здесь появятся на свет незнаемые им внуки. И как знать, не представлена ли была ему тогда в Висбадене, в июне 1869-го, в герцогском дворце Бибрих супружеская чета: принц Николай Нассауский и красавица-графиня фон Меренберг?! В не столь уж далёком будущем – сват и сватья русского императора.
Вилла и её владелица
Хотя особняк на Зонненбергштрассе, где долгие годы провела Наталия фон Меренберг, давно уже не собственность немецких потомков поэта, но он – зримое свидетельство былой жизни их славных предков.
– Моя прабабушка Наталья заслужила особую благодарность почитателей Пушкина, – убеждена Клотильда, – она позволила напечатать письма её великого отца к матери. Первая их публикация сразу же стала событием мирового масштаба!
Хотя многие, в их числе и братья Наталии Александровны – Александр и Григорий, негодовали. Были раскрыты домашние тайны, не предназначенные для чужих глаз, чему противился и сам Александр Сергеевич!
Ведь ранее он наставлял молодую жену:
«Смотри, жёнка: надеюсь, что ты моих писем списывать не даёшь; если почта распечатала письмо мужа к жене, так это её дело, и тут одно неприятно: тайна семейственных сношений, проникнутая скверным и бесчестным образом…»;
«Я пишу тебе не для печати…»
Сколь много всякого рода неприятностей могло произойти от любопытствующих особ! Вряд ли бы сам Пушкин одобрил столь смелое решение младшей дочери…
Графиня Наталия фон Меренберг, младшая дочь Пушкина. Конец 1860-х гг.
Но минули годы, и каждое пушкинское слово превратилось в драгоценность. Послания поэта к невесте Натали Гончаровой, а затем и к жене – потаённый пушкинский роман в письмах – хранились долгие годы в стенах этого дома.
Особняку на тихой улице суждено было стать Русским домом в Висбадене. Здесь, в гостях у дочери поэта, бывали многие известные её соотечественники, в их числе и Иван Сергеевич Тургенев, приезжавший обговорить с ней лично условия публикации пушкинских писем. Письма Пушкина к жене появились на страницах журнала «Вестник Европы» в 1878 году с предисловием Тургенева: «Едва ли кто-нибудь может сомневаться в чрезвычайном интересе этих новых писем Пушкина. Не говоря уже о том, что каждая строка величайшего русского поэта должна быть дорога всем его соотечественникам; не говоря и о том, что в этих письмах – как и в прежде появившихся, так и бьёт струёю светлый и мужественный ум Пушкина. <…>
Позволю себе прибавить от своего имени, что я считаю избрание меня дочерью Пушкина в издатели этих писем одним из почётнейших фактов моей литературной карьеры; я не могу довольно высоко оценить доверие, которое оказалось мне, возложив на меня ответственность за необходимые сокращения и исключения. <…> Нам остаётся искренне поблагодарить графиню Н.А. Меренберг за этот поступок, на который она, конечно, решилась не без некоторого колебания, – и выразить надежду, что ту же благодарность почувствует и выразит ей общественное мнение».
Фамильный герб графов Меренберг. Гравюра.
Визиты к графине не остались бесследными – именитые гости делились своими наблюдениями и восторгами. Вот одна из них, Анна Философова, в январе 1880-го адресует письмо Фёдору Достоевскому:
«Познакомились мы здесь с дочерью А.С. Пушкина Натальей Александровной, она очень к нам мила. Её фамилия графиня Меренберг, хотя она замужем за принцем Нассауским. Так странно видеть детище нашего полубога замужем за немцем. Она до сих пор красива, хоть ей под 50 лет! Дети у неё премилые, очень обходительна, а муж немец – добряк, чрезвычайно добродушный господин…»
К слову, Анна Павловна Философова, известная поборница женских прав в России, появилась на свет в Петербурге в горестном для России 1837-м. В девичестве именовалась Анной Дягилевой. Её родной племянник Сергей Дягилев снискал славу великого импресарио и страстного поклонника Пушкина. Именно он выкупил у зятя графини Меренберг, великого князя Михаила Михайловича, письма Пушкина к невесте, мечтая опубликовать бесценные послания. Однако после скорой смерти коллекционера все они перешли к его другу, танцовщику Сержу Лифарю.
