Хорошее настроение и сонливость слетели с меня, покрывая тело дрожью.
Я уже и забыла. Возможно, сегодня моя жизнь изменится, необратимо. К тому же, мне еще нужно не вызвать подозрений у отца. Если он догадается, то всю жизнь мне придется провести с ненавистным принцем, в ненавистной стране…. Так и не увидев ничего кроме четырех стен крепости принца Йэна…
— Давай, милая, поднимайся. Я распоряжусь, чтоб тебе принесли ванну.
Нянюшка вышла, оставив меня наедине с нерешительностью.
Ладно, посмотрим, что там за принц и с чем его едят.
Пока я принимала ванну, в комнату постучались.
— Входите! — сказала я, прикрывая ширмой все кроме головы.
В покои вошел лакей и, склонив голову, пролепетал:
— Ваше Превосходительство, ваш отец хотел бы вас видеть, как только у вас появится время.
— Благодарю, Женар, ступай.
Лакей вновь поклонился и исчез за дверью.
Таааак, вот и папа хочет совершить свой ход конем, интересно, что же он мне предложит. Безбедную старость в качестве королевы? Или жизнь в монастыре? Думай, когда он поймет что я против помолвки, станет засыпать угрозами, и приставит ко мне охрану, которая проследует со мной везде. Но, я же умная девушка, захаронка запрятана там, куда мне просто сбежать не вызывая подозрений — комната нянюшки.
А вот через ее шкаф, в тоннель и в конюшню. Все продумано. Вроде бы.
Через пару минут прибежали служанки и, вытащив меня из теплой воды, принялись запихивать в платье.
Затянув шнуровку на корсете, причесав волосы в красивый пучок и украсив ее ниткой синего жемчуга, упорхнули, оставив меня завершать образ.
Серьги с сапфирами, самое ценное, что у меня было, именно поэтому я решила надеть их сегодня, и они как никогда, кстати, подходили к синему шелковому платью с золотыми лентами.
Платье было достаточно длинным, чтоб я могла позволить себе обуть кожаные сапожки на плоской подошве (в них удобнее сбегать).
Перед дверью в кабинет отца, я глубоко вздохнула и, заправив не послушный локон за ухо, и без стука вошла внутрь.
Мне можно было так делать, я же все-таки дочь десницы. Единственная наследница. Желанная невеста. Ярко-красные волосы, закрученные гладкими кудрями, синие глаза, светлая кожа.
«Красавица, вся в мать» эти слова я слышала ни раз, к сожалению, мама умерла, когда мне было три года, лихорадка.
Шестнадцать зим десница не может оправиться от этой потери. Каждый раз, когда любая женщина мечтала стать герцогиней, отец лишь с грустью провожал их взглядом. Никто не мог покорить его сердце, так как мама, так и оставшаяся любовью всей его жизни.
Отец сидел за столом, читая какой-то документ. Он поднял на меня взгляд и кивком головы указал на кресло.
— Садись, милая. Я сейчас закончу.
Пока отец продолжал изучать документ, я выполняла дыхательную гимнастику.
Вот только все закончиться, пойду приводить нервы в порядок, немедля.
— Рубина, я хотел бы серьезно с тобой поговорить.
Сейчас главное делать вид, что я и понятия не имею о чем. Выдавать свои лазейки мне совершенно не хотелось.
— Ты же знаешь, что сегодня приезжает делегация? Так вот там будет присутствовать принц Йэн, и я бы хотел, что бы ты обратила на него свое внимание.
— Что ты имеешь в виду, папа? — Я потупила глаза.
— Рубина, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Прекрати паясничать. Я прошу обратить внимание на своего будущего мужа, хочешь ты этого или нет.
— Но я не хочу замуж…
— Я тебя и не спрашиваю. Это слишком хорошая партия для тебя.
— Папа!
— Рубина!
Спорить не было смысла, да и не хотелось, и я встала и вышла, громко хлопнув дверью. Ничего, пусть не расслабляется.
Уверенно прошагав по коридорам замка, я направилась прямо на кухню, в поисках своей нянюшки. Решив, что я обязана, поделится с ней наставлением батюшки, дабы нянюшка донесла до него о моем решении смириться со своей судьбой.
Старушка сидела на высокой деревянной табуретке и чистила морковь.
— Нянюшка! Дорогая! Ты не представляешь, что мне сейчас сказал батюшка! — определив, что нянюшка доносит отцу все, что я ей говорю, я смерилась и фильтровала информацию, иногда даже специально намекая таким образов батюшке, о чем либо, с помощью такого посредника.
Из-за угла, с корзинкой полной яблок, вышла Мирка, дочь няни.
— Ваше Превосходительство, не престало вам стоять! — девушка почти кинула корзину на пол, и бросилась подтаскивать мне табурет.
— Спасибо Мирка, да только не до сидения мне! Батюшка собрался выдать меня замуж! — выкрикнула я, с как можно шире открытыми глазами, для пущего эффекта и вскарабкалась на табурет.
— Да вы что! — хором взвыли женщины, пытаясь сохранить на лицах гримасу удивления.
Значит знали. Значит, знали все, кроме меня. А значит все уже лунника так два как готовятся меня сплавить в Валению и забыть как страшный сон.
