На секунду я остолбенела, сильные руки прижимали меня к себе, а фиолетовые глаза заглядывали прямо в душу.
— Знаете что, Шано…
— Прошу вас, зовите меня Шайэн.
— Знаете что, Шано, идите вы к Чернохвосту!
— Ваша милость, я готов на все, что вы мне прикажете.
Молчание. Еще полчаса назад он мне откровенно угрожал, а сейчас такой мягкий и податливый тон, вызывал во мне отвращение к лицемерию.
— Скоро я стану вашим законным слугой, и мне, пожалуй, пора привыкать.
Опять издевка.
Выскользнув из объятий, я с еще большей яростью зашагала вдоль аллеи. Проскользнув во дворец, я по потайным путям попала в свои покои и села на постель. Откинувшись, я рассматривала потолок и думала.
Кто был этот человек? Почему я? Какая была цель? Убить или покалечить? Или просто напугать?
Шано был рядом очень вовремя. Так. Стоп. Шано. Какого лешего он забыл в саду? Насколько помню, я оставила его в бальном зале. Но как, же он был во время. Гад. Сволочь. Но такой притягательный. Так, опять стоп. Какой Шано? Ты бежать собралась или где? Шано. Ишь ты. Ага, щааааз.
Дверь, неожиданно открылась, на пороге стоял отец с наполненными кровью глазами. Казалось от злости, из его ноздрей шел пар.
— Какого рожна ты тут лежишь?!
Проревел он как раненный медведь.
Вскочив с постели, я пыталась поправить короткое, рваное платье, стараясь закрыть коленки.
Папа опешил, замолчал и смотрел то на меня, то на рванину, что когда то была платьем.
— Это что еще такое? — вопрос прозвучал с потаенным страхом услышать ответ.
— В саду на меня напали. — Я сказала, опустив голову, и прекратив попытки закрыть ноги.
— Доченька.
Отец сел на стоящее рядом кресло, я бы даже сказала, упал.
На секунду я увидела, постаревшего и перепуганного мужчину, который чуть не лишился самого дорогого, что у него есть. Седая голова, казалось, становится еще более седой. А если бы со мной что-то случилось? А если бы я пропала? Стало безумно больно, думать о мужчине, сидящем в кресле и положившим руку на сердце. План побега уже не казался таким замечательным. Скорее он был похож на самый суровый удар, который я могла ему нанести.
Майколтон тяжело дышал, смотря, куда-то в стену. Минуту другую в комнате висела тишина. Потом мужчина вздрогнул и, посмотрев мне прямо в глаза, спросил:
— Где?
— В саду.
— Когда?
— И двадцати минут не прошло.
— Кто это был, видела?
— Нет, было темно. Знаю только что мужчина.
— Узнать сможешь?
— Только если по голосу.
— Свидетели были?
— Нет.
Мне не хотелось упоминать в разговоре графа, как и не хотелось рассказывать отцу, при каких обстоятельствах мы разошлись.
— Убью. — Прошептал отец. — Уничтожу!
Последнее уже было воинственным кличем.
— Сейчас же переодевайся, и пойдем со мной в бальный зал, найдем там Матильду, ты останешься с ней, а я кое-что проверю.
Спрятавшись за ширму, я скинула с себя остатки платья и, стянув с вешалки другое, начала его надевать.
— Пап, мне нужна твоя помощь. — Как можно тише сказала я, когда поняла, что не смогу самостоятельно справится с корсетом.
— Да будь оно не ладно.
Мужчина помог затянуть шнуровку и, повязав бант внизу, вынул шпильку из волос.
— Всю прическу тебе испортили.
Волосы чуть ниже спины рассыпались по плечам, легкими волнами. Ленту я сняла, все-таки не моя, надо будет вернуть.
Практически волоком отец донес меня до бального зала и втащил внутрь. Поставив меня возле своего кресла, папа наклонился к уху короля и зашептал.
Лицо старика менялось на глазах. Испуг, радость, злость, ярость. Под конец монолога, лицо короля украшали надвинутые густые брови, выражающее вселенскую злость и желание убивать все, что попадается под руку.
Король движением пальца подозвал меня к себе.
— Ваше Высочество.
— Подойди ближе.
Почти касаясь королевского плеча, я вопросительно посмотрела ему в глаза.
— Все в порядке, дитя?
— Да, Ваше Высочество, я в порядке.
Ну не мог себе позволить король столь близкое отношение с придворными, хотя я, конечно, считала его дедушкой. Так вот и беспокоился он, на ушко, что б никто и ни куда. Встав туда, где я стояла, я поймала на себе заинтересованный взгляд Драттура.
Ну, поменяла я платье, и что? Подумаешь. Я же девушка.
Пошептавшись с королем еще пару минут, отец подошел ко мне, и сказал:
— Я сейчас пущу по толпе шепоток, что тебе без принца бал не мил, и ты ждешь его появления, отсиживаясь в покоях. — Отец ладонью позвал двух страж. — Провести до покоев графини Киртон, хоть волос… Уничтожу.
Вырвавшись из душного зала и оказавшись в прохладном коридоре, я чуть сбавила шаг. Здесь мне было не страшно, а вот сидеть в покоях Матильды и ждать чуда чудесного появления принца, желания совсем не было. И я шла как можно медленнее. Стража неторопливо шагала следом.
