а. За внутренним очищением следовало умывание. Только после этого зулусы садились за завтрак.
Утолив голод, они принимались за работу. Исполненные достоинства, держась очень прямо, женщины и девушки шли за водой к источнику или реке. Как и все африканцы, зулусы переносят тяжести не на спине, а на голове, подкладывая под них ицинкату — венок из травы. Затем женщины приступали к домашней работе, которая составляла одну из важнейших обязанностей зулусок. Особое внимание они уделяли полу. Его покрывали сначала растертой между камнями влажной глиной, а когда она высыхала — смесью навоза с водой и полировали, до тех пор пока не образовывался твердый слой. Пол с годами темнел и приобретал сходство с черным деревом.
Женщины срезали траву, которой крыли хижины и кладовые. Они мотыжили землю, сеяли, плели корзины и изготовляли глиняные сосуды, используемые наравне с тыквенными бутылями, собирали топливо и мастерили украшения из стеклянных бус.
Главной обязанностью мужчин был уход за скотом. Подоив корову и вычистив хлев, зулусы занимались резьбой по дереву и плетением, изготовляли боевые щиты, мужские передники и украшения для головы из кожи леопардов и змей, строили хижины, огораживали свою часть крааля, хоронили покойников, расчищали почву для посева, которую, как я уже сказал, обрабатывали женщины. Только табак сеяли и убирали мужчины.
В большом почете у зулусов было ремесло. Особо отличившиеся искусники получали звание иньянги, столь же уважаемое, как у нас звание академика. Можно было встретить иньянга йокубаза — «доктора» резьбы по дереву или иньянга йоквака-ицикатуло — мастера-обувщика. Кузнечное дело считалось наиболее таинственной после колдовства и врачевания областью деятельности. Чужеземец, случайно забредший в кузницу, рисковал поплатиться за это жизнью.
Главным предметом одежды зулуса была мудша — нечто вроде передника, подвязываемого на бедрах. Спереди и с боков мудши свисали пучки бахромы различной формы.
Мудша изготовлялась из тонких кусков меха, чаще всего из шкуры леопарда, а на бахрому шел мех мускусной кошки, ехидны, обезьяны, антилопы. Кроме того, зулусы употребляли шкуру уже сформировавшегося зародыша теленка, очень мягкую и блестящую. Однако ни один из них не заколол бы ради этого украшения животное; только в тех случаях, когда корова погибала перед самым отелом или ее почему-либо приходилось зарезать, зулус разрешал себе воспользоваться шкурой плода. Мудшу дополняли замысловатый головной убор из перьев и пучки козьего волоса, прикреплявшиеся на локтях и коленях.
Женщины довольствовались еще меньшим. Девушки носили набедренную повязку, вышитую мелкими цветными бусами, от которой отходила узкая полоска материи, пропущенная между бедрами, а женщины еще и мудшу. На многих из них я видел прекрасные браслеты, изящные диадемы и множество других украшений, сделанных с большим вкусом.
Широко распространены у зулусов были меховые одеяла. Женщины небрежно перекидывали их через плечо, а мужчины пользовались ими в хижине, где любили снять мудшу и расположиться с комфортом. Если одеяло казалось зулусу слишком теплым, он скидывал его, и тогда только одна амангкеба, корзиночка из тончайшей травы, прикрывала его наготу. С точки зрения своего народа, он и в этом случае считался одетым.
Борода считалась у зулусов признаком мужского достоинства и силы. Поэтому бородатым бурам, которые явились в страну, перевалив через Драконовы горы, зулусы приписывали львиную смелость. Гладко же выбритые англичане вызывали у них презрение. Впоследствии зулусы постепенно отказались от бороды и стали брить ее осколком стекла.
В волосы мужчины обычно вплетали исикоко — черное кольцо из смолы толщиной в средний палец. Его ежедневно полировали мягким листом. Кольцо это не снимали даже ночью, поэтому зулусы во время сна пользовались небольшими деревянными подголовниками. К их помощи прибегали и женщины. Ведь исиколо зулусок — своеобразные прически, напоминавшие свешивающийся назад цилиндр, — обходились им в стоимость козы и оберегались с большой тщательностью. Еще невестой девушка начинала отращивать волосы. Лентой ей служило ползучее растение; жирная красная глина применялась как связывающее и красящее вещество. Замужние женщины носили исиколо до самой смерти, но вдовам приходилось расстаться с прической (к слову сказать, это был далеко не единственный суровый обычай зулусов по отношению к вдовам).
В то время, о котором я говорю, — в конце прошлого века — да и сейчас тоже зулусы возводят хижины только круглой формы (подражание этому можно наблюдать в лагерях для туристов, имеющихся во всех заповедниках). Округлые очертания пользуются предпочтением у зулусов не только потому, что, по их мнению, такая форма лучше противостоит натиску бури. Мир представляется им в виде окружности, где в центре находится великий бог Ункулункулу — очень похожее на человека существо, первый зулус, от которого произошли все остальные. Внутри большой окружности заключена меньшая с королем в центре, она в свою очередь состоит из окружностей меньшего диаметра со старейшинами краалей, а в них вписаны окружности, в которых главенствуют главы семей.
