Взяла да и спрятала Ивашку за зеркало. Сидит Ивашка, слушает да подглядывает.
Влетел в горницу Вихрь, ударился о́земь и превратился в молодца. Слышит Ивашка, говорит Вихрь:
— Аленка, что это у нас будто русским духом пахнет! Нет ли здесь кого?
— Что ты! — отвечает девица, — никого нет! Это ты летал везде, нанюхался, вот тебе и кажется.
Поговорил еще Вихрь с девицей и улетел. Вылез Ивашка из-за зеркала, говорит девице:
— Ну, скажи теперь мне, где моя мачеха?
Отвечает ему красная девица:
— Слушай хорошенько, что я скажу тебе: иди ты против солнца, все иди, пока не увидишь золотой дом, а под окном сидит твоя мачеха. Только вот что, — в дом не входи: Вихрь сожрет тебя! Прилетит он и начнет тащить тебя в дом, — ты ударь его, но только раз: если ударишь другой, то опять оживет.
Поблагодарил Ивашка девицу и пошел дальше. Шел, шел, — скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, — видит, стоить золотой дом, так и горит, так и сияет на солнце, а под окном сидит его мачеха, подпершись белой ручкой. Только что подошел Ивашка к дому, как вдруг что-то зашумело, завыло; глядь, — прилетел Вихрь, ударился о́земь и превратился в молодца. Не успел он превратиться в молодца, бросился на него Ивашка и ударила, что было силы, кулаком между глаз.
Повалился Вихрь, лежит и не двигается. Вспомнил Ивашка наказ девицы и остерегся ударить второй раза… А мачеха видит все из окна. Как повалился Вихрь, вышла она из дома и протянула Ивашке свои белые руки.
Пошел Ивашка с мачехой обратно. Прошли они серебряный дом, подходят к медному. Выходит к ним навстречу девица. Сняла она платок с головы и махнула им, — глядь, золотой дом, и серебряный и медный, — все очутились в платочке. Завернула девица их и отдала Ивашке. Спустились Ивашка с мачехой по той же золотой лестнице с горы, — видят, братья стоят, дожидаются. Обрадовались братья, что вернулся Ивашка и с мачехой. Поздоровались, и пошли все вместе домой.
ІVЛихо
Жил был на свете кузнец. Славный был кузнец, и жилось ему хорошо: за что ни возьмется, — дело так и кипит в руках; и всюду удача была этому кузнецу. Жил, жил этак кузнец, и надоело ему.
— Что это, — говорит, — не было мне никогда худо в жизни, не знаю я, что такое лихо. Пойду по белу свету искать это лихо.
Решил кузнец идти по белу свету, собрался и пошел.
Шел он один день, шел другой, — нет, все благополучно, не видит никакого лиха. Идет кузнец третий день, идет дремучим лесом; глядь, — стоит направо маленькая ветхая избушка, совсем почти развалилась, на бок подалась.
Дай-ка, думает кузнец, — зайду в эту избушку, посмотрю, что там такое.
Вошел кузнец в избушку, видит, — никого нет, лег на лавку да, утомясь от дороги, и заснул богатырским сном.
Уж сколько там времени спал кузнец, — не знаю, только просыпается, глядит он, — стоит перед ним одноглазая Баба-Яга. Посмотрел этак кузнец на нее и спрашивает:
— А что тебе, бабушка, нужно?
— А вот съесть тебя хочу! — говорит Яга.
Кузнецу не понравились эти слова.
— Что хочешь возьми, бабушка, только не трогай меня!
— Ну, ладно, прошамкала Яга, — выпущу тебя на белый свет, коли ты мне другой глаз сделаешь.
— Это можно! — говорит кузнец, — только нужен мне гвоздь для этого, да еще ты, бабушка, печку растопи.
Заходила Баба-Яга (захотелось ей, верно, другого глаза): и большой гвоздь железный достала и печку растопила.
— Ты делай пока, — говорит кузнецу, — что тебе тут нужно, а я пойду овец в избу загоню.
Вот ушла Яга на двор, а наш кузнец положил гвоздь в огонь и раскалил его до́бела. Загнала Яга овец и спрашивает:
— Ну, что, готов глаз?
— Готов, готов, бабушка! Садись вот сюда на скамейку, да сиди смирно, — я тебе его сейчас вставлю.
Посадил кузнец Бабу-Ягу на скамейку, вынул щипцами из огня раскаленный гвоздь и всадил его Бабе-Яге в здоровый глаз! Охнула Яга! Скок со скамейки, — да и села на порог!
— А проклятый! — прохрипела она, — не уйдешь все-таки от меня!
«Дело плохо, — думает кузнец, — и вправду не выйдешь теперь из избы! Что тут делать?»
Думал, думал кузнец, всю ночь до самого утра думал. На утро глядит, — овцы из избы одна за другой уходят, а сама Баба-Яга ощупывает их, что, дескать, овца ли вышла, не кузнец ли.
— «Эге»! — смекнул кузнец, вывернул овчинный полушубок, одел да на четвереньках и пошел из избы за овцами. Пощупала старуха, чувствует — шерсть. «Ну, — думает, — овца!» Так и вышел кузнец из избы.
— Ну, теперь прощай, бабушка! — крикнул он Яге и пошел себе.
— Стой! — кричит ему Баба-Яга вслед, — не уйдешь далеко, тут же будешь!
Кузнец только усмехнулся.
Идет он, — глядь, — лежит на земле топор с золотым топорищем. «Вот так славная вещь! — думает кузнец, — надо взять!»
Нагнулся, хвать за топорище: ан топора не поднять, и рука к топорищу пристала! А Баба-Яга уж бежит, зубами щелкает.
