Россия суверенная. Как заработать вместе со страной — страница 7 из 15

Хозяин тундры

От Москвы до самых до окраин,

С южных гор до северных морей

Человек проходит как хозяин

Необъятной родины своей.

В. И. Лебедев-Кумач. «Песня о Родине»

ОТ ГОСУДАРСТВА-МЫТАРЯ К ГОСУДАРСТВУ-СОБСТВЕННИКУ

В дни, когда дописывается эта книга, все большую популярность приобретает обсуждение и сопоставление кандидатур преемника Владимира Путина. Россия – девушка без памяти: что бы в ней и с ней ни делалось, совершается словно бы впервые. В связи с этим будет полезным (хотя едва ли приятным) обращение к опыту недавних кадровых дефлораций.

Весной 2004 года в электронных и бумажных СМИ вовсю обсуждалось ожидаемое выдвижение на пост премьера гражданина Грызлова.

У нас, управленцев, оценке кандидатуры принято предпосылать решение вопросов о критериях этой оценки. Звучит немного наивно, понимаю, но из песни слова не выкинешь. Так вот, на этот счет есть три простых соображения.


Первое. Отношение к грызловской версии было чаще всего сдержанно-положительное. По поводу Михаила Фрадкова, павшего как град на лысину, журналисты возмущенно вопрошали: да кто он вообще таков?

Давайте сравним биографии этих вполне симпатичных людей, кстати, сверстников. Посмотрим, не вдаваясь в детали, кем был каждый до 1999 года. Политические успехи Грызлова состояли в том, что он успел стать замзавотделом в одном из НИИ, да еще баллотировался в Законодательное собрание Петербурга, но проиграл. А Фрадков уже тогда был российским министром внешних экономических связей и торговли, да и за плечами имел более чем внушительный послужной список.

Поймите, я не пытаюсь оценивать ни того, ни другого, речь об ином. Выходит, достаточно иметь представительную внешность и четыре года побыть в тусовке, чтобы журналистские политкотировки зашкалили. Или, напротив, на год уехать в загранкомандировку, чтобы погрузиться в пучину забвения. По поводу подобных критериев оценки как не вспомнить бессмертную фразу анекдотического Вовочки: и эти люди запрещали мне ковырять в носу?!


Второе. Чего естественно ожидать вменяемым гражданам от кандидата в премьеры? Чтобы он как можно больше годился на роль хозяина, собственника или управляющего в масштабах страны. Студентам в Высшей школе экономики я обычно называл три простых критерия, по которым «человек проходит (или же не проходит) как хозяин».

Во-первых, если у вас есть некое хозяйство, будь то курятник, завод или регион, вы должны обеспечить как минимум простое воспроизводство: чтобы куры не дохли, шли устойчивые поступления в казну, достаточные для того, чтобы обеспечить жизнедеятельность, то есть тепло и свет, образование с медициной, оборону с правоохранением. Эта задачка нами едва-едва начинает решаться по минимуму, и то не без гуманитарной помощи ОПЕК.

Второе требование к собственнику посложнее. Если у вас на балансе есть что-то бесхозное – допустим, посреди дачного участка маячит ржавый трактор, – то вы не хозяин, даже если из кабины трактора сделали собачью будку, а из колеса – карусель для детей. Трактор надо починить, а если не получается, сдать в металлолом. В этом смысле мы сегодня не хозяева своей страны, потому что заметная ее часть – полурастащенный бесхоз: опустевшие поселения, просевшие отрасли и заросшие бурьяном грядки. Продажа крейсеров в индийский вторчермет только налаживается. По поводу энергетики идут бесконечные дебаты о реформах, которые никак то ли не закончатся, то ли не начнутся...

И третий критерий оценки собственника, тоже простой. К вам приходят некие люди со стороны и говорят: «Ах какая прелесть у вас в хозяйстве эта вещица, пожалуй, мы ее заберем!» И коли вы хозяин, то должны уметь защитить свое добро любым способом – юридическим, экономическим, моральным, силовым. Всем известно, что у нас продолжается утечка собственности из страны. Правда, не в грубой форме замены титульных собственников, хотя и это тоже случается. Но ежегодная утечка миллиардов долларов означает де-факто, что значительная часть находящихся на нашей территории ресурсов всех типов работает главным образом не на нас. В этом ничего особо нового нет, процесс идет давно, и не все еще потеряно. Просто поток не останавливается, а это значит, что по третьему критерию мы тоже не хозяева, не собственники.

