Другой случай имитации агрессии – т. н. аггро (термин английского ученого-психолога Питера Марша, 70-е гг. XX в.), что означает особые ритуальные действия перед проявлением настоящей агрессии или вместо нее. Эти действия могут быть как вербальными (например, речевки футбольных «фанатов»), так и невербальными (например, жреческие племенные пляски, жесты и движения слушателей рок-концерта и т. п.).
Как можно установить присутствие в общении речевой агрессии? Можно ли считать, что агрессия проявляется в любом грубом по форме высказывании?
Квалифицировать любое высказывание с точки зрения проявления в нем агрессии возможно только в том случае, если мы опираемся на контекст речевой ситуации, т. е. анализируем конкретные условия общения: место, время, состав участников, их намерения и отношения между ними.
Условиями проявления речевой агрессии в данном высказывании или конкретной речевой ситуации являются, прежде всего, следующие:
– отрицательное коммуникативное намерение говорящего (например, унизить адресата, выразить негативные чувства и эмоции и т. п.);
– несоответствие высказывания характеру общения и «образу адресата» (например, фамильярное обращение в официальной обстановке; обращение только к одному собеседнику при групповом общении; обидные намеки в адрес собеседника и т. п.);
– отрицательные эмоциональные реакции адресата на данное высказывание (обида, гнев, раздражение и т. п.) и отражающие их ответные реплики (обвинение, упрек, отказ, выражение протеста, несогласия, ответное оскорбление и т. п.).
Так, в неофициальной ситуации, характеризующейся общей позитивной установкой на взаимопонимание и согласие, высказывания типа «Иди ты!» или «Врешь, гад!», являющиеся по форме грубым требованием или оскорблением, в определенной ситуации могут выражать удивление или выступать своеобразной формой положительной оценки. В последнем случае они приблизительно соответствуют по смыслу междометиям, вроде «здорово!», «ух ты!».
Фраза «Я убью тебя!» может в зависимости от контекста звучать и как серьезная угроза, и как шутливое восклицание, и как косвенное приглашение к словесной игре.
Необходимо также отличать вербальную агрессию от смежных и сходных явлений речи.
Прежде всего следует отграничить данное явление от употребления в речи инвективы (ругательств, бранных слов и выражений) и использования вульгаризмов (отмеченных особой резкостью, грубостью просторечных слов и выражений в качестве параллельных обозначений понятий, которые можно выразить литературными вариантами).
Известно, что грубые высказывания, особенно в детской речи и общении подростков, могут употребляться не только с целью оскорбить или унизить адресата, а часто просто… «по привычке». Происходит это, очевидно, по причине низкого уровня речевой культуры, бедности словарного запаса, отсутствия умения выражать свои мысли и чувства литературным языком и элементарного неумения общаться. Иногда человек стремится подобным образом продемонстрировать «знание» ненормативной лексики, показать свою «взрослость», «раскрепощенность», «оригинальность» (см. зад. 4–6).
Употребление вульгаризмов и инвективы, хотя и не обязательно является проявлением речевой агрессии, тем не менее демонстрирует невоспитанность, бестактность говорящего, низкий уровень его речемыслительной культуры. Эту особенность брани отмечал еще Аристотель: «Из привычки так или иначе сквернословить развивается и склонность к совершению дурных поступков». Недаром считается, что речь человека – это его самохарактеристика, и, перефразируя известное изречение, вполне можно утверждать: «Скажи мне, как ты говоришь, и я скажу, кто ты».
Таким образом, анализируя речь детей и подростков, важно помнить и учитывать следующее:
! Вульгарное и инвективное словоупотребление само по себе не выражает речевую агрессию, но однозначно создает грубо-неприемлемую тональность речи, опошляет общение, может провоцировать ответную грубость.
Помимо этого важно отличать проявления вербальной агрессии от специфических форм речевого поведения в детской и молодежной субкультуре.
Детская речевая среда, являясь неотъемлемой частью логосферы практически любого народа, обладает при этом рядом специфических особенностей, которые позволяют рассматривать ее как своеобразный пласт общенациональной речевой культуры, особую субъязыковую подгруппу. В этой среде вульгаризмы, брань, ругань часто трансформируются в качественно иные по своим целям и мотивам социально-речевые явления.
Так, в речи подростков инвектива может выступать как средство установления контакта, достижения единения или способа узнавания друг друга членами определенной группы общающихся (одноклассников, членов дворовой компании, компании по интересам и т. п.). Например, приветствуя члена своей компании, ему говорят: «Привет, падло! Вали к нам!» (см. также тексты зад. 4). Обязательным условием отсутствия агрессии в подобном высказывании является уверенность говорящего, что адресат не обидится на инвективу, и признание им права собеседника ответить аналогичным образом[1].
