Воспитание – искусственное созидание в наших детях таких физических и душевных идеалов, какие мы считаем наивысшими и наилучшими. При этом мы забываем два важные условия: 1) каждая личность и каждое поколение идет дальше нас вперед и 2) каждая личность и каждое поколение своеобразны и отличны от нас. Поэтому всякая наша попытка и всякое наше стремление создать и внедрить в будущие поколения наши идеалы есть уже покушение на их личность и попытка к задержке и подавлению их самобытности. Мы стремимся в наших детях сдержать избыток задатков низменного, усилить начала прекрасные и поднять слабо развитые начала доброго и разумного. Но разве то, что мы сегодня считаем разумным, прекрасным и добрым, и завтра будет таким? Совсем нет. Нравственные начала и нравственные понятия не есть математическая непреложная истина. Они изменчивы и очень изменчивы. Поэтому всякое насилие, всякая искусственная навязанность в деле воспитания, особенно систематическая и назначенная казенно на долгое время, нередко влекут за собой подавление личных качеств, задержку развития и совершенствования особи и поколения, равенство и приравнение, а следовательно, рабство, нравственный гнет и задержку развития и совершенствования нации. Наилучшим тому доказательством служит воспитательная классическая система Толстого, Делянова и Аничкова. Много вреда принесли русским гнет и иго удельно-вечевого княжества. Много принесло вреда русским монгольское иго. Много задержало развитие русского народа бюрократическое иго XIX в. Но едва ли не большее еще рабство создало в России иго воспитательное по системе Делянова и Аничкова. Это рабство падало на души лучшей части русского народа, его просвещенной части, и притом на души юные, только представляющие собой нежные ростки душевных проявлений.
Воспитание делится на две части – собственно воспитание и образование, но они так тесно связаны между собой, что их трудно отделить одно от другого.
Основное положение при применении воспитания к детям должно состоять в том, чтобы оно прежде всего соответствовало национальной душе и национальному характеру детей, а затем чтобы оно соответствовало требованию и запросам данного поколения. Наконец, это воспитание должно быть личным, индивидуальным, то есть соответствующим особенностям и задаткам данной особи. Воспитание трафареточное, прописное, министерское, дидактическое, а вместе с тем ныне и деспотическое приносит нации вред и должно быть всячески исправляемо и пополняемо.
С этой точки зрения образование родительских кружков при средних учебных заведениях имеет весьма важное и серьезное значение. Нет слов, педагоги – люди, вполне имеющие право и на уважение, и на доверие, и на руководство. Но они специалисты и на все смотрят со слишком узкой, своей точки зрения. Они могут вносить и вносят погрешности именно пребыванием в своей непогрешимости. Родители – элемент новый. Это тот свежий воздух, который врывается в затхлую атмосферу. Они вносят в педагогический совет заявления о потребах жизни, о нуждах общества, о современной необходимости. Никто не станет требовать, чтобы педагоги исполняли все то, о чем заявляют родители, но ни один честный педагог не станет отрицать важности, пользы и необходимости прислушиваться к тому, чего требует жизнь и современная обстановка бытия.
Мы должны в утешение себе добавить, что не одни мы подверглись классическому эксперименту. Тот же искус испытали и наши друзья французы. Вот что говорит известный писатель Поль Бурже: «Наша воспитательная система создает только ограниченных буржуа без инициативы и без воли или анархистов, два типа одинаково опасных – цивилизованного человека, бесплодно вращающегося либо среди бессильной пошлости, либо увлеченного безумием разрушения…»
Тэн говорит так: «Наши школы не дают своим ученикам такой подготовки, более важной, чем всякая другая, не снабжают его необходимой твердостью здравого смысла, воли и нервов, а наоборот, вместо того, чтобы образовать ученика для предстоящих ему условий жизни, школа лишает его необходимых для этого качеств. Отсюда вытекает то, что его вступление в жизнь, его первые шаги на поприще практической деятельности часто сопровождаются рядом неприятных поражений, вызывающих у него чувство огорчения и оскорбления, долго не исчезающее и порой искалечивающее его навсегда»[103].
