в 1804 году, за двадцать последующих лет континент посетили десятки русскихсудов, и Бразилия была первой страной Нового света, к берегам которойпричаливали все суда, а порт Рио-де-Жанейро - их обязательной стоянкой. Поэтомунаибольшее количество описаний пришлось на долю именно этой страны, котораяпоражала русских путешественников буйством и пышностью тропической природы иприводила их в состояние романтического восторга. "Многие описываливеликолепную природу Бразилии, но никто еще, пожалуй, не смог найти слов,способных передать все очарование ее дивной красоты. Только обладая самым богатымвоображением, можно представить себе эти живописные ландшафты, эту пышнуюисполинскую растительность, которая во всем своем многообразии, сверкаятончайшими переливаниями красок, щедро покрывает долины и горы вплоть доморского побережья", - так описывал свои впечатления известный флотоводецОтто Коцебу (19, С.586).
Исследователи отмечают, что нет ни одной книги, ни одногоочерка, ни одного частного письма, где бы моряки-путешественники не пыталисьвоссоздать величие природы Америки в возвышенно-романтическом ключе (там же,С.584). Произведения русских путешественников принимали участие в формированииромантической культуры в России, но значения этих книг и их романтическийхарактер были осознаны русским читателем не сразу. Поначалу отечественныечитатели проявили слабый интерес к произведениям русских путешественниковначала века. В. Белинский с горечью писал, что "известные путешествияКрузенштерна вокруг света, изданные в 1809 - 1813 годах на русском и немецкомязыках, и путешествия Лисянского, изданные в 1812 году на русском и английскомязыках в России разошлись по 200 экземпляров каждая, меж тем, как в Германиивышло три издания Крузенштерна, а в Лондоне продана за две недели половинаэкземпляров Лисянского".
Но к середине 20-х годов XIX века положение меняется.Именно русские романтики привлекают внимание читающей публики к произведениямпутешественников и включают эту литературу в круг собственных интересов. В 1829году Н.А. Бестужев опубликовал в "Полярной звезде" статью, где говоритсяследующее: "Как изъяснить прелесть нового, неиспытанного чувствования привиде особенной земли, при вдохновении неведомого бальзамического воздуха, привиде незнаемых трав, необыкновенных цветов и плодов, которых краски вовсе незнакомы нашим взорам, вкус не может быть выражен никакими словами исравнениями. Сколько новых истин открывается, какие наблюдения пополняютпознания наши о человеке и природе с открытием земель и людей НовогоСвета" (19, С. 589).
Записки русских путешественников вдохновили литераторов насоздание художественных произведений, действие которых происходит в Бразилии.
Одной из первых появилась повесть З. Волконской "Двабразильских племени, или Набуайа и Зиуайе" (19, С.592), написанная нафранцузском языке. Сюжет повести основан на любовной коллизии, котораяразворачивается на фоне буйной тропической природы.
Такое романтическое представление о Бразилии укреплялосьпереводами французских сентиментально-мелодраматических произведений. Наиболееяркий пример - повесть Пужана о несчастной бразильской обезьянке"Жоко", ставшей жертвой неблагодарного человека. Повесть имелаоглушительный успех в Париже, а потом в России, где она была переведена в 1825году Н.А. Полевым. Позже повесть была переделана в пьесу, не сходившую со сценымного лет. Эту пьесу видел в детстве Ф.М. Достоевский и "долгое времябредил ею" (там же, С. 593).
Романтический образ Бразилии появляется в 30-х годах XIXвека и в русской поэзии, о чем свидетельствует опубликованное в 1838 г.стихотворение В. Бенедиктова "Ореллана". В нем вдохновенно воспетавеликая бразильская река Амазонка (Ореллана - ее второе название), котораявыступает в стихотворении как воплощение женского начала:
Взгляните, как льется, как вьется она -
Красивая, злая, крутая волна!
Это мчится Ореллана
К черной бездне океана.
Как отмечают Кутейщикова и Файнштейн, "одушевлениеприродных сил, которые встречаются в "Ореллане", вполне соответствуетманере поэтов-романтиков самой Латинской Америки, изображавших окружающий ихмир" (там же).
Со временем Бразилия становится модной темой. Она часторазрабатывается в псевдоромантических произведениях, о которых с иронией писалА.В. Дружинин: "Мысль читателя начинает порхать между лианами и бананами,бамбуками и золотисто-смуглыми красавицами" (19С.593).
Однако, несмотря на издержки процесса, романтическиепроизведения на "бразильскую тему" сыграли определенную роль встановлении русского романтизма. Глава 2. Начальный этапрусско-бразильских литературных связей.20-30-е годы XIX века
В конце 20-х - начале 30-х годов XIX века, по мнению Л.Шура, начинается новый этап развития русско-бразильских литературных связей,который характеризуется появлением первых переводов бразильской литературы нарусский язык (58, С.77). Весьма символичен тот факт, что первым переводчикомбразильской литературы был А.С. Пушкин.
