Его отец Всеволод Ярославич княжил тогда в Переяславле, земле, граничащей с Великой степью, в которой хозяйничали орды половцев. Этот степной народ, называемый так русскими за цвет волос, похожий на свежескошенную солому – полову, вытеснил прежних кочевников – печенегов. Их кочевья распростёрлись в необъятных степях Причерноморья и Придонья. Их выносливые и манёвренные конские отряды совершали неожиданные молниеносные набеги на русские земли, выжигая всё дотла, и уводили в полон жителей. С таким жестоким и грозным врагом пришлось столкнуться юному княжичу в детстве. С тех пор Владимир ясно осознал крайнюю необходимость совместной борьбы русских князей против опасного врага, грозившего разорить всю Русь.
Собор Рождества Богородицы в Суздале. Фото автора
Когда Владимиру исполнилось тринадцать лет, отец отправил его на самостоятельное княжение в далёкие ростовские земли, называемые залесскими, поскольку расположены они за непроходимыми лесами на самой восточной окраине Руси. Молодой князь проявил здесь недюжинные способности устроителя почти не освоенных ещё земель. Он построил новые крепости в Ростове и Суздале (их земляные валы можно видеть и по сей день). В Суздале заложил древнейший каменный храм Рождества Богородицы.
Он превратил Владимир на Клязьме, основанный его прадедом равноапостольным Владимиром, в цветущий укреплённый город. Основал на Клещином (Плещеевом) озере городок Клещин (будущий Переславль-Залесский). Людские силы для такого грандиозного строительства в полудиком ещё крае обретались по очень печальной причине. Люди бежали сюда, в залесье, от половецких разорений. За время своего правления Владимир преобразил этот «медвежий угол» в благоустроенный край.
С ранних лет Владимиру приходилось участвовать в суровых военных походах и распрях между князьями. Один из первых дальних походов был совершён после свержения с Киевского престола князя Изяслава. Братья Святослав и Всеволод вынудили его бежать в Польшу, под защиту родственников жены. Святослав стал великим князем, а русскому войску во главе с Мономахом и Олегом Святославичем пришлось участвовать в польско-чешской войне, чтобы уладить отношения с польским королём. После успешного похода в Чехию Владимир возвратился в Смоленск (свою новую вотчину). Сюда же из далёкой Дании приехала его невеста – дочь английского короля Гарольда II Годвинсона Гита. Этот последний король англосаксонской крови погиб в битве с норманнами во главе с Вильгельмом Завоевателем при Гастингсе. Гита бежала к своему дяде, королю Дании Свену II Эстридсену. Датский король посчитал достойным выдать свою племянницу, английскую принцессу в изгнании, за князя Смоленского Владимира. Гита Уэссекская, став русской княгиней, одарила своего мужа множеством детей. Их первенец, впоследствии великий князь Киевский Мстислав, был канонизирован Русской Церковью.
В Смоленск из Чернигова перенёс Владимир икону Божией Матери, которою император Константин благословил царевну Марию при женитьбе с князем Всеволодом. Она была установлена в храме Успения Божией Матери, построенном в 1101 году, и с тех пор стала именоваться Смоленской.
После кончины великого князя Святослава вернулся вместе с польским войском свергнутый князь Изяслав. Всеволод, просчитав расстановку сил и не желая кровопролития, посчитал благоразумным уступить старшему брату. Он остался княжить в Чернигове, а Владимир Мономах в Переяславле. В битве на Нежатиной Ниве произошла междоусобная битва, в которой погиб великий князь Изяслав. Великокняжеский стол теперь по закону наследовал Всеволод.
Икона Божией Матери «Смоленская»
Однако занятие Киевского стола по тем временам совсем не означало жить припеваючи. Предстояло доказать своё право силой. И в этом Всеволоду помог его сын Владимир Мономах, ставший, по сути, соправителем. Желающих нарастить свой удел и доказать свои права было немало. Дело в том, что закон, составленный Ярославом, хоть и упорядочивал престолонаследие по так называемому лествичному праву, но допускал столкновение интересов разных претендентов. Наследственная лествица выстраивалась не по прямой линии от отца к сыну, а по старшинству в роде. То есть сначала брату, затем сыновьям старшего брата и так далее. Это вносило путаницу и давало «законное» основание нескольким претендентам оспаривать один и тот же удел. После вокняжения Всеволода Ярославича свои права обозначили сразу несколько претендентов. Прежде всего, Святославичи, то есть сыновья старшего брата, и Полоцкий князь Всеслав. Искусный полководец Владимир Мономах отстоял права своего отца князя Всеволода, не столь умелого воителя. Святославичи, несмотря на подмогу половцев, были разбиты. Роман был убит в битве, Олег бежал в Тмутаракань (древнюю Таматарху). Тем временем Всеслав осадил Смоленск, но, узнав о приближении Мономаха, удалился восвояси. Владимир настиг его и, в свою очередь, разорил полоцкие земли и захватил Минск.
Затем последовали столкновения с торками. В результате этот степной народ окончательно принял подданство Руси, и в дальнейшем он вместе с остатками печенегов, берендеев и ковуев составил союз Чёрных клобуков, поселившихся на пограничных с Великой степью землях.
