итаивались и усваивали китайскую цивилизацию, изгонялись из Китая другими инородцами, также необразованными. Таким же образом, преемственно, овладели Китаем малочисленные, грубые, совершенно необразованные маньчжуры, которые и поныне управляют им. Маньчжурская династия совершенно окитаилась, на нее смотрят в настоящее время с неприязнью как сами китайцы, так и монголы, и тибетцы, угнетаемые чиновным миром маньчжурской династии.
Китайцы сами по себе, в каких бы благоприятных условиях ни находились, очевидно, не только не могут управлять другими нациями, но даже не стремятся иметь правителей из своей нации: 20-вековая история подтверждает такое мнение. Если когда-либо управлял ими настоящий китаец, то он все-таки делался властелином Китая совершенно случайно, бывши нередко заурядным предводителем шайки разбойников, или же эти властелины хотя бывали настоящими китайцами, но были воспитанниками инородцев.
Вообще маньчжурская династия дискредитирована в глазах китайцев, монголов и тибетцев. Только при помощи жестоких мер и совершенно посторонних и случайных обстоятельств она удерживает свою власть. Россия помогает ей удерживать власть на северо-востоке, на севере и на северо-западе»{2}.
Внешняя политика Цинского двора в XVII —XVIII вв. имела активный, агрессивный характер, особенно после завоевания юго-западных территорий Китая и подчинения Тайваня.
Одним из первых объектов военной экспансии Цинов стала Монголия. Еще в середине XVI в. она распалась на три части: южную, северную и западную. В Северной Монголии (Халха) к концу XVI — началу XVII вв. выделились три правителя: Тушету-хан, Дзасакту-хан и Цэцэн-хан. Однако уже в 1646 году под предлогом преследования перешедших ранее под власть маньчжурского императора, а затем бежавших в Халху к Цэцэн-хану суннитов цинские войска вторглись на территорию Северной Монголии. Борьба приняла длительный характер.
В Западной Монголии, на обширных просторах Джунгарии кочевали различные племена ойратов — сородичей монголов. В начале XVII в. в результате объединения четырех основных групп ойратских племен (чоросов, хошотов, торгоутов и дэрбэтов) здесь образовалось могущественное Джунгарское ханство во главе с представителем чоросского дома — Батур-хунтайджи. По его инициативе в 1640 году был созван всемонгольский съезд владетельных князей, на котором было принято собрание законов с тем, чтобы прекратить междоусобицы и объединить силы против общего врага — маньчжур.
После смерти Батур-хунтайджи на Джунгарский престол вступил его сын Галдан (1671—1697). Он и его наследники успешно вели борьбу с Халхой, но постепенно китайцы прибрали к рукам его земли. Галдан вынужден был в 1690 году отступить в Кобдо, а к 1697 году он был окончательно разгромлен.
В 1762 году в Монголии была учреждена должность маньчжурского правителя-амбаня. Одновременно с маньчжурским амбанем вводилась должность монгольского амбаня-соправителя. Номинально монгольский амбань должен был во всех делах давать советы маньчжурскому амбаню, практически все было наоборот — монгол лишь исполнял указания последнего.
Одной из главных задач внешней политики Цинского Китая являлось уничтожение Джунгарского ханства. Политическими и дипломатическими интригами, военной силой и обманом Цины покорили Центральную Азию. В 1758 году вся Джунгария была покорена маньчжуро-китайскими войсками, мужское население было почти поголовно вырезано. На опустошенных землях были созданы военные поселения, куда в массовом порядке Цины начали выселять китайских крестьян, превращая их в солдат-колонистов. В том же году цинские войска покорили Кашгарию. Покоренные земли были включены в состав Цинской империи, получив название Синьцзян («Новая граница» или «Новая территория»).
Захватническая политика Цинского Китая проводилась и в южном направлении — против Тайваня, Вьетнама, Бирмы. К концу XVIII в. Цинская империя включала огромные пространства. Завоеванные у соседей земли оставались в основном незаселенными и необжитыми. Агрессивная политика Цинов вела к хозяйственной деградации не только оккупированных земель, но и собственно Китая.
Серьезнейшую опасность для Цинского двора представляли непрерывные смуты и восстания в самом Китае. В XVII в. в Китае возникает огромное количество тайных обществ, религиозных и мистических организаций: Общество Триады, Общество «Старших братьев», Общество «Белого лотоса». Китай в XVIII—XIX вв. сотрясали широкомасштабные народные восстания, которые имели антиманьчжурскую и антифеодальную направленность. Это вынуждало Цинские власти бросать огромное количество войск прежде всего на усмирение внутренних смут.
Важнейшей опорой Цинской монархии была армия. Она состояла из двух компонентов: маньчжурских Восьмизнаменных войск (Баци) и китайских войск Луин — войск зеленого знамени.
