– У тебя есть дети?
При упоминании детей мои глаза увлажнились, и я опустила их в пол.
– Двое, – ответила я, скрывая горечь за покашливанием. – Мальчик и девочка.
Кожей я чувствовала взгляд хозяйки кафе.
– У меня тоже, – произнесла Бетти, а затем налила чашку кофе и протянула мне. – Ты похожа на мою внучку. Есть что-то во взгляде. Я считаю ее красавицей, но все говорят, что я пристрастна. А она и правда очень красивая. Как ты.
Я подняла глаза и улыбнулась.
– Неудачный день? – понимающе спросила она.
Я кивнула. Бетти сняла со стены щетку.
– У меня тоже как-то был неудачный день, который затянулся лет на пятнадцать, а потом мой муженек сбежал с соседкой. Два года спустя она оставила его без штанов, а я в итоге вырастила двоих детей, которые подарили мне четверых внуков. Так что я даже осталась в выигрыше. – Она споро подметала кухню, не обойдя вниманием и место работы Стефани, так что на полу образовалась кучка белой муки. Я сняла с дальней стены совок и присела перед ней, но она забрала его, высыпала муку в корзину для мусора и снова вымыла руки. – Одна из моих девочек скоро уйдет рожать. Я бы отправила ее еще на той неделе, потому что когда живот размером с арбуз, пора готовиться к родам, но она хочет подзаработать к Рождеству. Она отработает еще три дня, родит малыша Аарона или малышку Сибил и выйдет только в январе. Заменишь ее?
Я надеялась на более длительную работу, но даже это предложение лучше, чем ничего.
– Конечно. Я готова приступить завтра или уже сегодня.
Бетти рассмеялась и протянула мне свежую лепешку.
– Попробуй. В праздники мы добавляем начинку из лимона и малины. Так вкусно, просто амброзия! Не знаю, что это, моя мама всегда так говорила. – Бетти смотрела, как я ем, а я жмурилась от удовольствия. Она хлопнула по стойке. – Знала, что тебе понравится! – Бетти обняла меня за плечи и повела на выход. – Приходи во вторник. Униформу мы не носим. Надень удобные туфли и не одевайся вызывающе, чтобы посетители не закапали слюнями пол. – В этом месте я улыбнулась. – Передник я выдам.
– Я действительно готова приступить сегодня, – повторила я, прикидывая, чем могу заняться, чтобы заработать деньги за пропущенные дни.
Она похлопала меня по спине.
– Не волнуйся, все наладится. Уже в понедельник дети пойдут в школу, так?
Я кивнула.
– Вот и проведи это время с ними. Договор подпишем, когда приступишь. Подожди-ка… – Она вернулась в кухню и вынесла мне белый бумажный пакет. – Возьми. Заказывали на вынос, но не забрали.
– Но… вы уверены?
– Лучше тебе отдам, не выбрасывать же.
Запах еды напомнил мне, что я до сих пор не завтракала, и я поспешила домой.
Солнце ослепительно сияло в небе, и город казался теплее и ярче. Я даже подумала, может, все не так уж и плохо, однако в глубине души знала: пройдет совсем немного времени, и снова случится какая-нибудь беда. Всегда случается.
Патриция Эддисон сняла трубку.
– Патриция. Слушаю, – сказала она, изучая отчет на столе.
– Я хочу сообщить о неисполнении родительских обязанностей, – произнес мужской голос и начал нести какой-то вздор.
Патриция добросовестно все записала. Она служила в Управлении по делам несовершеннолетних уже двадцать один год и лишь в последние четыре года перешла на двухдневный график, чтобы проводить больше времени с детьми, так что умела отличать реальную опасность от доносов недоброжелателей. Патриция посмотрела на Роя Брейдена, который работал в управлении и того дольше, но он тоже был на телефоне.
– Спасибо, мы проверим вашу информацию, – сказала она и повесила трубку.
Патриция перенесла сведения в компьютер и вздохнула. Кажется, ее пытаются втянуть в разборки при разводе. Она вздохнула громче, и Рой крепче прижал трубку к уху, сделав ей знак молчать.
Наконец он закончил разговор и поинтересовался:
– Что ты там пыхтишь, как паровоз? Что-то случилось?
– Ничего особенного. Мне кажется, меня используют для запугивания этой женщины. Прощальный подарочек от ее бывшего.
Рой бросил в рот пластинку жевательной резинки и наклонился к ней.
– Социальный работник из Флориды тоже так думал. Смотрела новости? Он не пошел проверить детей. Все мы знаем, чем это кончилось.
– Когда это я не проверяла жалобы? – возмутилась Патриция.
– Ты работаешь всего два дня в неделю. Мне кажется, ты теряешь хватку.
– А мне кажется, что тебе пора заткнуться. – Она отвернулась.
– Два дня, а по ощущениям все восемь! – воскликнул Рой, открывая папку на столе.
Патриция засмеялась и подписала папку с новым делом. Прежде чем наведаться к Анджеле Кристин Айсли, следовало собрать как можно больше информации.
Маршалл стоял у окна и наблюдал за людьми на остановке, к которой как раз подъехал четвертый автобус. Он ненавидел больницы: запах антисептиков, раздражающий стук тележки уборщика, приглушенные разговоры в углах, истеричные вскрики и рыдания людей, которым сообщили, что в палате за закрытой дверью что-то случилось с их родственником. Маршалл подался вперед в попытке разглядеть женщину. Кажется, та самая, что рыдала у ресторана этим утром. Теперь она улыбалась, вместе со всеми ожидая автобус. «Еще один день, подумал Маршалл. – Слезы, надежды, рыдания, смех, посещение палаты скорой – всему свое время. Ничто не остается прежним».