Я был поражен, установив, что многие африканские племена избегают безвредного хамелеона. Как известно, эта маленькая древесная ящерица замечательна тем, что глаза ее могут смотреть в разные стороны, а сама она умеет удивительным образом приспосабливать окраску тела к окружающей среде. У зулусов хамелеон играет весьма своеобразную роль в мифе о мироздании.
По преданию, Ункулункулу, «самый главный», сидя как-то раз перед палаткой у костра, решил, что люди не должны умирать. Он послал хамелеона сообщить им эту радостную весть. Медлительный гонец в поисках лакомых насекомых карабкался с куста на куст, с дерева на дерево.
Тем временем Ункулункулу передумал. Люди не заслужили вечной жизни! Передать эту печальную весть он поручил обыкновенной ящерице, которая стремглав бросилась исполнять приказание и уже сообщила о ней людям, когда наконец появился хамелеон.
— Ункулункулу решил, что вы не умрете! — закричал он, достигнув первого крааля людей.
— Ты опоздал, — раздалось из всех хижин. — Ящерица бегает быстрее тебя и уже сказала нам, что мы все-таки смертны.
Заблуждаются те, кто думает, что эти не тронутые европейской цивилизацией люди не соблюдал'! правил приличия. Мне, чужеземцу, приходилось со скрупулезной точностью следовать всем обычаям зулусов. Я был польщен до крайности, когда вскоре после приезда в Африку меня, стройного, как тополь, юношу, зулусы прозвали «Исипакуа» («Свечка»), ибо это означало, что я вошел в круг их представлений. Зулусы были первыми (и остались самыми дорогими для меня) друзьями, каких я нашел среди африканцев.
При приближении к краалю полагалось выслать вперед слугу. Навстречу ему выходил гонец, чтобы (нравиться, откуда и зачем прибыл гость. Дурные обычаи уже тогда успели испортить хорошие традиции: от ценности подарка, вручаемого гонцу, зависело, скоро ли проводят гостя в хижину вождя. Возможно, что когда-то подношение служило мерилом значения, ранга прибывшего и показывало, насколько срочное у него дело.
Деревню круглой формы ограждал, как правило, колючий кустарник, реже — каменная стена. Если крааль прижимался к холму, главный вход был расположен на той стороне, что лежала ниже. Справа от «большой стороны», именуемой «уланготи олокулу», находились «хижины правой руки», напротив них — «хижины левой руки». Середину крааля занимало наиболее важное для зулусов строение — загон для крупного рогатого скота, а за ним стояла хижина главной жены. Дома, соседствующие с загоном для скота, также располагались по кругу, причем центром каждой группы являлось жилище главы семьи, окруженное жилищами жен и молодежи. Резиденция вождя — индуны — по виду ничем не отличалась от хижин его подданных. У женщин с детьми были свои дома, холостые мужчины, так же как и девушки, селились отдельно.
Для строительства жилищ зулусы не употребляли глины. Они связывали несколько молодых деревьев, искусно оплетали их и полученный таким образом каркас покрывали травой. Крыша свешивалась до самой земли, все сооружение напоминало пчелиный улей. Окон тогда не знали, воздух и свет проникали через дверь, настолько низкую, что при входе приходилось нагибаться. Посередине хижины был устроен очаг — круглое углубление, в котором всегда поддерживали огонь для обогрева помещения. Пищу зулусы готовили в отдельных маленьких постройках…
Хижины не имели дымоходов, и я, войдя внутрь, не сразу мог привыкнуть к удушливой атмосфере. Очень немного было таких жилищ, где угар, выделяемый тлеющими, порой сырыми дровами, не раздражал бы глаза и легкие. Недостаток свежего воздуха усугублялся своеобразным освещением. Молодая девушка — интомби — садилась у очага, держа в руках связку сухой травы тамбуки, зажигала один стебель о другой и высоко поднимала его вверх; медленно сгорая, он освещал лица тех, кто сидел вокруг. Этот обычай — особенно в семьях вождей — удерживался очень долго, даже тогда, когда в лавках начали продавать по доступным ценам стеариновые свечи и керосиновые лампы.
Король зулусов давал аудиенцию, сидя на циновке, в окружении нескольких индуна (младшие вожди, старейшины). Посетителю полагалось молча сесть на правую сторону циновки, после чего король и посетитель целую минуту пристально смотрели друг на друга. «Сагабона», — изрекал наконец король. Это было сокращенной формой «Нги ца ку бона» и означало: «Вижу тебя», точнее: «Изволю тебя видеть».
Затем, как принято при подобных обстоятельствах во всем мире, следовал обмен формулами вежливости. Уважение к гостю зулусы выражали тем, что величали его названием крупного и сильного животного.
— Жирный бык!
— Большой слон!
— Толстый носорог!
— Могучий лев!
Этим церемониал заканчивался, и начиналась беседа о цели и назначении путешествия, о причине, побудившей гостя посетить крааль его величества. Вели беседу, сидя на покрытом циновками земляном полу.