Навстречу нам вышел граф, и не прошел мимо, как я предположила, а остановился и дождался приветствия.
— Доброй ночи, десница Шано.
— Вы свободны. — Подхватив меня, удивленную под локоток, граф повел в ту сторону, из которой только что пришел.
— Десница?
Шано остановился и медленно повернул голову.
— Я же сказала, вы свободны.
— Но нам дали приказ сопроводить герцогиню до ее покоев.
— Я освобождаю вас от этого задания, и спешу заверить — я сам справлюсь со столь не легкой задачей.
— Но, десница?
— Вы смеете спорить господа? — спросил граф, в то время как глаза его начинали краснеть.
— У нас приказ от герцога Волонье.
— Вы подозреваете меня в государственной измене?! Здоровье и благополучие госпожи Рубины, сейчас находиться под моим контролем, и я вас уверяю, я справлюсь с этим лучше, чем вы. — Последнее он прошипел, и его начала окутывать серая дымка.
Видимо я не одна это заметила, так как охрана, переглянувшись, поклонились, и собрались, уже было выходить, как граф добавил:
— Что б до конца вечера на глаза ни мне, ни деснице не подались. Ясно?
— Так точно.
Я смотрела на то, как испуганная стража улепетывала, и подумал о том, как же быстро граф решает проблемы.
Вот если бы он и был наподдавшим, они сейчас собственноручно, почти не проявив сопротивления, отдали меня в лапы убийцы.
Я была более чем уверенна, что они в правду до конца солнца будут избегать встречи с отцом и самим графом. Я бы наверно тоже не отказалась убежать сейчас.
Прервав мои рассуждения, граф, под локоток повел меня к покоям Матильды.
Всю дорогу он молчал, и лишь уже у покоев графини, спросил:
— Почему я каждый раз должен искать вас, герцогиня?
— Я не могу найти не одного повода для того, что бы вы меня разыскивали.
Граф остановился и посмотрел на меня.
Но я была непоколебима. Я смотрела в его фиолетовые глаза с нескончаемым равнодушием. Лишь чуть хмурила брови.
Граф, тем временем, продолжил:
— Я хотел бы извиниться перед вами, герцогиня. Я обидел вас и высмеял. Мое поведение было не достойно вашей персоны. Вы были в трудном для вас времени, а я вам не помог. Если вы желаете, можете отправить меня на конюшню, на порку.
Он смотрел мне прямо в глаза. Это был вызов, он ждал ответа как жертву. Как волк ждет зайца, что бы вцепится в его белую шейку и оросить белоснежную шубку алыми каплями.
— Уважаемый граф Шано…
— Шайэн.
— Уважаемый граф Шано, если вам будет угодно, вы можете, хоть сейчас отправится на конюшню. Но только, учтите, эту будет принятое лишь вами решение. Я в этом участвовать не собираюсь. Всего вам доброго, благополучия, деток здоровеньких.
Сделать еще шаг мне не дали, и на полуобороте, граф припечатал меня к стене, удерживая за плечи.
Он молчал. Я тоже молчала. Мы просто смотрели друг на друга. В ожидании того, кто же первый сдастся.
Я смотрела в фиолетовые глаза, и понимала, что я раньше никогда не видела валлийца так близко, не смотрела в лицо, не разглядывала радужку глаз. Я никогда не смотрела так открыто в лицо мужчине, не следила, как сосредоточено меня разглядывают чужие глаза. Ни доли стеснения, ни капли смущения, как будто, так и должно было быть. Мы разглядывали друг друга так, как будто другой возможности нам и не представиться.
— Рубиночка, ты здесь? Дорогая?
Голос Матильды раздавался, где то в начале коридора.
— Вам лучше исчезнуть. — Прошептала я, мечтая о том, что бы Матильда вдруг неожиданно приобрела скорость улитки.
— Как скажете, герцогиня.
Его руки отпустили меня так же резко, как и поймали пару минут назад, и граф растворялся в темноте, потушив все свечи на своем пути, порывали воздуха.
— Матильда, я здесь. Я жду тебя.
Матильда с неожиданной прытью, дошла до меня и, посмотрев в лицо, спросила:
— Доченька, все, что сказал Майколтон, правда?
Доченькой она называла меня только в минуты особого единения. И я позволяла. Иногда мне очень хотелось, что бы хоть какая нибудь женщина назвала меня «дочкой». Из уст Матильды это было приятно.
— Правда. Мотти, он мне платье порвал, то, что ты мне подарила.
Слезы опять выступили на глазах. И заревев, я уткнулась носом в пухленькое плечо.
— Ничего, я тебе другое подарю. Не плачь девочка. — Погладив меня по голове пару минут, вытерев все слезы, графиня повела меня к себе в покои.
— Какая же скотина затужила все свечи. — Причитала Матильда.
А я знала какая. И, похоже, она мне очень нравилась.
**********************************************************
Матильда жила при дворе, отказавшись от своего наследного имения, в пользу, сохранения средств, в королевской казне. Так что этот замок Мотти вполне могла считать своим домом, за не имением другого. Зато она всегда была при дворе, была в курсе всех свежих сплетен и всегда находилась поближе к королю, чем и заслужила его безграничное доверие.
Затащив меня в свои покои, которые, кстати, были больше чем мои раза в три, и имели несколько комнат, в отличие от моей одной, имели безумную обстановку.