Восьмизнаменные войска были элитой вооруженных сил маньчжурской империи, главной силой установления маньчжурского господства в Китае. Еще до вторжения в Китай в 1644 году маньчжурская династия Цин имела армию, состоявшую из восьми маньчжурских знамен (корпусов), а также восьми монгольских и восьми китайских знамен (корпусов). Китайские корпуса были укомплектованы ханьцзюнями — китайцами, добровольно перешедшими на службу Цинскому двору. Основной костяк Восьмизнаменных войск составляли маньчжуры — потомки племени чжурчженей.
Свое название — Восьмизнаменные войска — эти войска получили по корпусным знаменам: желтому, белому, синему, красному, желтому с красной каймой, белому с синей каймой, синему с белой каймой и красному с желтой каймой.
Восемь знамен делились на две группы: высшие три знамени и низшие пять знамен. Высшие три знамени, куда входили желтое знамя без каймы, желтое знамя с красной каймой и белое знамя без каймы, составляли личную гвардию императора и находились в его личном подчинении.
Под командованием назначенных императором военачальников находились низшие пять знамен: белое знамя с красной каймой, красное знамя без каймы, красное знамя с синей каймой, синее знамя без каймы и синее знамя с красной каймой.
В желтом с красной каймой знамени, в одном из трех знамен личной гвардии маньчжурского императора, служили потомки русских казаков, взятых в плен маньчжурами в 1685 году при покорении Албазина{3}.
К моменту вторжения в Китай численность Восьмизнаменных войск составляла 200 тысяч воинов. Примерно такая же численность их сохранялась на протяжении всей эпохи правления Цинской династии в Китае (1644—1912 гг.)[1].
После завоевания Китая Восьмизнаменные войска несли главным образом гарнизонную службу, редко принимая участие в военных операциях против внешних врагов. Они были расквартированы в 72 ключевых в военно-стратегическом отношении местах и населенных пунктах Китая, причем половина всех маньчжурских знамен была сосредоточена в Пекине, куда была перенесена столица из Мукдена.
Первоначально, в XVII в., Восьмизнаменные войска, и прежде всего их маньчжурские компоненты, представляли собой грозную военную силу, но с течением времени армия утратила воинственный дух и превратилась в паразитическую касту. К концу XVII в. упадок маньчжурских войск стал очевиден. Фактически они выполняли внутренние функции в Цинской империи, привлекаясь для обеспечения хозяйственной деятельности и для борьбы с повстанцами. Косная военная система Цинов, отсутствие современного вооружения и полнейшее пренебрежение по отношению к проблемам армии привели к тому, что Восьмизнаменные войска неоднократно показывали свою полную небоеспособность в борьбе с внешними врагами (прежде всего в периоды «опиумных войн»).
Войска Луциин (сокращенно Луин), войска зеленого знамени, комплектовались путем вербовки китайцев в провинциях, где они и отбывали службу. Они подчинялись высшему провинциальному командованию и находились на полном обеспечении местных органов власти. Численность этих войск почти в три раза превышала Восьмизнаменные и к 1812 году составляла свыше 660 тысяч солдат и офицеров, однако их боеготовность была значительно ниже, чем у маньчжурских войск{4}. Войска Луин были плохо вооружены, но даже и имевшееся вооружение было крайне низкого качества. Снабжение и обеспечение войск Луин было поставлено очень плохо. Высший и старший командный состав войск зеленого знамени включал иногда маньчжуров, но значительно чаще китайцев-ханьцзюней, доказавших свою верность Цинскому двору. Должности среднего и низшего командного состава укомплектовывались китайцами, однако их продвижение по службе было ограничено цинскими законами и положениями.
Тайпинское восстание и крестьянская война в Китае (1850—1864 гг.) имели решающее значение для развития военной организации Цинской империи. Неспособность Восьмизнаменных войск, равно как и местных войск Луин, подавить антиправительственные выступления в Китае, показали слабость военно-феодального Китая, оказавшегося не в состоянии обеспечить порядок и спокойствие внутри страны.
Тайпинские события были использованы Англией и Францией в качестве предлога для военного вмешательства в Китае. Войска западных держав в период 1856—1858 гг. провели несколько военных операций, результатом которых стало принятие Китаем кабальных условий неравноправных договоров с великими державами.
Тяжелейшие политические потрясения вынудили Цинский двор взять курс на реформирование и перевооружение национальных вооруженных сил. В этих целях Китаю ничего не оставалось, кроме как прибегнуть к иностранной помощи.
Осенью 1861 года началось осуществление программы военной подготовки группы китайских военнослужащих русскими инструкторами в Кяхте. Через три месяца эта программа была практически свернута китайской стороной, причем не последнюю роль здесь сыграла позиция английского посольства.