Он прекрасно знал свою жену и понимал, что многое, если не все, зависело именно от нее. То, что не влюбиться в Карла фактически нереально, он тоже понимал. Одна Агриппина Павловна не сдавала своих боевых позиций и держала оборону от «заморского проходимца».
– Здравствуйте, Агриппина Павловна, – произнес Штольберг приятным баритоном с едва уловимым акцентом. Он и так хорошо говорил по-русски, а после встречи с Яной усиленно занимался с педагогом, чтобы в совершенстве знать язык, на котором говорит любимая.
– Ну, здравствуйте, ваше величество, коли не шутите, – ответила Агриппина Павловна, вытирая руки о передник и протягивая правую Карлу, зная, что тот все равно не отстанет, пока не поцелует ей руку.
«Надо же, ведь и не брезгует обслугой», – всегда думала она, страшно смущаясь, так как все никак не могла привыкнуть к такому обхождению.
– Чего приехали? – в лоб спросила она неожиданного гостя.
– Я беспокоюсь за Яну. Мне позвонил Ричард и сообщил, что она себя плохо чувствует, вот я и вылетел первым же самолетом.
– Да зачем так было спешить? – поморщилась Агриппина Павловна. – Ей уже значительно лучше.
– Я могу ее увидеть? – улыбнулся Карл, который, конечно же, не мог не замечать недовольство домоправительницы его персоной. Но отступать он тоже был не намерен, слишком долго Карл завоевывал любимую женщину, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
– А она ушла! – подбоченилась домоправительница.
– Я могу подождать ее? Я не успел устроиться в гостинице.
– Проходите… – вздохнула Агриппина Павловна, отступая на шаг и сдавая оборонные позиции.
Она прекрасно понимала, что есть грань, переходить за которую у нее нет права. Она не была дурой и осознавала, что при всей своей личной неприязни к князю, если его не впустить, скандала с Яной не избежать.
– Ботинки снимайте, я полы помыла, – предупредила она его.
– С превеликим удовольствием, – ответил Карл, снимая куртку.
Из комнаты показался Борис Ефимович, который в отличие от супруги к Карлу относился хорошо.
– Приветствую вас!
– Здравствуйте, Борис Ефимович, – поздоровался с ним князь.
– А вы надолго к нам? – спросила Агриппина Павловна, испепеляя мужа взглядом.
– Как решит Яна. Кстати, что с ней случилось? – поинтересовался Карл, стоя в прихожей.
– Депрессия! – с вызовом в голосе ответила пожилая дама. – Довели вы все Яну! Жила тихо-мирно, и тут ее захватили любовные страсти…
– Ну, тихо она никогда не жила, – заступился за князя Борис Ефимович.
Карл решил промолчать, лишь улыбнулся.
– А ты иди в комнату, умник! – рявкнула на мужа Агриппина Павловна. – И вы, ваше высочество, тоже.
– Просто Карл, – слегка поклонился гость.
– Просто может быть только Мария, а вы – ваше высочество! – надулась Агриппина Павловна.
– Идемте, – потянул Карла за рукав тонкого джемпера Борис Ефимович, шепча на ухо: – Невозможный характер стал, просто ужас!
Карл прошел в просторную гостиную Яны, где обычно спал Вова, когда жил в доме. Большие мягкие диваны располагались буквой «п» вокруг современного плазменного телевизора. Уголок ребенка был огорожен специальной ширмой. На полках рядами стояли забавные сувениры, которые Яна привозила из разных стран. Карл разместился с Борисом Ефимовичем на удобном диване перед телевизором. Перед ними находился большой квадратный журнальный столик.
– Перекусите с дороги? – поинтересовалась Агриппина Павловна, которая готова была предложить поесть даже врагу. – Правда, я еще ничего не приготовила. Последние пироги отдала с собой Яне, а оставшиеся котлеты хотела отнести дворовым собакам, но могу разогреть вам…
– Нет, спасибо, – пряча улыбку, ответил Карл. – Мне бы только кофе.
– Сейчас сделаю. – С гордым видом домоправительница удалилась.
– Ужасный характер! – подтвердил недавние свои слова Борис Ефимович и включил телевизор, чтобы хоть как-то развлечь гостя.
На экране появились какие-то наши современные актеры без налета интеллигентности на лицах, но обряженные в костюмы дворян, которые сидели на них, словно седло на корове.
– Сериал, – пояснил Борис Ефимович. – Смотрите?
– Если честно, то не любитель. Мне некогда, – ответил Карл.
Борис Ефимович щелкнул пультом, засветилась заставка криминальной сводки.
– Сегодня оперативники провели задержание проституток, промышляющих на Ленинградском шоссе, – четко произнесла дикторша.
– Посмотрим? – спросил Борис Ефимович, отложив пульт в сторону.
– Всех девушек доставили в отделение милиции и зарегистрировали. Им грозит штраф… – продолжала рассказывать диктор.
На экране появились серые стены, по всей видимости, отделения милиции и молодые девушки с распущенными волосами и ярким макияжем, в коротких юбках. Многие из них пытались закрыть лицо руками, одеждой или волосами. Тут камера крупным планом взяла… Яну Цветкову, сидящую на стуле, закинув ногу на ногу, и возмущенно что-то говорящую.
– Некоторые девушки находились под действием алкоголя и попались в первый раз, – прокомментировала эту картинку дикторша.
Камера снова и снова показывала Яну – видимо, она приглянулась оператору, тем более что эта задержанная не закрывала лица. В гостиной повисла напряженная тишина. С чашкой кофе и пачкой печенья на подносе вошла Агриппина Павловна.
