Она держалась до последнего, зная, ради чего рискует. И всё же ей тоже пришлось отправиться в путь, хоть и было это против её воли. Однажды к ней прибежал герр Вильгельм Линде. Зная, что великая актриса осталась совершенно одинокой, он как мужчина, как глава семейства, чувствовал ответственность за свою родственницу.
– Эльза, скорее собирайтесь! Мы уезжаем! Вы поедете с нами, мы – одна семья и будем теперь вместе. Советы аннексируют Восточную Пруссию, поэтому мы, немцы, должны уехать отсюда!
– Но я не могу этого сделать! Когда приедет Август, он будет искать нас! Как же я уеду…
– О чём вы говорите! Какой Август! Его давно нет в живых! Не тешьте себя иллюзиями, не фантазируйте. Я понимаю, вам так легче жить, веря, что он где-то есть на свете, но его нет! И сейчас вам надо спасать себя! Русские поставят вас к стенке, узнав, что у вас вся семья была на Восточном фронте. Так что вам всё равно не удастся дождаться Августа. Собирайтесь скорее, пока есть возможность ехать! Ну, скорее же, вы же и нас задерживаете!
– Я поклялась на могиле дочери найти её сына, – сказала фрау Эльза.
– Оставшись в лапах русских, вы вряд ли сможете это осуществить, – ответил ей герр Вильгельм. – А вот уехав подальше отсюда, вы продолжите поиски, будете вновь писать запросы, а здесь вам не дадут этого делать, – уговаривал он.
Фрау Эльза, которая стояла у окна спиной к нему, наконец обернулась. В глазах её стояли слёзы. После долгой паузы она спросила упавшим голосом:
– Куда мы едем?
– Конкретно пока не знаю, но едем на западные земли. Я думал осесть там, где есть мои текстильные фабрики, но, оказывается, их у меня уже нет… Авиация янки и англосаксов превратила их в руины…
– Как же он будет нас искать, если мы сами не знаем, куда едем? Хоть бы знак ему какой оставить, где он может нас найти…
В тот же день Эльза Грюневальд с семьёй Линде навсегда покинула родной город.
Время шло. Зима и лето, лето и зима, как и положено, сменяли друг друга. Жизнь налаживалась. Постепенно исчезали следы послевоенной разрухи. Герр Вильгельм сумел отстроить после ковровых бомбардировок четыре из двух десятков своих фабрик, они приносили стабильный доход, хоть и не такие сверхприбыли, как раньше. Это давало возможность семье жить безбедно. Закрепились они в Гамбурге. Это большой портовый город, в гавань которого приходили корабли со всего света. Гуляя вдоль берега и по набережной, фрау Эльза вглядывалась во флаги, выискивая среди них тот, который представлял страну, на территории которой находился сейчас её внук. Когда она находила глазами красное полотнище с серпом и молотом, ей казалось, что Август там, на борту этого судна. Ей хотелось бежать туда, искать, забрать его… Вернувшись от собственных фантазий к реальности, она разворачивалась и шла домой. Ах, как она сожалела о том, что покинула родной город! Ведь теперь это территория СССР и Августу гораздо легче попасть туда, нежели сюда, в Германию, в Гамбург. Фрау Эльза представляла, как Август приезжает домой, ищет её и других родственников, а их никого нет… Он подумает, что все умерли и перестанет их искать, а они живы и ждут его… От подобных мыслей у неё наворачивались слёзы. Зачем, зачем она уехала оттуда? Ведь это была реальная возможность встретиться с Августом. В конце концов, она сама могла двинуться в путь, найти Джанкой и уже там продолжать поиски. Зачем же она уехала! Теперь ей даже некуда прийти с букетом цветов – все родные могилы остались там, на той стороне… Оставив там и могильный камень Лауры, фрау Эльза чувствовала себя предательницей – ведь теперь никто не навестит эту могилку, она станет заброшенной и забытой, как впрочем, и все остальные немецкие погребения. А ей так хотелось прийти сейчас к Лауре, выговориться, рассказать обо всём, поплакать…
Она продолжала молиться за своего внука и за тех людей, которые его окружают в той далёкой стране.
– Господи, пошли им благоразумия и милосердия, чтоб они были добры к моему мальчику, не обижали его… Пошли им, Господи, здоровья и долгих лет жизни, чтоб они успели поставить моего мальчика на ноги. Пошли, Господи, им всем счастья и благополучия, чтоб он не был лишним за их столом.
Как-то раз её мольбу услышали Марта и Генрих. Они были потрясены.
– Тётушка Эльза, вы молитесь за русских? Но они же враги! Они убили папу, дядю Пауля, дядю Курта, они выгнали нас с нашей земли! – негодующе вопрошала Марта.
Поразмыслив, фрау Эльза, подыскивая слова, чтобы они не прозвучали слишком резко, стала говорить подросткам:
– Видите ли, это очень сложный вопрос. Ведь это наш безумный фюрер начал войну, это наши войска пришли к ним, разрушили их города, убивали их людей… А наш Август жив, я чувствую это сердцем. Он не на необитаемом острове, он находится среди людей. И я хочу, чтоб они были добры к нему, чтоб не обижали его. Потому буду молиться за тех добрых людей до конца своих дней. Если они помогут ему выжить, не дадут пропасть, поставят на ноги и выведут в люди, я готова простить русским всё – и Лауру, и покинутый родной дом, и оставленную родину с могилами предков…
Трудно сказать, верил ли кто-нибудь ещё, кроме фрау Эльзы, в чудесное спасение Августа, а тем более, в его возвращение. Скорее всего, нет. Но наступил день, перевернувший сознание всей семьи Линде. Однажды в их дверь постучал грязный, оборванный, обросший чёрной щетиной солдат. Он был худ, щёки его впали, лишь огромные голубые глаза были чистыми и незамутнёнными.