Вот и давайте обсуждать, в какой мере новое правительство будет готово ставить и решать эти три задачи, а не стонать, если новый премьер опять не перекудрявит Явлинского.


Наконец, третье и компот. Извините, но опять о неприличном. В чем конкретно роль современного государства в управлении собственностью? Я все пытаюсь соотнести фигуры кандидатов в премьеры и преемники не между собой, а со стоящей перед нами задачей. Ведь может статься, задача такая серьезная, что по сравнению с ней неважно, что за персоны в кабинете. Переиначивая старинную русскую поговорку: кирпичу что блоха, что божья коровка.

Государство правомерно рассматривать как акционера любого легального предприятия в нашей стране, потому что оно от имени общества вносит незаменимый вклад в производство в виде территории, природных ресурсов, полностью или частично подготовленных кадров, транспортных артерий, энергетики, инфраструктуры связи, обороны и т. д. Внося свой вклад, государство извлекает доход в форме налогов. Тем самым государство по факту входит в число собственников любого легального предприятия наряду с титульными владельцами и его акционерами. Вопрос в том, как оно себя ведет в роли собственника.

Как мы все знаем, есть два типа акционеров. Первого волнует только то, чтобы ему вовремя платили дивиденды, и озабочен он главным образом тем, не жульничают ли управляющие. Второй, современный, конкретно и конструктивно участвует в повышении эффективности управления собственностью и с этой целью реинвестирует в управление часть своей прибыли.

Так вот, в XX веке всеобщее внимание в основном привлекал вопрос о том, на что именно государство тратит свою часть дохода. Отсюда возникали идеологемы «эксплуататорского государства» (все доходы достаются одному правящему классу), «государства – ночного сторожа» (с разрешения общества берет ровно столько налогов, сколько нужно для поддержания правил экономической игры), «бюрократического государства» (все доходы тратит на себя), «тоталитарного государства» (все доходы тратит на достижение утопической цели, поставленной вождем), «государства всеобщего благосостояния» (все доходы раздает на социальные и благотворительные нужды).

Государство может влиять на размеры налогов двумя принципиально различными путями:

– либо, не вмешиваясь в управление собственностью, изменять правила распределения совокупного дохода, варьируя число, тип и размеры налогов, технологию сбора и т. п.; в этом смысле установки убежденных популистов и крайних либералов качественно однотипны и различаются только противоположным знаком (больше налогов – меньше налогов);

– либо вносить конструктивный вклад в повышение эффективности управления конкретными предприятиями, собственностью отраслей, регионов и страны в целом, благодаря чему увеличение общей прибыли в равной мере увеличивает доходы каждого из собственников, включая государство.

Современные государства все в большей мере ориентируются на второй путь, то есть ведут себя как нормальные собственники: реинвестируют возрастающую часть своего дохода в мероприятия по повышению эффективности управления собственностью, что в свою очередь увеличивает размер этого дохода.

Три обстоятельства превращают роль государства в общем ряду собственников из нормальной в исключительную.

Во-первых, само собой, масштабы деятельности, инвестиционная и ресурсная мощь.

Во-вторых, фактическая позиция координатора, поскольку, как уже говорилось, только государство одновременно входит в число акционеров всех предприятий, действующих на его территории (за исключением криминальных и теневых).

В-третьих, монополия на стратегические рычаги управления: только государство полномочно и способно инвестировать в такие факторы эффективности, как национальная система подготовки кадров, глобальные инфраструктуры, определяющие общий климат хозяйствования (транспортные сети, средства связи, энергетика и т. п.), институты социокультурной идентичности (при отсутствии вкладов в эти последние возникает неудержимый отток из страны квалифицированных кадров и ключевых ресурсов).

В условиях глобального миропорядка, когда уменьшение трансакционных издержек делает экономические границы все более прозрачными, главная задача государства как собственника – поддерживать национальный стандарт эффективности управления на уровне не ниже международного. Иначе неизбежен отток собственности из страны.

На мой взгляд, центральная задача как несостоявшихся «административных реформ», так и крепнущих поисков преемника состоит в переходе от архаического государства – сборщика податей к современному государству-собственнику. Ничего сверхъестественного в ней в общем-то нет, особенно в сравнении с построением социализма в отдельно взятой стране. Но будучи долгое время игнорируема, она доросла до острой проблемы. С ней с ходу столкнется любой новый кабинет, и сидеть в этом кабинете будет очень неуютно.