Вероятно, в доме графини фон Меренберг, где побывала Анна Павловна, разговор шёл и о пушкинских письмах. Гостья из России обратила свой пристальный взор не только на дочь поэта, но и на его внуков, – сестёр Софи, Александру и маленького Георга, отметив в письме к Достоевскому, что дети графини прекрасно воспитаны.
Посещали хозяйку виллы на Зонненбергштрассе и августейшие особы: великий князь Георгий Михайлович, родной брат зятя Михаила, кайзер Вильгельм I, немецкие принцы и принцессы. Сохранились любопытные воспоминания Елизаветы Бибиковой, племянницы графини фон Меренберг: «Я видела тётю раз в жизни уже старухой, но за границей её знали все коронованные особы во главе со старым императором Вильгельмом, который был её поклонником… Тётка была остроумна, бойка и пленяла приезжающих в Висбаден разных немецких принцев; особенно ею восхищался император Вильгельм I. На званых обедах Вильгельм сажал её рядом с собой… и когда его упрекали, что это не по этикету, Вильгельм отвечал, что он чествует в ней дочь великого Пушкина».
Неслучайно «железный канцлер» Бисмарк, сподвижник кайзера Вильгельма, отзывался о своём монархе как о «старомодном, вежливом и обходительном джентльмене… с хорошим чувством здравого смысла, но поддающемся женскому влиянию».
Вильгельм I, кайзер Германии и король Пруссии, был обожаем немецким народом – считалось, что он воплощал в себе образ «старой Пруссии». Скончался немецкий император в Берлине в марте 1888-го, перешагнув девяностолетний рубеж. А ведь кайзер, оказывавший столько почтения дочери поэта, был почти ровесником её отца – старше Пушкина лишь на два года.
…Свои последние дни графиня Меренберг провела в Каннах на вилле «Казбек», в окружении своих близких: дочери Софи, зятя Михаила Михайловича, внуков Зии, Нады, Миши. Умерла Наталия Александровна в марте 1913 года, отпевали её в православном храме Архангела Михаила, возведённом великим князем Михаилом Михайловичем. Память дочери великого поэта почтили русские соотечественники, оказавшиеся в то время на Лазурном Берегу, присутствовал на панихиде и король Швеции Густав V, свойственник графини по мужу, ведь его августейшая матушка до замужества именовалась Нассауской и приходилась сестрой принцу Николаусу (Николаю).
Принцесса София-Вильгельмина Нассауская, как и её старший брат, родилась в Висбадене, во дворце Бибрих. Случилось то знаменательное событие в начале июля 1836 года. А чуть ранее (счёт идёт на недели!) в Петербурге, на Каменном острове, появилась на свет маленькая Таша Пушкина. В будущем – её русская золовка!
София стала младшей из детей великого герцога Вильгельма-Георга-Августа-Генриха Нассауского и его второй жены Паулины Вюртембергской. Помимо родных, брата Николауса и сестры Елены, у неё были единокровные братья и сёстры: Адольф, Мориц, Мария и Тереза – все они родились в первом браке отца-герцога.
Когда маленькой принцессе сравнялось три года, а её брату Николаусу – семь лет, великий герцог Вильгельм Нассауский скоропостижно скончался. Не успев достроить свой новый великолепный дворец Бибрих, не успев увидеть, как подрастают маленькие сын и дочь. Воспитанием осиротевших детей занялась вдова-герцогиня Паулина. Все они, благодаря радению маменьки, получили прекрасное воспитание и достойное для августейших особ образование.
Так, программа обучения маленькой принцессы-дочери включала изучение истории, иностранных языков, литературы, игры на фортепиано. Повзрослев, принцесса София сумела примерить и королевскую корону, став супругой Оскара II, короля Швеции и Норвегии. В скором времени в августейшем семействе появился на свет старший сын, Оскар Густав Адольф, в будущем шведский король Густав V.
