Не беда, что вино мне милей, чем вода,
Труд любовный – желанней любого труда.
Мне раскаянья Бог никогда не дарует.
Сам же я не раскаюсь ни в чем никогда!
Пить вино зарекаться не должен поэт.
Преступившим зарок – оправдания нет.
Соловьи надрываются, розы раскрыты…
Разве можно давать воздержанья обет?!
Когда тело мое на кладби́ще снесут,
Ваши слезы и речи меня не спасут.
Подождите, пока я не сделаюсь глиной,
А потом из меня изготовьте сосуд!
Напоите меня, чтоб уже не пилось,
Чтоб рубиновым цветом лицо налилось!
После смерти – вином мое тело омойте,
А носилки для гроба сплетите из лоз.
Мое тело омойте вином, чтобы мог
Поклониться мне каждый в положенный срок.
Где могила Хайама? Понюхайте землю
В харабате, у входа в ночной погребок!
Буду пьянствовать я до конца своих дней,
Чтоб разило вином из могилы моей,
Чтобы пьяный, пришедший ко мне на могилу,
Стал от винного запаха вдвое пьяней!
К черту пост и молитву, мечеть и муллу!
Воздадим полной чашей Аллаху хвалу.
Наша плоть в бесконечных своих превращеньях
То в кувшин превращается, то в пиалу.
Будь, как ринд, завсегдатаем всех кабаков,
Вечно пьяным, свободным от всяких оков,
Хоть разбойником будь на проезжей дороге:
Грабь богатых, добром одаряй бедняков!
Если выпьет гора – в пляс пойдет и она.
Жалок тот, кто не любит хмельного вина.
К черту ваши запреты! Вино – это благо.
Доброта человека вином рождена.
Нынче жажды моей не измерят весы.
В чан с вином окуну я сегодня усы.
Разведусь я с ученостью книжной и с верой,
В жены выберу дочь виноградной лозы.
Когда вырвут без жалости жизни побег,
Когда тело во прах превратится навек,
Пусть из этого праха кувшин изготовят
И наполнят вином – оживет человек!
Если ночью тоска подкрадется – вели
Дать вина. О пощаде судьбу не моли.
Ты не золото, пьяный глупец, и едва ли,
Закопав, откопают тебя из земли.
Если истину сердцу постичь не дано,
Для чего же напрасно страдает оно?
Примирись и покорствуй бесстрастному року,
Ибо то, что предписано, сбыться должно!
В Книге Судеб ни слова нельзя изменить.
Тех, кто вечно страдает, нельзя извинить.
Можешь пить свою желчь до скончания жизни:
Жизнь нельзя сократить и нельзя удлинить.
В этом мире на каждом шагу – западня.
Я по собственной воле не прожил и дня.
Без меня в небесах принимают решенья,
А потом бунтарем называют меня!
Благородство и подлость, отвага и страх —
Всё с рожденья заложено в наших телах.
Мы до смерти не станем ни лучше, ни хуже —
Мы такие, какими нас создал Аллах!
Если счастлив, от счастья, глупец, не шалей.
Если станешь несчастным, себя не жалей.
Зло с добром не вали без разбору на Бога:
Богу, бедному, в тысячу раз тяжелей!
Всё, что будет: и зло, и добро – пополам
Предписал нам заранее вечный калам.
Каждый шаг предначертан в небесных скрижалях.
Нет резона страдать и печалиться нам.
Словно солнце, горит, не сгорая, любовь.
Словно птица небесного рая – любовь.
Но еще не любовь – соловьиные стоны.
Не стонать, от любви умирая, – любовь!
Небо сердцу шептало: «Я знаю – меня
Ты поносишь, во всех своих бедах виня.
Если б небо движеньем своим управляло,
Ты бы не было, сердце, несчастным ни дня!»
Ты меня сотворил из земли и воды.
Ты – творец моей плоти, моей бороды.
Каждый умысел мой предначертан Тобою.
Что ж мне делать? Спасибо сказать за труды?
В день, когда оседлали небес скакуна,
Когда дали созвездиям их имена,
Когда все наши судьбы вписали в скрижали —
Мы покорными стали. Не наша вина.
Где вчерашние юноши, полные сил?
Всех без жалости серп небосвода скосил.
Горевать бесполезно: что было – то сплыло.
Дай вина, чтобы смертный бессмертья вкусил!
Нам – вино и любовь, вам – кумирня и храм.
Пекло нам уготовано, гурии – вам.
В чем же наша вина, если все наши судьбы
Начертал на скрижалях предвечный калам?
Много ль проку от наших молитв и кадил?
В рай лишь тот попадет, кто не в ад угодил.
Что кому на роду предначертано будет —
До начала творенья Господь утвердил!
«Надо жить, – нам внушают, – в постах и труде.
Как живете вы – так и воскреснете-де!»
Я с подругой и с чашей вина неразлучен —
Чтобы так и проснуться на Страшном суде.
Назовут меня пьяным – воистину так!
Нечестивцем, смутьяном – воистину так!
Я есмь я. И болтайте себе, что хотите:
Я останусь Хайамом. Воистину так!
Мир чреват одновременно благом и злом:
Всё, что строит, – немедля пускает на слом.
Будь бесстрашен, живи настоящей минутой,
Не пекись о грядущем, не плачь о былом.
Да пребудет со мною любовь и вино!
Будь что будет: безумье, позор – всё равно!
Чему быть суждено – неминуемо будет,
Но не больше того, чему быть суждено.
Кипарис языками, которых не счесть,
Не болтает. Хвала кипарису и честь!
А тому, кто одним языком обладает,
Но болтлив – не мешало бы это учесть…
Муж ученый, который мудрее муллы,
Но бахвал и обманщик, – достоин хулы.
Муж, чье слово прочнее гранитной скалы, —
Выше мудрого, выше любой похвалы!
Те, в ком страсти волнуются, мысли кипят,
Всё на свете понять и изведать хотят.
Выпьют чашу до дна – и лишатся сознанья,
И в объятиях смерти без памяти спят.
Кто урод, кто красавец – не ведает страсть.
В ад согласен безумец влюбленный попасть.
Безразлично влюбленным, во что одеваться,
Что на землю стелить, что под голову класть.
Чем за общее счастье без толку страдать —
Лучше счастье кому-нибудь близкому дать.
Лучше друга к себе привязать добротою,
Чем от пут человечество освобождать.
Из верченья гончарного круга времен
Смысл извлек только тот, кто учен и умен,
Или пьяный, привычный к вращению мира,
Ничего ровным счетом не смыслящий в нем!
Небо – пояс загубленной жизни моей,
Слезы падших – соленые воды морей,
Рай – блаженный покой после страстных усилий,
Адский пламень – лишь отблеск угасших страстей.
Хоть мудрец – не скупец и не копит добра,
Плохо в мире и мудрому без серебра.
Под забором фиалка от нищенства никнет,
А богатая роза красна и щедра!
Есть ли кто-нибудь в мире, кому удалось
Утолить свою страсть без мучений и слез?
Дал себя распилить черепаховый гребень,
Чтобы только коснуться любимых волос!
Пей с достойным, который тебя не глупей,