Что в тумане красного солнышка не видно;
Печальна красна девица, печальна,
Никто ее кручинушки не знает…
В отрицательных параллелизмах, встречающихся в песнях реже, аналогичные сопоставления природы и человека имеют внешне отрицательную форму:
Не гуси, не лебеди, со лузей они подымалися,
Да подымалися красные девушки.
Параллелизмы служили в песнях средством усиления поэтической выразительности чувств лирических героев и средством глубокого раскрытия идейной направленности, всего основного смысла той или другой песни.
Большую роль в песнях играют и лирические обращения: к природе, действующему лицу, месту действия. Чаще всего они служили запевами, например:
Ты взойди, взойди, солнце красное,
Ты над темною над дубравою.
Или:
Ах ты, молодость, моя молодость,
Ах ты, молодость веселая…
Лирические обращения к силам природы, которые в песнях нередко являются яркими песенными пейзажами, служат поэтическим фоном, на котором изображаются основные действующие лица, развертывается все содержание песни. Они вносят в песни особую поэтическую красоту, усиливают их эмоциональное звучание.
В песнях установилась целая своеобразная система художественной символики, которая помогает полнее раскрыть внутренние черты или переживания того или другого образа-персонажа. Так, художественными символами девушки служат образы «белой лебедушки», «голубки», «белой березоньки», «ивушки», «землянички-ягодки», «красного солнышка»; символами молодца — образы «ясного сокола», «сизого орла», «ясного месяца»; жениха с невестой — «голубя и голубки»; свекрови — «горькой полыни» или «крапивушки»; вышедшей замуж женщины — «горькой кукушечки» или «серой утушки». В песнях существуют и общие образы-символы: радости и веселья («зеленый сад», цветы, «зеленая роща»); печали и грусти (опавшие цветы, засохший сад, «бел-горюч камень»); верной любви (золотое колечко); жизненной судьбы («деля», «талан») и т. д.
Песням присущи художественные эпитеты, из которых многие стали постоянными, то есть как бы прочно прикрепленными к определяемым ими словам. Такие постоянные эпитеты представляют собою вообще характерное явление для устной народной поэзии, однако в песнях они имеют особые черты лиризма и эмоциональности; с целью наибольшей поэтической выразительности они часто употребляются в инверсионном, то есть в обратном порядке, после существительных (например, «цветы лазоревые», «очи ясные», «печаль горькая», «речка быстрая», «слеза горючая»).
Особо задушевный характер придают песням слова с уменьшительными и ласкательными окончаниями (например: «Как за реченькой, как за быстрою», «Заря моя, зоренька вечерняя», «Дуйте, дуйте, ветерочки», «Во темном лесочке, во борочке»).
По сравнению с другими жанрами народного творчества присущие песням повторения носят своеобразный характер. Если, например, в былинах повторения часто имеют целью замедлить поэтическое повествование в самых драматических местах и повысить напряженность ожидания развязки, ради чего повторяются целые эпизоды, то в песнях повторения прежде всего служат цели выделения основного образа или создания определенного эмоционального настроения. В песнях обычно повторяются запев или только отдельные слова, например:
Вы цветы-то, мои цветики,
Вы цветы мри лазоревые…
Или:
Стой, дубрава, стой, зеленая моя,
Я ходила, я гуляла по тебе,
Я кликала свово милого,
Я кликала, не докликалася…
Различные сравнения и метафоры, обычно взятые из мира природы, очень украшают песни. Как и эпитеты, многие метафоры благодаря своему глубокому смыслу и поэтической красоте приобрели очень большую устойчивость, например:
Что не ласточки, не касаточки
Вкруг тепла гнезда увиваются,
Увивается тут родна матушка…
Или:
Все люди живут,
Как цветы цветут,
А я, молода,
Вяну, как трава…
Особую плавность и напевность придают песням часто вводимые различные ритмические частицы: «Ax-да», «Ой-да», «Эй» и т. д.
Поэтическую и музыкальную красоту народных песен усиливают и их различные припевы, совершенно не известные народной эпической поэзии. Повторяясь после каждого куплета, припевы придают большую четкость строфическому построению песен. Особенное значение в припевах имеет их поэтическая образность и их музыкальное звучание. Песенные припевы достаточно разнообразны. Одни из них имеют смысловое значение, например:
Калинка, калинка моя,
В саду ягода малинка была.
Другие же припевы чисто музыкальные. В таких случаях они часто заканчиваются строкой или отдельными славами предыдущего песенного куплета, например:
Вдоль да по речке, вдоль да по Казанке
Сизый селезень плывет,
Ай, да люли, люли,
Ай, да люли, люли,
Сизый селезень плывет.