Вот он-то и прибыл в Ниццу поклониться памяти тётушки, прежде столь обожаемой Николаусом Нассауским, родным дядей. Присутствовал будущий шведский монарх и на панихиде в русском храме во имя архангела Михаила.
Из благословенной Южной Франции последний путь Наталии Александровны лежал на север, в Германию.
В некрологе, опубликованном в газете «Nassovia», упоминались о любви графини к уединению: «Почившая графиня Меренберг мало отличалась в обществе, жила просто и слыла хорошей матерью своего семейства».
Ещё ранее Наталия Александровна, узнав, что Нассауские не дали своего согласия похоронить её рядом с обожаемым мужем, разгневалась и взяла с зятя слово исполнить её последнюю волю: рассыпать её пепел близ родовой усыпальницы в Висбадене. Известно, что русская дочь усопшей, Анна Михайловна, противилась тому решению, требуя похоронить мать по православному обряду. Но великий князь Михаил Михайлович, давший некогда слово тёще, не мог не исполнить её воли. Неукротимый характер графини Меренберг сказался и в том её последнем предсмертном жесте!
И как те чувства, что владели мятежной дочерью Пушкина, согласны с постижением её великим отцом человеческого достоинства:
На них основано от века
По воле Бога самого
Самостоянье человека,
Залог величия его.
Да, «самостояньем», этим жизненным кредо, графиня фон Меренберг обладала! Она достойно сумела прожить отпущенные ей свыше годы, не омрачив памяти великого отца и собственного имени.
Петербург – Висбаден; дача на Каменном острове – ротонда-усыпальница на старом немецком кладбище Альтенфридхоф. Так просто прочерчен жизненный путь Наталии Пушкиной от его начала до завершения. Но в эту точную графику вторглись таинственные знаки судьбы. В русском некрополе на холме Нероберг, возвышающемся над Висбаденом, есть неприметное надгробие с выбитой на нём редкой петербургской фамилией: Доливо-Добровольский, и покоится под ним сын владельца дачи на Каменном острове. Он родился в Петербурге в декабре 1824-го, а умер в Висбадене в 1900-м.
Вилла графини Меренберг и принца Нассауского в Висбадене. Фотография Л.А. Черкашиной. 2007 г.
Вполне вероятно, Доливо-Добровольский-младший мог видеть Ташу Пушкину в младенчестве, а также – встречаться с ней, уже графиней Меренберг, на городском променаде, в курзале. А быть может, и в знаменитом казино Висбадена, собиравшем со всего мира азартных игроков, в числе коих иногда являлись и Фёдор Михайлович Достоевский, и любительница рулетки… Наталия фон Меренберг.
Так неожиданно имя владельца дачи, где создавались пушкинские шедевры и где появилась на свет не только «Капитанская дочка», но и младшая дочь поэта, запечатлелось в летописи немецкого Висбадена, в его «русской главе».
…Разбирая семейные бумаги после кончины отца (граф Меренберг скончался в Висбадене в январе 1965-го), Клотильда обнаружила старинный фотоальбом, принадлежавший прабабушке, графине Наталии фон Меренберг. И много позже, получив приглашение в Россию, на пушкинские торжества, она приехала в Петербург не с пустыми руками: бесценная реликвия была подарена ею музею-квартире поэта на набережной Мойки.
Исцеление Пушкиным
Так уж случилось, что правнучка графини Меренберг поселилась на соседней улице, Рихард Вагнерштрассе, совсем неподалёку от фамильного особняка, словно привязанностью к родным местам утверждает незыблемость вековых традиций.
Сколько всевозможных благороднейших «пра» в её родословии! Но Клотильда, хранимая столь могущественной «наследственной сенью», происхождением своим не кичится и ведёт жизнь современной деловой женщины.
Клотильда фон Ринтелен – врач-психотерапевт. Профессионал высочайшего класса, вот уже полвека врачует людские души.
Клотильда практична и основательна, что вовсе не исключает чувства сострадания к чужому горю и даже некоторой сентиментальности.