Стараясь не терять лица, я вскинула руки к небу и с надрывом в голосе взвыла:
— О, батюшка! О, великий правитель! За что же ты так не любишь свою дочь, рабу Сереброцветой!
Нянюшка заохала, заухала и бросилась меня утешать.
— Доченька, милая! Не плачь зазря! Ты же сильная девочка и сможешь принца воспитать.
Я подняла на старушку глаза, полные притворных слез.
— Может ты и права. Может я зря плачу, нянюшка?
— Конечно зря, дорогуша. Красавица такая, никто не устоит, ни один принц. Да и пора уже, в девках засидишься, ни кто потом замуж не возьмет. Да и наследников уже пора бы.
— Ох, нянюшка…
На помощь старушке пришла дочка. И теперь уже она гладила меня по голове и причитала.
— Ваше Превосходительство, говорят, что принц Йэн красавчик, и весь высший свет по нему сохнет.
— Правда? — с надеждой спросила я.
— Конечно! Говорят, что даже маркиза Изрона пыталась принца соблазнить, да только он не поддался, а вы же знаете маркизу Изрону, та женщина очень настойчивая. — Вдруг глаза девушки наполнились мечтательностью и она продолжила. — Говорят, что у принца черные, как смоль, прямые волосы, белая кожа, как — будто не встречавшаяся с солнцем и фиолетовые глаза, как у чистокровного валлийца.
М-да, образ наклевывался тот еще. У меня он вызвал лишь чувство острой тошноты. Да, валлийцы славились своей таинственной красотой и пылким нравом, но провести жизнь с таким человеком, я не имела ни малейшего желания. Знаем мы таких красавцев, избалованных внимание, и берущих все что захочется. И будем честными, маркиза Изрона, давно уже не девочка, хоть и молодится, как может и испытывает на себе все косметические новинки. От нее все время разит рахмидой, так как, курит она не переставая. Количество ее любовников действительно неисчислимо, но самый пик кончился еще зим десять назад. Но репутация желанной и ненасытной женщины жива еще до сих пор и следует за ней по пятам.
— Действительно красивый мужчина получается. — Задумчиво протянула я.
Женщина закивали головами.
— Умный, красивый, принц! Чем не лучший жених дочка?
Так и тянула спросить, откуда же она взяла про ум, но пора было уже переходить к сути разговора.
— Если он и в правду, такой как говорят, я выйду за него замуж, нарожаю наследников и стану самой лучшей королевой, которую видел свет! — с гордость произнесла я.
— Такая как вы, Ваше Превосходительство, будет прекрасной королевой. — Восхищенно пролепетала Мирка.
— Именно! Так и сделаю!
И вздернув носик как можно выше, я со скоростью ветра вылетела из кухни.
Сейчас нянюшка доложит отцу о моих планах, папенька расслабиться и будет не так внимателен. И у меня будет шанс. Шанс стать другим человеком.
Следующей моей остановкой стала конюшня. Я набрала такую скорость, что очнулась только уперевшись в круп Огнива. Конь возмутился, почувствовав, что-то нарушившее его мирное жевание и покосился на меня красными глазами.
— Не смотри так на меня, — Я уперлась головой в конскую шею и прошептала. — Я пришла попрощаться, Огниво.
Конь перестал жевать и заелозил задними ногами.
— Мой мальчик, давай я вычешу тебя напоследок.
Взяв щетку, я принялась скоблить конскую шкуру и думать о своей не завидной судьбе.
Каждый раз, когда мысли доводили меня до побега, сердце начинало биться усерднее и чаще. Ведь возможно сегодня я перестану быть Рубиной Ирсобель Волонье Ее Превосходительство единственной наследницей десницы короля Майколтона Грута Волонье. Ох, отец, ты наверно никогда меня не простишь. И всю жизнь будешь проклинать непослушную дочь.
Вычесав коня, я чмокнула его в бархатный нос и, прикоснувшись к его морде лбом, попрощалась еще раз, но уже не вслух, а про себя. Огниво даже замер на секунду, и мне подумалось, что он меня отпускает.
А теперь нервишки.
Сторожевой полигон находился на территории крепости, и добежать до него мне удалось за пару минут.
Просунув голову в шатер, я убедилась, что никого нет, и прошла внутрь полностью.
Нет, мне конечно никто не запрещал ходить там где мне хочется, но вот мое желание метать ножи, одобрение не вызывало.
Так что, пробежав вдоль шатра в сторону, где были мишени, я еще раз огляделась и, убедившись в своем одиночестве, приступила к действиям.
Клинки входили в уже исхудалую мишень как в масло. С каждой моей тренировкой, яблочко было все ближе и ближе, но пронзенным оно было лишь пару раз и, то по чистой случайности.
— Рубина, я же сказал, чтоб ты приходила только вечерами.
Обладатель голоса стоял за моей спиной.
Высокий блондин, с теплой красивой улыбкой. Как будто отлитое из мускул тело, было одето в желтую рубаху на распашку и коричневые тканевые тренировочные брюки.
Он встряхнул головой и волнистые волосы, как будто выгоревшие на солнце, по плечи, расправились.
Я повернулась и улыбнулась.
— Сезар!
Бросив последний нож, и убедившись, что до яблочка он не достал, я развернулась и бросилась на шею мужчине.
Сезар закружил меня в объятиях и, прижав к себе, поцеловал в макушку.