— Тише, — одернула его одна из мам, которая шла сзади. — Встали все друг за другом!
Кенни выждал, пока она пройдет, и продолжал:
— Каждый день Том Биббетт ездит в Тьюпело, в дом для умственно отсталых. Наверное, он и твоего парня там знает.
Одна из матерей, стоявшая во главе колонны, обернулась.
— Кто это там еще болтает?
— Кенни, — протянули одновременно Розмари Митчелл и Фрэнки Детвейлер, устало и без энтузиазма.
— Ну так скажите ему, чтобы замолчал. — Она распахнула дверь столовой, и в коридор хлынул свет. — Иди, — шепнула она мальчику с буквой Р и слегка его подтолкнула.
Салли едва различала что-то перед собой, кроме нескольких пухлых сияющих лиц в первом ряду. Зал накрыла волна аплодисментов. То тут, то там сверкали фотовспышки. Кто-то с кинокамерой, сильно пригнувшись, шел по проходу спиной вперед. Затем аплодисменты стихли, и в зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом программок и жужжанием кинокамеры.
— Р — это рогалик, — неуверенно начал мальчик. Он был в группе тех, кому чтение давалось тяжело.
— Шоколад и йогурт
Мы в носке найдем,
Если нам...
— ...помогут, — прозвучал чей-то голос у сцены.
— Помогут, — облегченно повторил Р.
Не дождавшись, пока стихнут аплодисменты, девочка с буквой О торопливо начала свое четверостишие, тараторя слова с такой скоростью, чтобы все увидели, как хорошо она их выучила:
О — это остролист,
Весь зелено-красный,
Ничего на свете
Не видела прекрасней.
Теперь настала очередь Тэмми Данкин. Она кокетливо склонила голову набок и широко распахнула глаза:
— Ж — это животное “северный олень”, — пропела она тонким, наивным голоском. Неужели она думала, что никто не заметит ее притворства?
Он молниеносен.
И, стуча копытами,
Подарки нам приносит.
— Ах, какая прелесть! — хором отозвались мамы, хлопая в ладоши так, словно Тэмми только что сотворила нечто гениальное. Они купились на ее сладкий голосок и крошечный рост, ведь она была самой маленькой девочкой в классе. Тэмми хихикнула и, к отвращению Салли, сделала реверанс. Тэмми походила на тех ослушавшихся “детей Израилевых” — прекрасно знала, как надо себя вести, но с удовольствием нарушала правила, лишь бы ее похвалили.
Все замелькало слишком быстро, гораздо быстрее, чем Салли себе представляла. Ей почему-то казалось, что вечер растянется на несколько часов. Через несколько мгновений очередь дойдет до нее. Глаза затуманились слезами, все перед ней превратилось в мутное пятно света.
— Д — это декабрьская сосулька, — протянул Фрэнки Детвейлер, тоже явно стараясь выглядеть милым.
Белая, ледяная
С крыши свисает
Долгими...
Внезапно дверь столовой распахнулась, с грохотом ударившись о стену.
Салли вздрогнула и подняла голову. Испуганные мамы, как по команде, вытянули шеи, пытаясь понять, что происходит. Миссис Миллс вскочила со своего места за пианино и в сильном волнении поспешила к двери.
Мамы зашептались.
— Эй, — сказал Фрэнки.
У двери можно было расслышать сбивчивый голос миссис Миллс:
— Прошу прощения, сэр, у нас сейчас идет небольшой спектакль, не могли бы вы...
— Прочь с дороги!
Миссис Миллс попятилась, ее глаза, как у обезумевшего зверька, метались из стороны в сторону, и в зале, где только что перешептывались матери, повисла тишина.
Это был мужчина в засаленной футболке, ковбойских сапогах и потрепанных джинсах. Огромный, небритый, с налитыми кровью глазами. На его предплечьях извивались иссиня-черные татуировки. В руке он сжимал бутылку виски. Пошатываясь, он добрался до авансцены и остановился в свете прожектора, моргая и заслоняя глаза рукой.
— Рэйлин, — прохрипел он. — Ты где, Рэйлин Придди?
— Эй, — удивленно произнес Кенни, — это мой папа.
Громко заскрипел стул, и мать Кенни вскочила на ноги.
— Убирайся отсюда, Генри Ли, пока я не вызвала полицию! — закричала она. — Тебе здесь нечего...
Мистер Придди сделал шаг вперед, но зацепился за провод от рождественской гирлянды и чуть не упал. В приступе ярости он пнул провод, вырвав его из розетки, и половина зала погрузилась во мрак. Раздался испуганный вскрик.
— Я пришел за своим ребенком, — произнес он.
— Только через мой труп! — выкрикнула мать Кенни.
— Может, и так, — ответил мужчина.
Раздался щелчок, и в свете прожектора что-то блеснуло. Раздался еще один вопль, а за ним еще один. В руках у мистера Придди появился большой охотничий нож.
— Мистер Йопп! — завизжала миссис Миллс. — Кто-нибудь, по зовите мистера Йоппа!
Мистер Йопп, бывший электрик, работал сторожем в начальной школе.
Мистер Придди с ножом в руке медленно двинулся к матери Кенни, ступая очень осторожно, ставя одну ногу перед другой. Матери, сидевшие в первых рядах, бросились врассыпную.
Мать Кенни держала перед собой маленькую Мисти Дарлин, как живой щит.
— Убери этот чертов нож!