Маршалл достал мобильный и набрал номер.
– Линда? Джуди в больнице. – В приемный покой вошел врач, и Маршалл прошептал в трубку: – Перезвоню.
Муж Джуди, Дейв, поднялся навстречу.
– Мистер Лейтвейлер? – обратился к нему врач.
Услышав свое имя, Дейв напрягся и помрачнел.
– У вашей жены был сердечный приступ, – сообщил врач. Дейв кивнул. – Мы стабилизировали состояние и переводим ее наверх, в рентген-операционную, для обследования сердца.
Дейв мял в руках бейсболку.
– Она поправится?
– Нужно обследовать ее, чтобы узнать, насколько пострадало сердце и артерии, в каком состоянии сосудистое русло. К счастью, тот, кто обнаружил вашу жену, сразу начал реанимационные мероприятия, а врачи скорой помощи ввели необходимые препараты, как только приехали. Мы надеемся, что это снизило уровень повреждения сердца. Она останется в больнице на ночь или дольше, обследование покажет. Как только мы переведем вашу жену в палату, вы сможете ее навестить.
Врач ушел, и Дейв устало потер глаза.
– Сорок лет, – проговорил он, надевая кепку, и щелкнул пальцами, – за эти минуты пролетели перед глазами вот так.
– Знаю, – кивнул Маршалл и похлопал его по плечу.
В автобусе я села у окна и позвонила домой, чтобы предупредить Миру, что отпускаю ее на остаток дня. Повесив трубку, тут же получила уведомление: Брэд оставил голосовое сообщение. Ну, вот и очередная беда.
Глава третья
Джуди выглядела неряшливо: короткие седые пряди торчали в разные стороны, и она приглаживала их, стараясь создать подобие прически. Облокотившись на подоконник, Маршалл наблюдал, как она поедает яблочное пюре.
– Линда, Элис, Гленн, ребята из клуба книголюбов и с работы просили передать, что думают о тебе, – сказал он.
– Ну и ну! – воскликнула Джуди. – И что же вы делаете? Запускаете по вечерам волшебные фонарики?
– Когда тебя отпустят домой? – спросил Маршалл.
– Нескоро! – крикнула Джуди в сторону открытой двери.
– Она думает, что если будет надоедать врачам, то ее отпустят раньше, – усмехнулся Дейв.
Джуди недовольно бросила ложку на поднос.
– Хочу миндальную булочку со сливочным кремом, которую готовят в кафе «Бетти»!
– Тебе нельзя булочки, – возразил Дейв. – Хватит клянчить. Из-за этих миндальных булочек ты здесь и оказалась.
Маршалла рассмешила их перепалка, а Дейв продолжил:
– Врач сказал, ей сделают стентирование. Нужно два или три стента, чтобы восстановить кровоток.
– У меня все в порядке с кровотоком, – парировала Джуди.
– Но не в сердце, – сказал Дейв.
– Прямо перед Рождеством! – снова завелась Джуди, выскребая из стаканчика остатки яблочного пюре. – Ну что за невезение! – фыркнула она и набрала еще ложку.
– Чем ты тут занимаешься в свободное время? – поинтересовался Маршалл.
– Строю планы, – ответила она. – И вспоминаю, что успела сделать. Думаю о тех, кого люблю, и о тех, кто мне не нравится. О том, что нужно сделать дома, а что лучше оставить как есть.
Маршалл аж присвистнул.
– Вот это да! Пара дней без работы – и ты превратилась в философа.
Джуди отложила поднос.
– Ничего подобного. Здесь так скучно, что впору рехнуться! – крикнула она в сторону двери.
Маршалл рассмеялся и отошел от ее койки.
– Марш! – окликнула она, и мужчина снова повернулся. – Я все думаю о той девочке, что мне помогла.
Маршалл кивнул.
– Не окажись она дома… То есть… если бы она в тот момент не уезжала… Можешь ее найти? – попросила Джуди.
– Попробую, – ответил Маршалл.
Дейв присел на краешек больничной койки.
– Мне передали, что девушка оставила машину Джуди на парковке у ресторана «Паттерсон». Я пока не успел ее забрать.
– Она официантка, – сообщила Джуди. – Ее зовут Кристи. Вроде бы.
– Я все сделаю, а ты отдыхай и думай о хорошем, – пообещал Маршалл и в дверях добавил: – Например, о теплой глазури и сливочном креме в твоей любимой булочке.
– Не стыдно издеваться над больной женщиной?! – крикнула Джуди ему вслед.
В понедельник, в половине пятого вечера в дверь постучали. Зак сорвался с места и распахнул дверь прежде, чем я в очередной раз ему напомнила: сначала надо посмотреть, кто стучит. К тому моменту, как я выбежала из кухни, сын уже успел поздороваться с миниатюрной женщиной, стоявшей на ступеньках. У нее были волнистые каштановые волосы до плеч, в руках она держала папку. Терпеть не могу торговых агентов и не умею их выпроваживать. Осознав, что на мне пижамный комплект с майкой, я поспешно вытащила из шкафа в коридоре куртку, надела ее и застегнула на молнию, после чего вернулась к Заку.