— А! — хрипит, — попался, наконец, проклятый! Теперь-то я тебя съем!
А зубы так и щелкают. Вот тут испугался кузнец! Что делать? Выхватил он из кармана нож, — чик! и отрезал себе руку по самое запястье! Бросился бежать, а сам говорит:
— Зачем польстился я на золотое топорище, — вот когда я узнал, что такое лихо!
Так и вернулся кузнец домой.
VМужик и Мороз
Жил был мужик со своею женой, презлой и сварливой бабой; что ни сделает мужик, — все нехорошо; целый день с утра до вечера бранит она его.
Вот посеял мужик пшеницу. Славная пшеница взошла. Только пришел раз мужик посмотреть ее, глядь, — Мороз всю съел. Приходит домой, рассказывает жене: так и так, мол, сел Мороз пшеницу. Накинулась баба на мужика, бранила, бранила его, не известно, за что, потом и говорит:
— Иди, дурень, сыщи Мороза и прибей его хорошенько!
Нечего делать с бабой: надел мужик шапку, взял в руки дубинку да и пошел в лес Мороза искать. Шел, шел, и зашел в самую, что ни на есть, чащу; видит, — сидит на пне седой старичок, борода до самой земли, белая, как снег, так и искрится на солнце. Обрадовался мужик, что нашел Мороза. Бросился к нему и давай бить его палкой. Взмолился Мороз:
— Не бей, добрый человек! Не бей! Я тебе чудесного коня дам: одной ногой топнет, — медь из-под ноги посыплется, другой, — серебро!
Перестал мужик бить.
— Ладно! — говорит, — давай!
Хлопнул Мороз в ладоши, — бежит конь, только земля дрожит, а по следу медь и серебро так и звенят, так и рассыпаются. Поблагодарил мужик Мороза и пошел домой. А до дому-то не близко.
Шел мужик, пока темно не стало, и попросился в деревне ночевать. Пустили его. Сели ужинать. Мужик в простоте и расскажи все, как дело было и какого коня дал ему Мороз. Как легли все спать, хозяева взяли да и подменили коня. На утро мужик отправился дальше. Приходит домой и рассказывает жене, какого коня дал ему Мороз. Вышла жена посмотреть. Топнул конь одной ногой, — ничего пет, топнул другой, — тоже. Что такое? Топал, топал конь, — нет! хоть бы копеечка! Набросилась баба на мужа, ругала, ругала, целый день и всю ночь до утра ругала. На утро посылает его опять к Морозу.
Делать нечего, одел мужик шапку, взял дубинку и пошел в лес. Пришел к Морозу и давай опять его бить.
— А! — кричит, — ты обманул меня, Морозище! Вот я тебе задам!
Взмолился Мороз:
— Не бей, ради Бога! Я дам тебе скатерть-самобранку! Только крикнешь: «Развернись!» — она и развернется, а в ней всякие пития и яства, что только захочется тебе!
— Ладно! — говорит мужик, — давай!
Подал ему Мороз скатерть-самобранку, сказал мужик спасибо и пошел домой.
Опять пришлось ему заночевать у тех же хозяев. Сели ужинать, а скатерть-самобранка лежит на лавке. Спрашивают хозяева:
— Что это, добрый человек, у тебя такое?
Глупый мужик возьми да опять и расскажи все, как было и что за штуку дал ему Мороз. Легли все спать, а хозяева и подменили скатерть-самобранку.
На утро отправился мужик домой. Приходит и рассказывает все жене, показывает ей скатерть; Крикнула баба: «Развернись!» — а скатерть лежит себе, как ни в чем не бывало. Кричала, кричала баба, — нет, ничего не выходит! Накинулась она на мужа, два дня и две ночи ругала, а мужик думает: «Ах, я дурак, дурак! опять обманул проклятый Мороз!»
Ругала, ругала мужика баба и послала опять к Морозу. Пошел мужик. Дошел до Мороза и опять стал бить его. Взмолился Мороз:
— Не трогай меня! Я тебе чудесную торбу дам.
— Давай! — говорит мужик.
Дал ему Мороз торбу и наказывает:
— Слушай хорошенько: когда ты придешь ночевать, то повесь эту торбу на гвоздь на стену; хозяева начнут спрашивать, что это такое, а ты только крикни: «Отворись!» — увидишь, что будет.
Поблагодарил мужик и пошел. Заночевал опять у тех же хозяев. Повесил, как учил Мороз, торбу на степу и сел ужинать. Посмотрели хозяева на торбу, спрашивают, что это такое. А мужик и крикнул:
— Отворись!
Батюшки светы! Выскочило из торбы двенадцать молодцов да и давай бить хозяев плетками! так и хлещут, так и хлещут! Заметались хозяева, завизжали, кричат:
— Все отдадим, — и коня, и скатерть! Отпусти только душу на покаяние!
«Эге! думает мужик — так вот оно что, вот где мои конь и скатерть!» Видит он, что довольно уж попало хозяевам, крикнул: «Затворись!» и молодцы убрались. Получил мужик от хозяев коня и скатерть-самобранку, переночевал и отправился домой.
Приходит и показывает жене коня и скатерть. Обрадовалась баба, целый день была ласкова с мужем. А на другой день показалось ей этого мало, и посылает мужа опять к Морозу. Не идет мужик. Давай она его ругать, а он слушал, слушал да и крикнул: «Отворись!» Выскочило из торбы двенадцать молодцов да и давай плетками учить сварливую жену.
VIДобрый мальчик
Не в нашем царстве, не в нашем государстве жила была бедная старушка. У нее был сын мальчик. Старушка эта ходила да побиралась.