ЧТО ЗНАЧИТ БЫТЬ СОБСТВЕННИКОМ РОССИИ

В 1993 ГОДУ вышла ваша книга «Смысл». А в чем смысл новой книги?[10]


Один из моих учителей – Спартак Петрович Никаноров объяснял, что сама по себе авторучка, найденная на дороге, ни смысла, ни функции не имеет. А обретает его только там и тогда, где и когда по дорогам ходят существа, которые умеют писать, знают, зачем это делать, кому писать и как, и привыкли пользоваться при этом подобными авторучками. Смысл возникает в контексте. Сейчас у нас никто никаких книг не читает, а если и читает, то по итогам этого чтения ни к каким практическим действиям не приступает. Мы дожили до времен, когда в «самой читающей стране» смысл чтения исчез... Есть, правда, социальный контекст, вполне определенные обстоятельства действия, в рамках которых смысл возникает для тех, кто действует.


Так есть ли этот контекст? Кто должен книжку прочитать и что станет после этого делать?


Книга состоит из двух типов текстов. Первые уже публиковались в бумажных и электронных журналах, вторые специально извлечены на свет из оболочки стенограмм либо представляют собой рабочие документы, порожденные в процессе разработки и реализации конкретных проектов.

Вообще с годами меня все меньше интересуют тексты-фикшн, то есть фикции, сочиненные в художественном отрыве от фактологии. Куда притягательнее реальность, не опосредованная графоманскими домыслами о ней. В отличие от привычной книги, написанной «для всех» и запущенной в белый свет как в копеечку, у этой имеется адресная аудитория. Понятно, что учебник по акушерству и гинекологии может купить подросток, который испытывает, как раньше говорили, нездоровый, а теперь скажем – вполне здоровый интерес к обстоятельствам появления человека на свет, но не имеет других источников информации. Допускаю, что и эту книгу кто-нибудь купит из праздного любопытства. Но маловероятно, поскольку книга посвящена такому странному, диковинному предмету, как собственность.

Имеется некая историческая общность, бывшая до недавнего времени нашей страной, у которой собственника сегодня нет. И это приводит ко многим печальным и нелепым последствиям. В то же время всегда и в любой стране были и есть люди, которые, не имея никакого мандата на владение или распоряжение страной, ощущают и ведут себя как собственники. Подбирают и несут в урну чужие окурки, борются с бесхозяйственностью, пытаются повернуть или, наоборот, помешать поворачивать реки вспять...

Если же в стране отсутствуют те, кто о ней как о целом заботится, – она как страна исчезает, распадается на кусочки, по контурам которых есть люди, готовые и способные выступать как собственники этих кусочков. Вся ее территориальная, экономическая и духовная целостность существует лишь постольку, поскольку есть кто-то, кто говорит: «Вот это – мое!»

Соответственно книга рассчитана на то, что она тем или иным образом понадобится для совместной деятельности весьма сейчас малочисленному и рыхлому сообществу лиц, которые фактически ведут себя – и не только по сознательности, но и по компетентности – как собственники. Если не всей страны, то каких-то ее больших подсистем. Энергетики, или медийного сообщества, или образования, или какой-то отрасли... Гражданам же, которые не распространяют свою идентичность, практическую деятельность и чувство хозяина за пределы своей семьи или бизнеса, эта книга не нужна.


А что представляет собой сегодня это сообщество собственников в России?


Как сообщество – почти ничего. Позиция собственника у нас из общественного сознания испарилась или ассоциируется с жульем. «Собственник страны» – вообще странное словосочетание, идеологии и технологии подготовки таких людей нет, системы передачи компетенции нет, чего ни хватишься – ничего нет.

Поэтому цель наших проектов – как раз формирование сообщества людей, считающих, что страна принадлежит им, а они – нашей стране, и принадлежность эта выражается для них в целом ряде конкретных и обязывающих позиций. Сообщество это нуждается в том, чтобы выстроить внутри себя систему профессиональной взаимопомощи, и в собственном скорейшем росте.

Понятийная триада «Россия, собственность, идея» восходит к древней духовной традиции, к Троице и к той троичности, о которой писали Отцы Церкви. Троичность – следующий шаг вслед за тем дихотомическим мышлением, в которое мы себя вогнали неумеренной любовью к Западу: правое – левое, север – юг, правоверный – еретик и т. д. У нас такое мышление привело к тому, что мы считали: есть Россия снизу и идея сверху, а в центре я любимый – окрылился идеей и пошел руководить.