IV
Народные лирические песни имеют своеобразную свободную систему рифмовки. Белый стих в них, особенно характерный для протяжных песен, перемежается с парными или групповыми рифмами. Особенно насыщены рифмами песни веселого и юмористического содержания — шуточные и плясовые.
Все эти поэтические черты лирических песен дополнялись и всем разнообразием их песенных мелодий.
Народные лирические песни со всем их идейным и художественным богатством являются не только величайшим достоянием народа, но и неиссякаемым источником для развития всего русского искусства вообще: книжной лирики, классической музыки, живописи и театра.
Народные традиционные крестьянские песни уже с начала XIX века стали дополняться песнями нового содержания, происхождение которых было связано с процессами развития капитализма: ростом городов и городского населения, крушением патриархального семейного быта, формированием рабочего класса. Одним из таких новых слоев народных песен стали отдельные стихотворения русских поэтов. Их проникновение в народ наблюдается с конца XVIII века. История развития народной и книжной русской поэзии с этого времени складывается как история их творческого взаимовлияния и, в частности, как история глубокого воздействия на народные песни произведений многих русских поэтов.
Процесс восприятия народными массами стихотворений поэтов в своей основе был глубоко творческим. Это проявилось, с одной стороны, в том, что народ усваивал сравнительно немногие стихотворения поэтов, а не все то, что доходило до него из книжной поэзии. Особенно высоко были оценены народом произведения наиболее передовых демократических и революционных поэтов, так как они являлись как бы идейно-художественным обобщением социального опыта самих трудящихся масс. С другой стороны, творческий характер усвоения народом стихотворений поэтов выразился в том, что в народном бытовании они подвергались самым различным изменениям, целью которых было приблизить их содержание к народной поэзии и придать им нужные песенные качества. В тех же случаях, когда с точки зрения народа таких изменений не требовалось, стихотворения поэтов усваивались им в почти неизмененном виде.
Проникновение в народные массы произведений книжной лирики можно разделить на несколько этапов. Первым из них был конец XVIII — начало XIX века, когда книжные стихотворения впервые стали проникать в народный песенный репертуар. Но так как в этот период стихотворения поэтов еще не носили реалистического характера, а изображения народной жизни в них зачастую были проникнуты чертами литературного «пейзанства», то в народные массы перешло сравнительно небольшое количество стихотворений. Популярность в народе получили лишь такие стихотворения, которые тематически или художественно были близки к народной жизни и народной традиционной лирике и в то же время не имели характера чисто внешнего подражания ей (Хованского, Кугушева, Ибрагимова, Мерзлякова и др.) — Таких же стихотворений, которые создавались поэтами как прямое подражание тем или другим народным песням (каким, например, был романс Ю. Нелединского-Мелецкого «Выйду ль я на реченьку», размер и первые строки которого были взяты из одноименной народной песни), народ не принимал и не усваивал.
Начиная с 20-х годов XIX века между народной и книжной поэзией устанавливаются более близкие отношения.
Новые пути, по которым шло сближение между народом и русскими поэтами, были впервые проложены великим русским поэтом А. С. Пушкиным. Если до Пушкина многие поэты, особенно поэты-сентименталисты, видели в народных песнях лишь незатейливую принадлежность сельского быта, который они стремились изображать в условно-«пейзанских» тонах, то Пушкин высоко оценил их как истинную поэзию. Решительно отвергнув и чисто внешнее подражательство народным песням, которое очень типично было для ряда поэтов прошлого, и присущее им литературное «пейзанство», Пушкин в своем творчестве опирался на все богатство народно-поэтического творчества как на национально-поэтический источник. По этому пушкинскому пути во многом пошли затем и другие передовые поэты пушкинской эпохи и последующего времени: Лермонтов, Кольцов, Огарев и др. Их стихотворения могли уже обогащать собою народную песенную поэзию, открывать народу новый идейный и поэтический мир. Очень большое значение для будущих идейно-творческих связей между народом и русской письменной поэзией имели и первые революционные песни, созданные в 20-годы XIX века поэтами-декабристами. Наибольшую популярность в народе, получили стихотворения Пушкина, Лермонтова и Кольцова, а также Рылеева, Языкова, Дельвига, Огарева и ряда других поэтов 20-40-х годов.
С 50-60-х годов XIX века воздействие творчества русских поэтов на народные песни развивалось уже в новых общественно-исторических условиях. Крушение крепостнической системы и рост революционного движения в это время глубоко отразились в передовой русской поэзии, придав ей новые идейные и художественные черты.