– Вам кого? – спросила открывшая ему дверь домработница Эрика. Она даже попятилась от порога – незнакомец её пугал. Она подумала, что, возможно, он пришёл за подаянием. Она готова была его покормить на кухне, но только с разрешения хозяев.
Неожиданный гость молчал. После долгой паузы его кадык дёрнулся, проглотив тяжёлый ком, пришелец выдавил из себя:
– Семья Линде здесь живёт?
Отступая от двери, Эрика крикнула в глубь квартиры:
– Фрау Ангела! Герр Вильгельм! Вас спрашивают.
Фрау Ангела вышла из спальни. Герр Вильгельм покинул свой рабочий кабинет в домашнем пиджаке, заменявшем ему халат.
Выйдя в прихожую из разных комнат, они застыли, рассматривая солдата. И вдруг кинулись к нему, обнимая и целуя его.
– Сынок! – сквозь слёзы проговорила фрау Ангела.
Да, это был их младший сын Курт. Тот самый, что ушёл в 41-м восемнадцатилетним мальчишкой на Восточный фронт и сгинул там. Ан нет, оказывается, что все эти годы он был жив и относительно здоров. После горячей ванны и сытного обеда Курт рассказал, что попал в плен под Москвой, когда вся их дивизия была полностью разбита. Его отправили в лагерь для военнопленных. Он шёл в колонне немецких военных, которых вели под конвоем позорным маршем по Москве. Как только территории освобождались от оккупации, начинали отстраивать города. Во многом это делалось руками военнопленных, ведь русские мужчины были на фронте. Немцы строили на совесть, это было известно всем. Так что за плечами Курта – отстроенные советские города. К тому же, теперь он владел многими строительными специальностями. А ведь уходил на фронт, не имея никакой профессии.
Он ничего не знал о своей семье, о судьбе старших братьев. Самое трудное было – найти семью в круговороте событий, захвативших его родную страну. Восточная Пруссия была освобождена от немцев, а на эту территорию приезжали люди со всех концов Советского Союза. Поэтому Курт не мог вернуться в родной город, зная, что никого там нет: ни его семьи, ни друзей, ни одноклассников. С большим трудом он нашёл организацию, имеющую сведения о перемещённых лицах. Там назвали город, куда они переехали – Гамбург. Приехав в Гамбург, Курт стал искать их адрес. И вот он, наконец, сидит за столом с родителями. И вдруг, бросив случайный взгляд за их спины, он увидел на комоде фотографии в чёрных ленточках. Курт встал из-за стола и подошёл ближе. Вальтер, Пауль, он сам, Лаура с Августом… И все в траурных чёрных лентах.
– Вот оно значит как, – тяжело произнёс он.
Взяв свою фотокарточку, он снял с неё чёрную ленту.
– Так кто же остался из нашей семьи? – спросил он.
– С нами живёт семья Вальтера: его жена Грета и дети – Марта и Генрих, – ответил герр Вильгельм. – А ещё у нас живёт фрау Эльза, мать Лауры. Она совершенно одинока, у неё никого, кроме нас, нет.
– Расскажите мне, как они погибли, – играя желваками, попросил Курт. Как давно он мечтал о встрече с братьями! Когда их, пленных, везли на восток в грузовых вагонах, когда он после тяжёлой работы с кайлом и лопатой, с цементом и кирпичом, с неподъёмными вагонетками, возвращался в холодный барак, когда смотрел на снежные сугробы и бесконечно падающий снег, он думал о встрече с братьями. Он знал, что когда-нибудь этот кошмар закончится, он вернётся домой и расскажет обо всём Вальтеру и Паулю. Поэтому он старался подмечать мелочи, делая зарубки в памяти, чтобы ничего не забыть, чтобы всё-всё рассказать о том, что ему довелось пережить. В моменты, когда было особенно тяжело или на перепутье, когда он не знал, как поступить, он мысленно разговаривал со старшим братьями, ища у них поддержки и совета. Как ни странно, от таких внутренних диалогов и приходило спасение. Он находил выход из ситуации, успокаивался и обретал силы жить дальше. И вот теперь оказывается, что все эти годы он разговаривал с мёртвыми…
– На тебя пришла первая похоронка, – сказала фрау Ангела. – Не успели тебя оплакать, как через три месяца сообщили о смерти Вальтера. Он погиб под Ленинградом. Жизнь нашего сына забрали, а Ленинград так и не взяли… Только отплакали мы с отцом, а тут новая беда. Пауль с Лаурой погибли при крушении санитарного поезда. Да ещё перед этим мальчишку своего забрали с собой туда. Соскучились, видите ли, они, повезли ребёнка на войну. Ну и он с ними был в том эшелоне… Фрау Эльза, бедная, не может смириться с этим…
Вскоре пришли из школы Марта и Генрих, потом с работы вернулась Грета. Последней домой явилась фрау Эльза. Узнав, что возвратился с войны сын семьи Линде, которого многие годы считали погибшим, она горячо обняла его. Ведь он приехал оттуда, из той страны, где находился сейчас её внук!