К.Я. Грот говорит: «Славяне, первобытная родина которых в Европе, несомненно, охватывала значительную часть Карпатской области, после передвижения в первые века христианской эры германских племен на запад в Италию, остались господствующим в этих землях оседлым народом, неудержимой волной разлившимся по всему Балканскому полуострову, по берегам Адриатики, на запад – в края Альпийские, а на севере составлявшим одно сплошное целое с северо-восточными соплеменными ветвями»[96]. Карпатские славяне дали ветви, образовав «на севере и севере-западе земли польские с остатками родственных им славян прибалтийских и полабских, на западе – земли чешско-славянские с их передовыми и сторожевыми чешскими аванпостами, на юго-западе и юге, от восточных Альп и берегов Адриатики до Черного, «Русского» моря, широко раскинувшаяся к югу земли словенцев, хорватов, сербов и болгар».
Что касается русских славян, то еще задолго до образования Киевского княжества в Русской равнине намечается три главных пункта: Тмутараканская Русь, Киевская Русь и Новгородская Русь[97].
В этой местности преемственно жили скифы, сарматы и славяне. Несомненна тесная родовая связь этих народов, точно так же племенно связанных с аланами.
Что же собой представляли русские славяне?
«Они были рослы, статны, красивы, имели светло-русые волосы, серые остро-проницательные глаза. Взгляд у них был скорее воинственный, чем свирепый. Наиболее знатные отличались бритыми подбородками и длинными усами. Остроконечные шлемы покрывали их чубатые подстриженные кругом головы. Сверх кольчуги на них накинуты плащи, углы которых застегивались пряжкою на правом плече. Их вооружением были стрелы, копья, секиры и мечи с широким обоюдоострым лезвием, а щиты, суживающиеся книзу, были так длинны, что прикрывали почти все тело»[98].
Они проявляли воинственность, храбрость и неустрашимость, энергию, подвижность, выносливость, терпеливость, презрение к лишениям, способность приспособления к меняющейся обстановке, веселый нрав и презрение к удобствам жизни и лишениям. Это был народ, по мнению современников, в своем природном варварстве во многом стоявший выше просвещенных греков. Правосудие у него запечатлено было в умах, а не в замыслах, воровство у него было редко и считалось важнее всех преступлений, золото и серебро скифы столько же презирали, сколько прочие смертные желали оного.
В пище и одежде были умерены, не знали дорогих тканей, а покрывались только шкурами. Их воздержанность сохраняла правоту их нравов, потому что они ничего чужого не домогались. Они в победах ничего не искали, кроме славы. Они не были ни злобны, ни лукавы.
Известный историк Иловайский говорит: «Из всех способностей, которыми природа щедро оделила славянское племя, наиболее драгоценными являются предприимчивость, мужество и способность созидательная – изобретательность, трудолюбие и терпение. Славянорусское племя уступает немецкому в сосредоточенности, устойчивости и силе характера, но даровитость славян обусловливалась излишнею впечатлительностью и излишнею подвижностью».
Особенно же резко выделяются у русских славян доброта, чистосердечие, искренность, прямота, сочувствие и благожелательность. На первый взгляд является противоречием сочетание: воинственность и кротость. Однако это факт. Наши предки, как и потомки, были воинственны, храбры и львами мужества с врагами и примером доброты и сострадательности к побежденным, даже к немцам.
В труде русские славяне проявляли упрямство и иногда медлительность. Открытая беспредельная равнина выработала в них удаль, а лесная жизнь – осторожность, хотя нередко вела и к беззаботности.
Мать являлась воспитательницей детей, и она их воспитывала в духе мужества, храбрости и воинственности. Нередко неприятель между павшими славнейшими воинами находил женщин, защищавших честь своей Родины с мечом в руках наравне с мужчинами. Матери учили детей не забывать нанесенных их родным и ближним обид.
Славяне все гостеприимны. Целомудренность также присуща всем славянам, как мужчинам, так и женщинам.
Будучи свободолюбивыми, славяне не любили подчиняться другим, откуда вытекала та несчастная национальная рознь и ссора, которая так много причиняла бед и русским, и всем славянам. Только общая великая беда заставляла их объединяться, и тогда это была страшная сила.
Русские славяне были очень религиозны и до принятия христианства обожали стихии и дивы природы. У них было много больших и малых божеств.
Таковы были основные черты наших предков. Тысячелетняя жизнь, полная борьбы, гнета, ига и потрясений, не могла не отозваться и на характере русского народа.
