Модель – это представление опыта, как карта – представление территории, или модель самолета – представление настоящего, большого, функционирующего самолета. Представленные здесь модели – это чертежи того, как двигаться от нежелательного к желательному опыту. Эти модели изменения удовлетворяют четырем условиям: (1) они работают, давая те результаты, для которых они предназначены, (2) описание следует технике шаг-за-шагом, так что модель может быть освоена и воспроизведена, (3) в них заложен критерий изящества решения, то есть использования минимума шагов для достижения требуемого результата, (4) они независимы от содержания, то есть обращены к форме процесса, и поэтому обладают универсальной применимостью.
Представленные здесь модели изменения используют явные, операциональные процедуры, чтобы провести человека от одного специфического опыта к другому. Существует возможность дать человеку направление таким образом, что когда он ему следует, то окажется в требуемом месте. Для этого необходимо знание, о том, где человек находится в начальный момент, знание того, где мы хотим его видеть, и знание о возможных путях между начальным и конечным местоположением. Если вы смотрите на лабиринт сверху, довольно просто начертить путь из его центра на свободу. Не имея взгляда сверху, вы будете терять время и энергию на круговые блуждания и тупиковые ходы. Эта книга показывает, как определять начальное или существующее в опыте положение и как специфицировать желаемое положение; она также описывает возможности (с инструкциями) как можно пройти от одного к другому. Инструкции, которыми снабжен каждый выбор, включают способы удостовериться, что путешествующий в своем опыте может придти к желаемому опытному состоянию вновь, уже без вашей помощи.
Помощь клиентам в достижении желаемых состояний немного похожа на головоломку, в которой надо сложить картинку из огромного числа мелких кусочков. Хорошо, если есть возможность посмотреть на картинку на коробке, чтоб представлять себе, какой должна быть картинка. Труднее, если вы совершенно не представляете себе, какой будет картинка, когда она получится. Представьте себе, что вам нужно соединить 3 000 кусочков, без малейшего представления о том, что из этого должно получиться. Нет возможности представить себе целое, но процесс проб и ошибок нужно проводить с крайней осторожностью, и при этом неоткуда взять подтверждение тому, что вы движетесь в правильном направлении. Гораздо легче двигаться, если вы знаете, каким должен быть результат.
Кусочкам разрезанной головоломки соответствуют для психотерапевта структурные элементы опыта – предрасположенности (верования), эмоции (внутренние состояния), мысли (внутренние процессы), действия (внешнее поведение) и физиологические реакции. Человек представляет собой не статическую, а живую головоломку; он движется в пространстве и времени. Число соединительных проволочек конечно, но ими может быть соединено бесконечное разнообразие объектов. Однако в этом есть законы. Определенные принципы и сочетания позволяют колесам крутиться, и если эти условия не соблюсти, движения не получится.
Прежде чем разобраться, как возможен дисфункциональный сексуальный опыт, нужно понять, каким образом возможен удовлетворительный сексуальный опыт. Знание переменных субъективного опыта делает это возможным. Попросту говоря, сочетание определенного расположения, эмоций, мыслей, действий и физиологических реакций автоматически кульминирует в великом оргазме – сексуальном опыте. Если сексуальный опыт человека дисфункционален, некоторая часть опыта не соответствует сочетанию. Задача состоит в том, чтобы определить, какая часть нуждается в изменении – верования, внутренние состояния, внутренние процессы, внешнее поведение или физиологические реакции – и приспособить эту часть к остальному.
Допустим, если имеет место отвлекающий внутренний диалог – «Это не получится и в этот раз», или «Он совершенно не заботится обо мне» – ему или ей трудно будет достичь удовлетворяющего сексуального переживания. Столь же мешающей может быть отношение типа «Он со мной это делает», или если отсутствует простое чувственное удовольствие, осознаваемое как «быть мужчиной» или «быть женщиной».
Примером того, как верование (отношение) может быть разрушительным, была женщина, пришедшая однажды ко мне за помощью, потому что она не могла получить сексуального удовлетворения. Я выяснила, что она знала все, что можно знать про секс: что делать, что думать – то есть какого рода слова говорить себе и какие представлять себе картинки. Ее муж был хорошим любовником, и она любила его. Что же было не в порядке? Не ее отношение к сексу, а ее отношение к «бытию женщиной». Отношение – это личностный фильтр, основанный на веровании. Принятие верования вызывает в человеке то, что он прежде всего замечает то, и реагирует на то, что соответствует верованию и подтверждает его. Если обнаруживаются контрпримеры, они расцениваются как аберрации. Эта женщина полагала, что быть женщиной – значит быть слабой и покорной, а эти черты были ей неприятны. Это стало очевидным, когда я предложила ей почувствовать текущие телесные ощущения, которые давали ей знать, что она – женщина. Когда она это делала, ее зубы сжались, брови нахмурились, шея и плечи стали жесткими, и она слегка покачала головой. Эти невербальные реакции побудили меня узнать больше о том, как она ощущала свое бытие женщиной. Она обрисовала женщину как нечто слабое и покорное, добавив, что эти черты она не любит. Каждый раз, когда она сознавала телесные ощущения, которые без сомнения были специфически-женскими, она представляла себя слабой и покорной и чувствовала отвращение к себе. Она никогда в действительности не чувствовала себя слабой или покорной, но она настолько связывала эти черты с «бытием женщиной», что чувствование себя женщиной вызывало в ней реакцию отвращения, как будто она действительно была слабой или покорной. Она видела себя сильной и самостоятельной, и эти черты она считала мужскими, и одевалась соответствующим образом. Между тем набор ее движений был очевидно женственным.