Оказавшись в Петербурге в начале 1990-х, она разыскала больницу, носящую имя её венценосного прадеда Александра II. Клотильда была неприятно удивлена, увидев переполненные палаты, больничные койки в коридорах и какое-то всеобщее запустение. Но больше всего ей заполнился старик, дрожавший от холода, под тонким одеяльцем…
Вернувшись в Висбаден, Клотильда приступила к решительным действиям: стала активно собирать лекарства, медицинское оборудование, тёплые одеяла для петербургской Александровской больницы. (Верно, благотворительность – черта наследственная: её прадед, принц Николаус Нассауский, снискал благодарность висбаденцев за помощь обездоленным и действенную поддержку Красного Креста.) Она нашла отклик в сердцах и простых горожан, и удачливых бизнесменов: помощь в Петербург шла не отдельными посылками, а целыми железнодорожными составами…
Клотильда фон Ринтелен с сыном Александром. В руках Александра снимок особняка на Паулинштрассе, разрушенного в годы Второй мировой. Фотография Л.А. Черкашиной. 2007 г. Публикуется впервые.
– В те непростые для России времена некий симпатичный молодой человек из Департамента по внешним связям мэрии Петербурга подписал важное для меня решение: мэрия брала на себя оплату гуманитарных грузовых перевозок из Германии. Этим молодым человеком был… Владимир Путин!
Не столь давняя встреча с ним стала для Клотильды поистине знаковой. В Царском Селе, у памятника Пушкину, где 19 октября 2011-го Владимир Путин, тогда – премьер-министр России, приветствовал всех потомков поэта со славным лицейским юбилеем. Но её, Клотильду фон Ринтелен, как добрую знакомую и президента Немецкого Пушкинского общества, – особо. Встреча двух президентов, действовавшего и будущего, под пушкинской дланью!
Александр фон Ринтелен с книгой о любви принца Николая Нассауского к дочери Пушкина и на фоне его портрета. Фотография Л.А. Черкашиной. 2007 г.
В Петербурге Клотильда основала фонд «Александровская больница». Она любит этот царственный северный город, хотя однажды обмолвилась: «Мне порой очень грустно в Петербурге, ведь в нём погибли оба моих предка: царь и поэт…» И как-то призналась: «Люблю одна бродить по петербургским улицам и всякий раз во время таких прогулок ощущаю, что вот по этой улице ходил Пушкин, а на этой площади стреляли в Александра II».
Как-то один из журналистов спросил её, как Клотильда Георгиевна относится к переводам Пушкина на немецкий? И получил оригинальный ответ: «Человеку, не знающему русский, эти переводы, конечно, дают представление о гениальности поэта. Но даже мой несовершенный русский заставляет почувствовать, что передать всю палитру его поэзии посредством немецкого невозможно. Немецкому недостает пластики. Слушая Пушкина на русском, я поняла, что поэзия – это музыка слова. Хорошо знаю лирику Гейне, но как-то однажды удалось слушать некоторые его стихи в переводе Тютчева, и у меня дрогнуло сердце – на русском гораздо ярче зазвучала гейневская мысль».
Впервые с немецкой праправнучкой поэта Клотильдой фон Ринтелен я встретилась в октябре 1991 года на праздновании годовщины Царскосельского лицея, в той самой аудитории, где некогда профессор немецкой словесности Фридрих Гауеншильд отчитывал своего ученика – кудрявого лицеиста Александра Пушкина за нерадение к его предмету.
Судьба подарила меня ещё одной памятной встречей с ней в октябре 2007-го. В её родном Висбадене. И в её доме.
Клотильда Георгиевна жила тогда с мужем Энно (он тоже врач) и старшим сыном Александром; двое других – Николаус и Грегор – обзавелись своими семьями. И с любимцем всей семьи, добродушным симпатягой-бассетом.
Хозяйка дома гордилась своими тремя внуками. Их имена и даты рождения, по моей просьбе, она записала на отдельном листке: «Юлиан Николаевич – 7 января 2003 года. Николай Николаевич – 17 ноября 2006 года. Фредерик Григорьевич – 11 декабря 2006 года». Но как символично – с отчествами на русский манер!