«Но такая система воспитания, – говорит Фуллье, – несет гораздо большую опасность: она внушает тому, кто ее получил, отвращение к условиям своего общественного положения… Вместо того чтобы подготовить людей для жизни, школа приготовляет их только к занятию общественных должностей, где можно достигнуть успеха, не проявляя ни малейшей инициативы и не действуя самостоятельно… Приобретение таких познаний, которые затем не могут быть приложены к делу, служит верным средством к тому, чтобы возбудить в человеке недовольство…»
Я так долго остановился на великом вреде в деле уродливого воспитания ложных, ненациональных и даже антинациональных воздействий классической системы потому, что ни одна из наций не пострадала так от него, как наша родная русская нация[104]. Ибо в России это воспитание проводилось министерским деспотизмом, а русский министерский деспотизм был лютее деспотизма персидских сатрапов. Эта гибельная система русского классического воспитания достойна внимания потому, что и ныне еще не улеглась склонность у некоторых лиц вернуться к столь милой рабовладельческой системе, которая еще так недавно царила у нас. Еще до сих пор мы не добились того, чтобы наша система воспитания была национальной, то есть реальной и профессиональной. Голоса таких авторитетов, как Менделеев и др., могут ли значить что-нибудь для наших бюрократических сатрапов.
Между тем воспитание в деле образования национальной души и национального характера, после наследственности, играет самую важную и самую существенную роль. Воспитание спасает и укрепляет нацию, если оно национально, и губит нацию, если оно антинационально.
Прошлое нации. Настоящее – дитя прошлого и родитель будущего. Всякая нация в настоящем есть плод ее прошлого и основана для созидания будущего. Поэтому весьма естественно, что нация в настоящем есть только последствие всего предшествующего ее периода – и это прошлое, ее история, бесспорно, имеет весьма важное значение в образовании нации. Несомненно, на характер русской нации оказывали влияние беспредельная равнина, ровный умеренный климат, плодородие земли, прекрасные речные пути сообщения, но несомненно также и то, что на национальной душе русского народа сильно отразилось и иго удельно-вечевое, и иго татарское, и иго бюрократическое, и иго классическое и т. д. Поэтому весьма естественно, что прошлое нации является весьма важным деятелем в создании ее настоящего, причем в этом созидании принимали участие как природа и окружающие обстоятельства, так и сама нация.
Приспособление путем подражания, просвещение, веками совершенствующееся, воспитание в духе национального бытия, окружающие нравственные влияния, законодательство, экономический строй страны и взаимоотношения с соседними нациями не могут не воздействовать на национальный характер и душу нации. Веками среда воздействует на человека, как и человек на среду. Социальный подбор благоприятствует бытию одних лиц и служит к гибели других. Этим самым он воздействует и на свойства самой нации.
Социальный подбор при столкновении лиц ведет к гибели слабейших и торжеству сильнейших. То же бывает и с нациями: слабейшие в борьбе падают, сильнейшие господствуют. История есть летопись этой борьбы, но история – повествование постепенного роста, развития, совершенствования и видоизменения данной нации, поэтому прошлое есть важнейший деятель в созидании настоящей нации.
Душа и характер нации. Прежде чем касаться душевных свойств той или другой нации, следовало бы установить ее физические качества, ибо не подлежит сомнению, что душевные свойства во многом зависят от физических качеств и во всяком случае стоят с ними в тесном соотношении. Лебон говорит: каждый народ обладает душевным строем столь устойчивым, как и его анатомические особенности, и от него-то и происходят его чувства, его мысли, его учреждения, его верования и его искусство[105]. Некоторые полагают даже, что сила характера зависит от длины мозга, тогда как умственная сила связана с широтой передней части мозга. Поэтому германцы должны отличаться большой энергией, инициативой и индивидуальностью, тогда как французы и русские – большим умом, обилием и высотой талантов и вообще мыслительными дарованиями (Фуллье).
Изучение физических свойств наций составляет предмет особенной науки антропологии и отняло бы слишком много места в данной работе. Поэтому я ограничиваюсь только изучением душевных свойств нации.
Что такое душа? Мы воздержимся от теологического определения этого понятия и ограничимся естественно-научным. С последней точки зрения, согласно некоторым мнениям, душа есть проявление отправлений нервной системы, по другим, душа есть энергия центральной нервной системы. Спрашивается, что же такое душа нации? По Лебону, жизнь народа, его учреждения, его верования и искусства суть видимые проявления невидимой души нации… Душа народа – моральные и интеллектуальные особенности, составляющие синтез всего его прошлого, наследство всех его предков и побудительные причины его поведения… Тот запас идей и чувств, который приносят с рождением на свет все особи одной и той же расы, образуют душу расы. К этим проявлениям души относятся язык, учреждения, убеждения, верования, искусство, литература и прочие проявления цивилизации.
Невидимая в своей сущности, эта душа очень видима в своих проявлениях, так как в действительности она управляет всей эволюцией народа… Умершие поколения передают нам свою физическую организацию, они внушают нам также свои мысли. «Покойники суть единственные неоспоримые господа живых. Мы несем тяжесть их ошибок, мы получаем награду за их добродетели».