Я же указываю на те смыслы, которые включены в понятие собственности русским языком. Если обратиться к нему, мы поймем, что слово это восходит к древнему слову «собство» или «свобство», к корню «сво», от которого происходит и «свобода», и «своеволие», и «освоение», и «обособление», и «усобица».

Что касается идеи, то все потуги постичь ее напрямую бессмысленны. Идея глубже всех наших познавательных средств, систем символов, образов и понятий. Про русскую идею определенно можно сказать только одно: что ее собственностью на земле является Россия. Пора занять не научно-филологическую, а практическую позицию управляющих этой собственностью во имя этой идеи и повернуться не в сторону идеи, а в сторону России.


Что для вас здесь «Россия»?


«Россия» для меня – это имя, по которому я к ней обращаюсь. В нем же и ответ на вопрос: «Мальчик, ты чей?» Я – русский. Я принадлежу России. Но в каком-то смысле это вещь обоюдная. Если я ее собственность, то и она – моя.

Если же отвечать на вопрос, чьей именно собственностью я являюсь в России, то, видимо, все-таки не корпорации «ЛУКОЙЛ» и даже не агропрома, а, философски выражаясь, некоего субъекта. Этот-то субъект как раз и может быть обозначен словами «русская идея». Но русская идея – часть общечеловеческой. А общечеловеческая идея родом из того мира, откуда все идеи... Это, если цитировать Владимира Соловьева, то, что Бог о нас думает в вечности, а не то, что мы о себе думаем во времени.

Поэтому идея для меня – имя трансцендентного субъекта, земной собственностью которого является Россия, и в том числе я. В этом нет ничего обидного. Так же как в понимании той очевидности, что эту идею мы постичь не можем, хотя и обязаны! Христианнейший автор Гегель писал: Бог открылся человеку не из милости – не просто продемонстрировать, что он может быть познан, а дабы показать, что человек обязан его познавать.

Так и русскую идею мы духовно познавать обязаны, но делать это будем очень долго. А покуда должны понять, что между Россией как страной и идеей как мыслью Бога стоим мы как люди, обязанные эту идею осуществлять в конкретной, практической роли собственников, управляющих.


То есть для начала нужно познать само понятие собственности (и управления)?


Символы, образы и понятия – это все социальные шаблоны, разменные деньги духа. Мы их всасываем с молоком матери или глотаем с детским питанием. Собственность как таковая глубже любого понятия собственности. Каждая культура, каждое время имеют свое понятие собственности. И – хоть это и каламбур, но имеющий, как ни странно, прямой смысл – собственность делится по понятиям! Какое вы имеете понятие о собственности – такую ее долю и получите. Если вы ограничили это понятие, то в ограниченном виде и получите. Рамками региона – получите регион, рамками мыльного заводика – получите мыло. Вылезете за рамки – получите пулю.

Но понятия, в сущности, недостаточно. Надо, чтобы это понятие воплощалось в практических действиях. В вашей готовности и способности их совершать. Это подразумевает владение всем современным арсеналом форм взятия собственности под контроль, защиты, реструктуризации. Если вы не умеете захватывать по всем правилам плохо управляемое чужое, то рано или поздно не сможете отстоять свое.

Правда, современная собственность не требует ничего ни у кого отбирать. Достаточно получить частичный доступ (access) к необходимому ресурсу и включить его функционирование в схему производства нового продукта или услуги. У вас есть завод – и отлично. Но я включаю его в свою схему, и он вдруг начинает получать больше заказов. Заводу хорошо – заказы выгодные, оборот увеличивается. Доходы растут. Но доходы титульного собственника растут на 12 процентов, а предпринимателя, создавшего новый продукт, – на 120. Вот и все. Происходит дележ не той старой собственности, которая остается при своих, а новой, добавленной, которая производится за счет тех же ресурсов, рассеянных между старыми хозяевами, но более эффективного их использования к обоюдной пользе.


Роль человека вы определяете как управляющего?


Человек может состояться как принадлежащий к данной культуре (в нашем случае русской), если он ведет себя как собственник своей страны. Но качество собственника обретается главным образом не в голове, а в руках. Это набор компетенций в способе хозяйствования, в конструировании отношений с другими субъектами и способе коммуникации. Поэтому вопрос собственности – центральный и ключевой, и не столько философский, сколько практический. Если человеку удается состояться как собственнику своей квартиры, семьи, корпорации, региона или страны, это дает ему право надеяться на нечто большее. Состояться вообще как человеку.

СОБСТВЕННОСТЬ И СВОБОДА: ПЯТЬ В