Бюст графини Наталии фон Меренберг в Музее истории Висбадена. Слева – старый снимок русской церкви, справа – альбом об истории Дома Романовых. Фотография Л.А. Черкашиной. 2007 г.
Современные фотографии юного поколения фон Ринтелен гармонично вписались в интерьер старинной гостиной, где со стен взирают славные предки: Александр Пушкина и принц Николаус Нассауский, император Александр II и Светлейшая княгиня Екатерина Юрьевская. На книжных полках с фолиантами патриархов немецкой поэзии – Гёте, Шиллера и Гейне – соседствуют и пушкинские томики.
Александр (он блестяще владеет русским!) издал книгу, посвящённую истории семьи Пушкиных-Нассауских-Романовых. На обложке – портреты красавицы-графини и её принца: они неразлучны, как и прежде – в любви, в судьбе, в памяти далёких потомков…
Одна из самых дорогих реликвий для Клотильды – хранящийся у неё мраморный бюст прабабушки Наталии, где дочь поэта предстаёт во всем блеске молодости и красоты!
Но семейная реликвия редко украшает гостиную, она – в музейной экспозиции[1]. Музей истории Висбадена совсем неподалёку от Бибрихского дворца, что красуется на берегу Рейна, и парадная лестница которого помнит и державный шаг императора Александра II, бывавшего здесь с визитами, и лёгкую поступь красавицы-графини Меренберг, не раз являвшейся в дворцовых залах с принцем Николаем Нассауским…
Клотильда любит вспоминать о первом госте из России, Ираклии Андроникове. Та знаменательная встреча случилась в Висбадене в 1967-м, более полувека назад. Считалось, что в семье хранились пушкинские рукописи, но прочесть их никто не мог. Андроников объяснил тогда, что рукописи – не что иное, как писарские копии писем Пушкина, сделанные, вероятно, ещё при жизни Наталии Николаевны.
Ко времени встречи с Андрониковым первенцу Клотильды сыну Александру сравнялся лишь год. Гость поинтересовался:
– Имя дали в честь Пушкина?
Ответ Клотильды несказанно его удивил:
– Нет, в честь другого Александра.
Тем, другим, был русский… император Александр II.
В памяти Ираклия Луарсабовича осталась «высокая, с узкой талией, роскошными плечами и маленькой головой с высокой причёской» молодая женщина. В её облике он разглядел некое «сходство с женой Пушкина», а «в вырезе и изгибе ноздрей» – пушкинские черты.
Празднование 200-летнего юбилея Царскосельского лицея. Среди почётных гостей и наследница поэта Клотильда фон Ринтелен. Фотография Л.А. Черкашиной. 2011 г. Публикуется впервые.
Именно ему, замечательному исследователю, покорившему немецкую наследницу поэта своим обаянием и влюблённостью в Пушкина, и подарила Клотильда интереснейший документ – свидетельство, выданное Наталии Дубельт в мае 1864 года на право жить с детьми отдельно от мужа и «основанное на Высочайшем повелении».
Роман из Буэнос-Айреса
С детства Клотильда слышала о первой любви своей прабабушки: та страстно, со всем жаром юности, влюбилась в князя Николая Орлова. Молодой человек также отвечал ей взаимностью, и дело шло к свадьбе. Но… Неожиданно для всех Натали Пушкина вышла замуж за Михаила Дубельта. И никто не знал, почему.
– Знаете, где был ответ? – Клотильда раскрыла настенный шкаф. – Да вот в этой старой коробке из-под посылки! Здесь хранился роман моей прабабушки Наталии!
То были листы старой бумаги с готическим немецким текстом. Их моя тётушка Александра де Элиа прислала своему племяннику, а моему отцу, из Аргентины.