– Я плохо вижу, выжил из ума – или там действительно… Яночка? – прошептал Борис Ефимович, щуря подслеповатые глаза.
Чашка кофе соскользнула с подноса и разбилась вдребезги, на светлом ковре появились темно-коричневые пятна. Агриппина Павловна схватилась за сердце.
– Это Яна, – дрогнувшим голосом подтвердил заморский друг, заметно стушевавшись.
– «Итак, – снова послышался голос за кадром, – сегодня в выпуске вы видели: задержана на подступах к Москве партия героина из Таджикистана; пойман вор-рецидивист, два года находившийся в розыске; успешно прошла операция Химкинского отделения милиции по задержанию проституток, стоящих на Ленинградском шоссе». – И в заключение снова замелькали кадры хроники, в основном крупные планы Яны с криво намазанным ртом, недоуменно смотрящей в камеру. Затем пошла красочная и глупая реклама про детское питание.
Борис Ефимович метнулся к пульту и выключил телевизор. Он виновато посмотрел на бледного Карла. Агриппина Павловна наконец-таки оторвалась от косяка и бессильно опустилась на диван, прикрыв колени пустым подносом.
– Какой ужас! Из дома она выходила вполне нормальная. Правда, не сказала, куда собралась… Да уж, неплохой метод лечения депрессии… Она что, с ума сошла? Главное, чтобы Вовочка не увидел свою маму и Ричард не расстроился бы.
Карл окаменел, как изваяние, на нем, можно сказать, не было лица.
– Что ты такое говоришь? – зашипел на жену Борис Ефимович. – Только и думаешь о своем Ричарде! Посмотри на человека – он белый как мел! Коньячку?
– Грамм сто, пожалуйста, – выдавил Карл.
Борис Ефимович, прихрамывая, метнулся к себе в комнату и притащил уже початую бутылку коньяка и три рюмки.
– Давайте выпьем! А то нас сейчас удар хватит! – быстро разлив коньяк, произнес он, и все трое, не чокаясь, опрокинули рюмки.
Агриппина Павловна закашлялась, а потом вдруг зарыдала, кинувшись на плечо Карлу.
– Что же такое происходит? Что еще за позор на нашу голову?
Карл обнял Агриппину Павловну и мягко произнес:
– Не нервничайте. Я уверен, что всему есть разумное объяснение. Сейчас я поеду в то отделение милиции и проясню обстановку.
– Точно! Тут какое-то недоразумение! – ухватился за эту мысль, как за соломинку, Борис Ефимович. – Яночка уже столько раз попадала в нелепые ситуации! Наверное, произошла очередная глупая история.
Агриппина Павловна оторвалась от приятно пахнущего плеча князя и хлопнула себя по лбу со страшным звоном.
– Вот я идиотка! Как же сразу-то не догадалась? Я просто растерялась, увидев Яну в такой компании! Ей же недавно звонила Люся, а я случайно стала свидетельницей их разговора! – выпалила домоправительница, переводя дух.
Мужчины все обратились в слух, уж очень им хотелось найти уважительную причину странной ситуации, в которой оказалась Яна. Они даже не обратили внимания на интересный факт: как это можно случайно стать свидетелем чужого телефонного разговора?
– Ну так вот! Мать Яночки просила найти какую-то проститутку и помочь ей. Вроде как она дочка ее давнишней подруги! – выпалила Агриппина Павловна, обмахиваясь подносом, как веером.
– Так это все и объясняет! – облегченно вздохнул Борис Ефимович. – Яна поехала ее искать и попала вместе с девицами в милицию.
Нормальный цвет лица постепенно начал возвращаться к Карлу. Агриппина Павловна с жалостью посмотрела на него.
– Хорошо, что выпили, профилактика инфаркта проведена… Я вот только одного не понимаю: где она успела так нализаться? Из дома выходила совершенно трезвой, фактически сутки ничего не ела. А тут взгляд сфокусировать не может…
– Да мало ли где! – замахал руками Борис Ефимович.
– Прости, господи, проститутки ей, что ли, налили? – продолжала гнуть свою линию домоправительница, но, заметив, что князь снова начинает бледнеть, спохватилась: – Ладно, пойду сделаю вам мой фирменный воздушный омлет с беконом, помидорами и тертым сыром. А как вы хотели? Русские женщины, они такие! Очень душевные и отзывчивые! И в огонь, и в воду пойдут за друга! Вот и Яна наша снова пострадала. А если хотите жить спокойно, оставьте Яну и женитесь на какой-нибудь принцессе! А уж мой мальчик Ричард, человек русской закалки, как-нибудь выдержит ее несносный характер. – Агриппина Павловна выдала все это и удалилась на кухню с гордо поднятой головой, бормоча себе под нос: – Интересно, передачу еще будут повторять ночью или в сводке за неделю? Что бы мне такое придумать, если ее увидит кто-нибудь из моих подруг-сплетниц?
Словно в подтверждение ее слов раздался телефонный звонок.
– Алло? – взяла трубку Агриппина Павловна. – Это ты, Маруся… – Лицо домоправительницы скривилось в недовольной гримасе. – Новости? Нет, не смотрела… Что ты говоришь? Яна? Ну что ж, не удивительно… – Голос ее звучал почти безразлично. – Она сейчас снова подрабатывает в детективном агентстве… Да, и была внедрена в ряды этих… ну, проституток… Нет, вовсе она не оригинально переживает развод, а была на задании. Не веришь? А зачем тогда звонишь?! – Дама в сердцах швырнула трубку. – Чертовка! Яна Цветкова на панели, сенсация квартала… Дура! Ох, Карл, не смотрите так на меня! Вы приехали очень некстати. Вернее сказать, принесла вас нелегкая.