Мистер Придди резко взмахнул ножом в сторону сцены и, облизав губы, сказал:
— Иди и приведи его.
— Сам иди, — ответила мать Кенни, прикрываясь малышкой Мисти Дарлин.
Придди угрожающе вскинул нож у ее лица.
— Лучше поторопись, если не хочешь, чтобы я располосовал тебе лицо прямо здесь.
Мать Кенни опустила ребенка, ее взгляд пылал презрением.
— Ты ни черта не сделаешь.
Лезвие блеснуло в воздухе, и в следующее мгновение она застыла как статуя, а глаза ее распахнулись от ужаса. Придди обвил ее шею рукой, а острие ножа опасно замерло у самого кончика ее маленького носа.
— Черт возьми, Рэйлин, — сказал он ей на ухо голосом, полным фальшивого сожаления. — Ты же знаешь, что я не шучу.
Миссис Миллс все еще надрывалась, призывая мистера Йоппа на помощь. Салли подумала: а что он мог бы сделать, даже если бы оказался здесь? Мистеру Йоппу было около семидесяти лет, и он лишился руки после несчастного случая на электростанции.
Тем временем Придди, не ослабляя захвата, грубо подталкивал коленом мать Кенни, заставляя ее двигаться к сцене. Малышка Мисти Дарлин все еще была у нее на руках, серьезная и тихая.
— Дети! — чей-то крик прорезал воздух.
— Бегите! — закричал другой голос, но большинство детей уже разбежались. На сцене остались лишь Кенни, Салли и Тэмми Данкин, которая стояла в оцепенении и рыдала.
— Тэмми! — закричала миссис Данкин, стоя на коленях слева от сцены и протягивая руки к дочери. — Беги ко мне! Беги к маме!
Мистер Придди затащил миссис Придди на сцену и случайно задел Тэмми — девочка всхлипывала, ее оленьи рожки съехали набок и нелепо торчали с одной стороны головы. Тэмми пошатнулась. Миссис Данкин закричала и кинулась на сцену, едва не сбив с ног и мистера Придди, и его пленницу. Толпа ахнула от ужаса — на мгновение показалось, что миссис Придди не только уронит младенца, но и лишится носа. Бутылка виски, которую Придди держал в другой руке, выскользнула и с грохотом разбилась о пол.
— Прости, Рэй, — тяжело дыша, произнес мистер Придди и поднялся на ноги. — Какого черта, женщина? — рявкнул он, но внезапно замер и вгляделся в лицо миссис Данкин.
Та с пустым, остекленевшим взглядом обнимала плачущую дочь. Увидев, что мистер Придди пристально смотрит на нее, миссис Данкин начала осторожно пятиться назад.
— Минуточку, — сказал мистер Придди, прищурившись.
Миссис Данкин продолжала отступать.
— Я сказал, минуточку, — прорычал он, прижав к себе миссис Придди одной рукой, а другой размахивая ножом.
Миссис Данкин застыла на месте, слезы на ее щеках мгновенно высохли, а в глазах отразился неподдельный ужас.
— О нет! — выкрикнул кто-то из зала. — Он их сейчас убьет!
— Ты, — процедил мистер Придди сквозь зубы, — та самая сука, которая спустила на меня собаку прошлой ночью.
Миссис Данкин, заикаясь, попыталась что-то сказать, но слова застряли у нее в горле.
— Эта чертова псина чуть не откусила мне ногу. Забери пацана, Рэйлин, — неожиданно произнес он, мотнув головой, и отпустил миссис Придди, которая тут же бросилась к Кенни.
Тот, переполненный гордостью и волнением, отшвырнул табличку со своей буквой и прыгал по сцене от возбуждения. Придди же снова повернулся к миссис Данкин и Тэмми. Обе стояли как парализованные, не в силах пошевелиться. Он сделал шаг к ним, вытянув руку с ножом, его глаза блеснули.
— У меня на ноге синяк размером с грейпфрут, — произнес он с пугающей мягкостью. — Таких, как ты и твое отродье, нужно вырезать.
Снаружи раздался топот ног и отчаянный вопль миссис Миллз: “Сюда! Сюда!”
В следующее мгновение в зал ворвались двое полицейских. У обоих были пистолеты.
Мистер Придди растерянно озирался по сторонам. Миссис Придди молча взяла его за руку.
— Стой на месте, Генри Ли! — скомандовал первый полицейский.
Тем временем, совершенно незаметно для всех, Салли бесшумно обогнула мистера Придди, спустилась со сцены и, пробравшись через толпу беспокойных матерей, проскользнула мимо полицейских с оружием наготове. Она вышла в пустой холл и направилась к таксофону позвонить Джексону и попросить его приехать. Лея заранее дала ей десять центов — на тот случай, чтобы Салли могла позвонить, когда спектакль закончится.
Пока она говорила с Леей по телефону, дверь столовой с грохотом распахнулась, и мистера Придди, скованного наручниками, вывели наружу. Он спотыкался, а полицейские толкали его и пинали, хотя он не оказывал никакого сопротивления. На его лице была грусть и растерянность.
Повесив трубку, Салли вышла на улицу. Там царил хаос. Возле школы стояли две полицейские машины и машина скорой помощи, вокруг толпилась куча народа. Не сколь ко автомобилей уже отъезжали с парковки, но у школьного входа под светом фонарей стояли группки возбужденных матерей и детей. Санитары скорой помощи, одетые в белое, выноси ли кого-то на носилках. Пара женщин упала в обморок, у Фрэнк