В 1826 - 1827 годах он перевел стихотворение бразильскогопоэта Томаса Антонио Гонзаги, которое печатается в собраниях сочинений Пушкинапод заглавием "С португальского" ("Там звезда заривзошла..."). Впервые на этот перевод обратил внимание Н. Лернер,опубликовав в No 4 "Русского библиофила" за 1916 год статью"Пушкин и португальский поэт" (328). В статье говорится, что впервыеэто стихотворение было напечатано П.А. Анненковым в мемуарах "Материалыдля биографии Пушкина", а поправки и дополнения в описания хранящихся вРумянцевском музее бумаг внес И.Е. Якушкин. Внизу рукописи рукой Пушкинаприписано: "Gonzago", таким образом, имя автора оригинального текстабыло указано.
В своей статье Лернер предположил, что Пушкин сделалперевод непосредственно с оригинала, поскольку, зная итальянский и испанскийязыки [последний, по словам отца поэта, он выучил в зрелом возрасте] (328,С.75), он мог овладеть еще одним романским языком. Лернер также предположил,что Пушкин мог познакомиться с подлинником стихотворения в Одессе, где быломного португальских моряков. В этой статье Лернер приводит оригинальный текстстихотворения и сообщает, что оно принадлежит циклу "Marilia deDirceo" ("Дирсеева Марилия") Томаса Антонио Гонзаги, по прозвищуDirceo, поэта "заокеанской аркадийской школы".
В конце статьи Лернер высказывает свое мнение о переводе идает краткую характеристику Пушкина-переводчика, который "выступает здесьсо своими обычными чертами вдохновенного перелагателя, подчиняющегося чужимобразам и настроениям лишь постольку, поскольку они соответствуют егоэстетическому вкусу и изощренному чувству меры, и сплошь да рядом превосходитпервоначального автора" (328, С.77). По мнению Лернера, Пушкин, сохранив впервых семи строфах своего переложения значительную близость к подлиннику,поубавил чувствительности в конце, в результате произведение под пером Пушкинапреобразилось во всех отношениях к лучшему. Таким образом, Лернер первымобратил внимание на это стихотворение Пушкина, ранее печатавшееся во всехсобраниях его сочинений без всяких комментариев. Кроме того, несомненныйинтерес представляют взгляды автора на перевод как на свободное переложениеоригинала, который при необходимости следуют "улучшить". Такая точказрения весьма характерна для литературоведения того периода.
Четыре десятилетия спустя академик М.П. Алексеев в статье"Пушкин и бразильский поэт" (326) убедительно доказал, что Пушкин небыл знаком с оригинальным текстом, а прочел его во французском переводе Эженаде Монглава, который перевел два центральных произведения бразильскойлитературы 18 века: "Дирсееву Марилию" Томаса Гонзаги и эпическую поэмуСанта Риты Дурана "Карамуру". Работы этого французского американистабыли известны русским читателям в 10-х начале 20-х годов XIX века. В переводеМонглава познакомился со стихотворением Гонзаги и Пушкин. Далее Алексеевутверждает, что интерес Пушкина к произведению Гонзаги не был случаен, егопривлекла судьба бразильского поэта.
Томас Антонио Гонзага (1744 - 1810 гг), самый выдающийся иизвестный поэт Бразилии XVIII века, был участником заговора в Минас-Жерайсе,которым руководил лейтенант Жоаким Жозе да Силва Шавьер, известный во всем мирекак Тирадентис (331). Заговорщики ставили целью освобождение Бразилии отпортугальского владычества и установление республиканского строя. Гонзага какюрист был автором конституции будущей бразильской республики. В числе заговорщиковбыли представители различных социальных слоев: ученые, юристы, военные,землевладельцы, торговцы.
Когда Гонзага, окончив Коимбру, вернулся в Бразилию, вМинас - Жерайсе уже существовал кружок либерально настроенных поэтов, которыйназывался "Аркадия". Каждый член кружка подписывался псевдонимом.Гонзага назывался Дидрсеем. В 1788 году в этот кружок вступила группарадикально настроенных студентов, в том числе и Тирадентис, и литературныйкружок превратился в засекреченную политическую организацию.
Независимая Бразилия, свободная культура и наука,освобождение от диких и грабительских налогов, национальные университет, суд,администрацию и правительство - таковы были цели заговора, названногопортугальцами "Инконфиденсия", т.е. "Измена". В мае 1789года заговор был раскрыт, его участники арестованы и приговорены к смертнойказни. Затем королевским указом смертная казнь для всех участников заговора,кроме Тирадентиса, была заменена пожизненной ссылкой. Тирадентис был повешен 21апреля 1792 года в Рио-де-Жанейро, дом его был снесен, а дети объявленыопозоренными. Томас Гонзага и его друзья, поэты "минаской школы" -Клаудио Мануэля да Коста и Алваренго Пейшото - провели несколько лет в тюрьме,а затем были отправлены в африканскую ссылку. Местом ссылки Томаса Гонзаги сталМозамбик. Но дух Гонзаги не был сломлен. Находясь в тюрьме, он создает вторую