В речи детей младшего возраста угрозы («страшилки»), насмешки («дразнилки»), перебранки часто приобретают характер словотворчества, словесной игры, соревнования в речевой изобретательности[2].
От настоящих оскорблений следует также отличать необидные (!) прозвища («клички») и особые ритуальные обращения.
Первые активно используются в детской и подростковой речевой среде. От агрессивных высказываний их отличает относительная эмоциональная нейтральность и отсутствие обидного смысла для адресата. Их назначение – особое называние, специфическое именование, обозначение адресата, выявление его отличительных признаков, выделение из ряда подобных. К подобным наименованиям относятся, в первую очередь, производные от фамилий, имен: «Серый» – Сергей, «Кузя» – Кузнецов и т. п.
Если же «кличка» однозначно претит адресату, расценивается им как неприемлемая, оскорбляющая достоинство, то можно говорить об агрессивном намерении говорящего, употребляющего ее как форму обращения к данному человеку. Часто такими обидными прозвищами выступает изощренное, неблагозвучное, подчеркнуто грубое искажение фамилии. Реальным примером этого может служить обращение шестиклассника к однокласснице в речевой ситуации XI (Приложение 1): «Бабаса» вместо «Бабасина».
Ритуальные обращения бытуют в определенных молодежных группах, чаще всего – в замкнутой, стремящейся к обособлению речевой среде, например, в самых разных молодежных неформальных объединениях, группировках («толкиенисты», «рэпперы», «байкеры», «панки», «скин-хэды» и пр.). Назначение таких, часто носящих вульгарно-инвективный характер, обращений – узнавание друг другом членов данной языковой группы.
Например, слово «гоблин», которое возможно употребить как оскорбление (со значением «уродливый», «некрасивый»), в среде толкиенистов (почитателей таланта американского писателя Р. Толкиена) может использоваться как ритуальное обращение или приветствие. Слово «жаба», которое в повседневном речевом общении может выступать в значении оскорбления, в среде некоторых группировок панков несколько десятилетий назад являлось традиционным обращением к девушке.
Итак, сделаем необходимые выводы:
! Не следует смешивать обидные, оскорбительные, агрессивные высказывания со внешне сходными по форме и смежными по ситуациям употребления высказываниями, встречающимися в детской речевой среде. Агрессивность высказывания определяется только контекстом речевой ситуации, реальными условиями общения.
Какова природа речевой агрессии? Каким образом возникает в человеке склонность к обидному общению? Является ли она врожденной или возникает не сразу, приобретается в процессе жизни в обществе, общении с другими людьми?
В теории, объясняющей природу агрессии человека – ее происхождение, становление, причины и механизмы проявления, существует несколько подходов, различных точек зрения. Все они отражают эмпирический опыт конкретных исследователей и научных школ разного времени, но ни одна из них еще не признана универсальной и исчерпывающей. Объясняется это тем, что в современной науке пока не существует единого мнения относительно истоков и сущности человеческой агрессии.
Поэтому в рамках данного учебного пособия мы лишь кратко рассмотрим основные подходы к изучению агрессии.
1. Психоаналитическая концепция агрессии, или теория влечений
Основоположником этой теории является австрийский врач-психиатр и психолог Зигмунд Фрейд – ученый, которому принадлежит заслуга обращения к проблеме человеческой агрессии как к объекту научного анализа. В рамках теории влечений агрессия определяется как врожденный инстинкт.
Фрейд различает два вида человеческих инстинктов – «первичных позывов»: «инстинкт жизни» (сексуальный, либидо) – созидательный, связанный с любовью, заботой; и «инстинкт смерти» – разрушительный, выражающийся в злобе, ненависти, «приводящий все органически живущее к состоянию безжизненности» [58, С. 375].
В целом приверженцы теории влечений придерживаются пессимистического взгляда на возможность преодоления человеком своей агрессии, полагая, что ее можно лишь временно сдерживать или трансформировать в безопасные формы, направлять на менее уязвимые цели.
Контроль над агрессивными проявлениями, согласно этой теории, определяется необходимостью постоянной разрядки агрессии – выплеска отрицательных эмоций, например, с помощью наблюдения за жестокими действиями, разрушения неодушевленных предметов, участия в спортивных состязаниях, достижения успеха в бизнесе и пр.
Взгляды З. Фрейда отчасти разделялись У. Мак Дауголом, Х.Д. Мюрреем и другими учеными, рассматривающими агрессивный компонент мотивации как один из основополагающих в поведении человека. Впоследствии же многие психоаналитики (например,