Мы начали с изменения ее представления о женщине, включив в нее определенно женские качества, связанные с силой: ту силу, которая нужна, чтобы быть мягкой, дающей, заботящейся, любящей, так же как самостоятельной, упорной и цепкой.
Затем мы ввели эти качества в ее представление о себе, и она восприняла бытие женщиной как нечто привлекательное и желаемое. Далее было небольшим шагом связать эти новые картины с ощущениями, которые она ассоциировала с бытием женщиной. Это вмешательство привело к многим другим благотворным последствиям, помимо сексуального удовлетворения, которое она обрела. Понимание супружеских разногласий.
Как возможно, что два человека, которые поистине любят друг друга, приносят друг другу так много боли? Двое, согласившиеся участвовать в демонстрации на учебном семинаре, говорили, что они «хотели быть счастливы друг с другом и наладить общение». Нынешнее состояние он описал так: «Она нападает на меня и мне становится плохо». Ее описание было таким: «Он скрывает от меня информацию; он не говорит мне того, что мне нужно знать». Когда я попросила их разыграть типичную ситуацию, в которой могли бы проявиться их обычные привычки общения, их различия сразу выявились: Зазвонил телефон, подошел он. Это была их дочь-подросток, которая просила позволения пройтись вечером по магазинам.
Он: Хорошо (вешает трубку).
Она: Кто это?
Он: Энн.
Она: Что она сказала?
Он: Она пройдется по магазинам.
Она: А ты ей что сказал?
Он: «Хорошо» (до сих пор все о'кей; но теперь начинаются проблемы)
Она: А с кем она?
Он: Не знаю.
Она: А куда они пойдут?
Он: Не знаю.
Она: А деньги у нее есть?
Он: Не знаю.
Она:А она в куртке?
Он: Да откуда, черт побери, я знаю?!
Его переживание таково: «Она нападает и унижает меня, старается, чтобы я почувствовал себя дураком». Ее переживание: «Я беспокоюсь о дочери, и если бы он заботился обо мне и о семье, он бы расспросил ее подробнее».
С помощью невербальных ключей (о них речь пойдет дальше) можно было прояснить структуру их трудностей. Ей нужна была подробная внутренняя картина происходящего, чтобы она могла чувствовать себя спокойной за тех, кого она любит. Все ее вопросы были направлены на получение такой полной картины. Неполнота заставляла ее чувствовать неуверенность и страх.
Он же больше обращал внимание на слова и интонации, которыми они произносились. Поскольку голос дочери звучал так, что было понятно, что все в порядке, он чувствовал уверенность, что беспокоиться не о чем. Но поскольку кроме того он полагал, что всегда должен знать, что ответить на вопросы жены, отсутствие у него ответов было для него равно расписыванию в своей глупости, – а это ему в высшей степени не нравилось.
Мое вмешательство убрало негативные составляющие их поведения, восстановив опыт того, что каждый из них любим и ценим другим. Мы вместе составили вопросник, включающий вопросы типа «кто, где, что, когда и прочие», которые были нужны для полноты картины у женщины, и в последней строчке написали, – «потому что я люблю тебя, мамочка»; вопросник был положен рядом с телефоном, и всех членов семьи просили отвечать на подобные вопросы. Все привыкли вскоре так и делать, – добродушно заботясь о хорошем настроении Мамочки.
В конце занятия я попросила их, в качестве поведенческого теста, повторить подобное взаимодействие. На этот раз они вели себя более полезным и более любящим образом. Он сделал все, что мог, стараясь обеспечить необходимую информацию, чтобы она могла составить себе нужную ей картину, в то время он прислушивался к тому, хорошо ли ей. Она же распределила свое внимание между картиной и тем, как он старается уверить ее. Обнаружив его искреннюю заботу, она почувствовала себя хорошо, даже при том, что ее картина все же не была столь полной, как ей бы хотелось. Но впервые за долгое время они чувствовали себя «в одной команде».