В результате власть великого князя утвердилась. Это позволило предотвратить окончательное раздробление Руси на отдельные самостоятельные княжества.
Находясь в Чернигове, Владимир постоянно приезжал к своему отцу, преодолевая по сто шестьдесят вёрст верхом на коне. Выехав утром, он поспевал к вечерней службе в Киев. По существу, Мономах стал соправителем великого князя.
По кончине Всеволода вновь разгорелась междоусобная распря. Старший сын князя Изяслава Святополк, как старший в роду по лествичному праву, становился первым претендентом на звание великого князя. Владимир уступил ему занятый было престол, не желая возобновлять братоубийственную войну, хотя сила была на его стороне. Он выехал в Чернигов, став «братом молодшим».
Святополк, желая доказать свою храбрость, горел жаждой наказать половцев за их набеги. Имея всего восемьсот дружинников, он готовился к походу. Напрасно Владимир доказывал ему, что этого войска недостаточно. Нужны десятки тысяч. Всё напрасно. Святополк выступил в поход, и Мономах вынужден был присоединиться, хотя и понимал всю пагубность такого шага. За рекой Стугной русская рать изготовилась к битве. На правом крыле выстроилась дружина Святополка, на левом – черниговцы Владимира, в центре – переяславцы князя Ростислава Изяславича. Половцы решительно атаковали киевлян. Князь Святополк и его дружинники сражались мужественно, но были смяты половецкой конницей. Ряды русского войска смешались. Пришлось спасаться бегством. Переправляясь через реку, Ростислав начал тонуть в тяжёлых доспехах. Владимир бросился к нему на помощь, но сам чуть не погиб. Спасли верные дружинники. Остатки дружин заперлись в Чернигове и Киеве, предоставив окрестности на полное разграбление кочевников. Святополк был вынужден заключить с половцами невыгодный мир и жениться на дочери хана Тугоркана (в русских былинах его имя сохранилось как Тугарин Змеевич). Такое имя тоже использовалось.
Стало ясно, что одолеть столь опасного врага можно только совместными усилиями всех русских князей. Вместо этого междоусобицы продолжились. Теперь уже Олег Тмутараканский (двоюродный брат Владимира по прозвищу Гориславич) потребовал себе в удел Чернигов, ссылаясь на старшинство его отца Святослава. Владимир и на этот раз решил уступить и выехал с семьёй из Чернигова в Переяславль. Однако Олег не угомонился и при помощи половцев захватил Муром, убив Мономахова сына Изяслава. А затем захватил Ростов и Суздаль.
Тогда за отца и братьев вступился старший сын Мономаха, Новгородский князь Мстислав. Он разгромил войско своего дяди и вернул ростовские земли братьям. Мономах, не желая дальнейшего кровопролития, обратился к Олегу с увещевательным письмом: «Долго печальное сердце моё боролось с законом христианина, обязанного прощать и миловать: Бог велит братьям любить друг друга… Ныне в чести и в славе, завтра в могиле, и другие разделят наше богатство! …Убив моего сына и твоего собственного крестника, видя кровь сего агнца, видя сей юный увядший цвет, ты не пожалел об нём… Не укоряю тебя безвременною кончиною любезного мне сына: и знаменитейшие люди находят смерть в битвах; он искал чужого и ввёл меня в стыд и в печаль, обманутый слугами корыстолюбивыми. Но лучше, если бы ты, взяв Муром, не брал Ростова и тогда же примирился со мною. Если имеешь совесть, если захочешь успокоить моё сердце и с послом или священником напишешь ко мне грамоту без всякого лукавства, то возьмёшь добрым порядком область свою, обратишь к себе наше сердце, и будем жить ещё дружелюбнее прежнего. Я не враг тебе … Мы выгнали тебя из Чернигова единственно за дружбу твою с неверными. … Богу известно, что я желаю добра Отечеству и братьям. Да лишится навеки мира душевного, кто не желает из вас мира христианам! Не боязнь и не крайность заставляют меня говорить таким образом, но совесть и душа, которая мне всего на свете драгоценнее».
Это назидательное послание, многократно переписанное впоследствии потомками, не вразумило самого Олега, и он выступил уже против Мстислава, но был разбит на реке Клязьме и бежал в Рязань.
Съезд князей в Любече. Художник С. В. Иванов. 1910 г.
Все эти трагические события со всей наглядностью показали пагубность для Русской земли княжеской междоусобицы. Владимир Мономах уговаривал всех удельных князей собраться вместе и прекратить распри. В знаменательный для Руси 1097 год в Любече собрались русские князья.
Несмотря на взаимную подозрительность и прежние обиды, князья-братья договорились прекратить вражду: «Зачем губим Русскую землю, сами между собой устраивая распри? А половцы землю нашу разоряют розно и рады, что между нами идут войны». Ради прекращения взаимных претензий было определено: «Каждый держит отчину свою». Это решение было невыгодно Мономаху, поскольку закрепляло черниговские земли не за ним, а за строптивым Олегом, прозванным Гориславичем. Но давало возможность князьям мирно уживаться. «Да будет земля Русская общим для нас Отечеством, а кто восстанет на брата, на того мы все восстанем».