Кое-что доброе изгладилось и придавлено, кое-что недоброе прибавилось. А так как наша Родина слишком велика и характер бедствий был очень различен, то не диво, что в этой Великой Нации мы усматриваем некоторые второстепенные черты характера, несколько отличающие одну часть племени от другой. Но эта разница слишком ничтожна и не мешает основному национальному единению. Разница столь ничтожна, что положить границу между одной и другой частью нет возможности. И Великороссия, и Малороссия, и Белоруссия, и Червонороссия, Галиция, Буковина, и Угорская Русь едино суть – Великая Россия.
8. Деятели, образующие нацию. Единицей человеческих обществ[99], населяющих земной шар, является нация. По мнению Фуллье, только через посредство нашей национальности мы принадлежим к человечеству, и народ является естественной единицей, более или менее централизованной. Гумплович говорит, что раса – это единица, создавшаяся в течение истории в процессе общественного развития и путем этого развития.
Если нация есть единица, если нация есть лицо, то она должна иметь свое собственное место и свою собственную душу. Она должна представлять собой образованное вещество и ему соответствующую душу или сочетание проявлений, соответствующих количеству, качеству и своеобразному сочетанию начал, образующих единицу.
Допуская бытие вещественной и духовной своеобразной единицы, мы должны вместе с тем допустить, что эта национальная единица образовалась под влиянием известных условий земного бытия. Какие же условия больше всего и сильнее всего воздействуют на устроение этой единицы?
Такими важнейшими условиями и даже причинами являются главным образом две группы явлений: наследственность и среда. Каждый из этих деятелей имеет важное значение, но сильнее действует все-таки наследственность.
Что такое наследственность? «По своей сущности наследственность есть тождество, повторение одного существа во многих»[100]. Посредством акта рождения, из которого вытекает наследственность, существо производит себе подобных. Наследственность является в нашей жизни той охранительной и сохранительной силой, которая стремится во что бы то ни стало закрепить основные черты организации предка во всем его следующем поколении. На первый взгляд может показаться, что под влиянием наследственности человечество не может не только совершенствоваться, но и видоизменяться, ибо каждый сын будет являться фотографическим снимком своего отца. Но в образовании будущего потомства принимают участие два начала: отец и мать. Дитя этой пары сочетает сходные черты родителей и вычитает качества противоположные и различные.
Такое сочетание различных вещественных и духовных начал ведет к созиданию чего-то совершенно своеобразного и отличного от свойств родителей, сходного и с отцом, и с матерью, но не тождественного. Этим дается основание образованию личности, особой индивидуальности человека.
Позволю себе добавить, что природа способствует одолению здоровых качеств над нездоровыми, болезненными, почему весьма естественно, что человечество шествует к совершенствованию и возрождению, а не к упадку и вырождению.
Таким образом, наследственность является началом не только сохранительным, но и совершенствующим и способствующим развитию и движению вперед основных свойств, присущих данной нации.
Не следует, однако, понимать наследственность в форме непосредственной передачи физических и душевных свойств от родителей к детям. Национальная наследственность разумеет и восприятие потомками духовных даров, духовных богатств, духовных творений последним поколением от всех предшествующих поколений. Только эта общность данного поколения с чувствами, убеждениями, верованиями и интересами, созданными наследственными накоплениями, придаст душевному складу нации сходство и большую прочность и устрояет крепкую силу нации.
Небезынтересно и то, что это духовное наследство в полной силе возможно к унаследованию только лицами той же нации и недоступно лицам другой нации. «Различные элементы цивилизации какого-нибудь народа, будучи только внешними знаками его психологического склада, выражением известных способов чувствования и мышления, свойственных данному народу, не могут передаваться без изменений народам совершенно иного психического склада. Передаваться могут только волнения, поверхностные и не имеющие значения формы»[101].
Как физическая, так и душевная наследственность настолько сильны, что в нациях их свойства и качества не могут совершенно уничтожаться влиянием среды и только одна наследственность, включающая новые национальные начала, может вытеснить проявления древней наследственности и создать новую нацию. «Новая среда, моральная или физическая, действует глубоко только на новые расы… Одна только наследственность достаточно сильна, чтобы бороться с наследственностью» (Лебон).
Значение национальной наследственности осложняется еще и тем, что наши сознательные поступки вытекают из существа бессознательного, создаваемого в особенности влиянием наследственности. Сюда относятся все бесчисленные оттенки, составляющие душу нации. Кроме открыто признаваемых причин, руководящих нашими действиями, существуют еще тайные причины, в которых мы не признаемся, но за этими тайными причинами есть еще более тайные, потому что они неизвестны нам самим. Большинство наших ежедневных действий вызывается скрытыми двигателями, ускользающими от нашего наблюдения.