Немного об Александре, урождённой графине фон Меренберг. Она была младшей сестрой Софии, вышедшей замуж за великого князя Михаила Михайловича и получившей титул графини де Торби. На одной из семейных фотографий две сестры – София с молодым супругом и барышня Александра, тогда ещё графиня фон Меренберг, с родителями – Наталией Александровной и Николаем Нассауским. Позднее, в 1914 году, в Лондоне она вышла замуж за господина Максимо де Элиа, аргентинского дипломата, и уехала с ним в Буэнос-Айрес. После смерти матери, случившейся годом ранее, многие из фамильных раритетов, в их числе и рукописных, достались ей, незамужней младшей дочери. Александра де Элиа дожила до преклонных лет и умерла в сентябре 1950-го. Детей у неё не было, поэтому всё немалое своё наследство она завещала любимой племяннице Ольге, но кое-что из фамильных раритетов решила передать племяннику Георгу, отправив в Висбаден бандероль.
– Наша радость – ведь мы думали, что получили ценную посылку от богатой тётушки, – продолжала Клотильда, – и сможем теперь наладить нашу жизнь (время послевоенное, и жили мы бедно) – сменилась горьким разочарованием: в бандероли оказалась лишь кипа бумажных листов. Читать их никто не стал, и мой отец в расстройстве забросил ненужный подарок из Аргентины подальше в шкаф, на антресоли!
Прошло много-много лет… Меня впервые пригласили в Россию, в город Пушкин, на юбилей Царскосельского лицея, где учился мой великий предок. Странно: ему не давался немецкий, а я тогда ни слова не знала на его родном языке. Мне очень захотелось прочесть стихи Пушкина в подлиннике, и я начала брать уроки русского.
На рукопись Клотильда наткнулась случайно. И увидела, что некоторые слова написаны по-русски латинскими буквами! Значит, безымянный автор знал русский язык! Стала вчитываться в роман, разбирать фразы на старонемецком. И сделала открытие: автором романа была… Наталия Пушкина! Дочь поэта описала в нём свою молодость, историю любви и коварства. В те интриги, что плелись вокруг влюблённых, были замешаны тайная полиция, высшие чины царской России! И уж, конечно, сделано всё, чтобы расстроить брак Пушкиной с князем Орловым. И тогда юная Наталия из отчаяния и упрямства вышла замуж за Михаила Дубельта.
Вся эта история рассказана искренне, почти исповедально, от имени главной героини, носящей русское имя Вера.
Вот уж поистине книги имеют свою судьбу! Рукопись, обретённая в Висбадене, ныне переведена на русский, и публикация романа дочери Пушкина в России стала настоящей литературной сенсацией недавних лет! Да и сама жизнь Наталии Александровны, унаследовавшей красоту матери и вольнолюбивый страстный характер отца, так похожа на приключенческий роман…
А представление необычной книги – романа «Вера Петровна» – состоялось в Москве, в Пушкинском музее, где Клотильда фон Ринтелен всегда самая желанная гостья!
Издана книга и в Германии на языке оригинала. И всё это – благодаря энтузиазму далёкой наследницы поэта.
«Однако ж я ей обязан жизнию!» – последние эти строки пьесы «Сцены из рыцарских времён» Пушкин вложил в уста её героя Франца, избежавшего казни благодаря заступничеству «благородной девицы» Клотильды.
Роман «Вера Петровна», написанный на немецком Наталией фон Меренберг, дочерью Пушкина. Фотография Л.А. Черкашиной. 2007 г.
Верно, те же слова, чуть изменив их, могла бы произнести сама Клотильда фон Ринтелен. Но ведь и Александр Пушкин, подаривший жизнь своей немецкой праправнучке, обязан ей памятью!
– Когда Натали встретила на коронационном балу своего принца, они танцевали всю ночь напролёт! – Клотильда не скрывала своего волнения. – Верно, голова у обоих закружилась от внезапно вспыхнувшего яркого чувства. Сколько потом было пересудов! Ведь Натали звалась тогда госпожой Дубельт и была несвободна. Любовь преодолела, казалось, немыслимые преграды – Натали выбрала свой путь и была счастлива с моим прадедом. И я не могу не быть бесконечно ей благодарной за тот давний чудесный выбор.