– А ты решила, что я из-за тебя в школу не пришел?
– Нет! Нет! – запротестовала Оля, покраснев. Вот же какой проницательный!
– Я – сова, – пояснил Женя. – Вообще не могу поднять себя к первому уроку…
– Понятно!
Ребята замолчали.
– Слушай, Женя… Я тебя вчера избегала не потому, что… – Оля снова примолкла, а Женя нахмурился.
– Что про меня наплела Синицына?
– Ничего, – пискнула Оля. Хотя она сама прекрасно слышала, как с Женей разговаривают Власов с Филимоновым…
Парень, будто прочитав ее мысли, сказал:
– На тех двух клоунов внимание не обращай… Они с чего-то решили, что все должны воспринимать их всерьез и считать за главных! Бред!
Женя усмехнулся и потянулся за хлебом. Оля осторожно огляделась по сторонам. На них с Потупчиком уже поглядывали многие десятиклассники… Может, для начала стоит узнать, что натворил Женя, попав во всеобщую немилость? Но не разговаривать же об этом с самим парнем… Неудобно. Воробьева набрала побольше воздуха в легкие и выдала:
– Я не общалась вчера с тобой, потому что мне ужасно стыдно, ведь я представилась Цветолиной!
– Кстати, а зачем ты это сделала? – снова улыбнулся Женя той улыбкой, от которой у Оли сердце чуть из груди не выпрыгнуло. Это колдовство какое-то!
– Потому что дура! – призналась Оля.
– Самокритично! – рассмеялся Женя.
– Правда! Я думала, мы с тобой больше никогда не увидимся, ну и брякнула зачем-то… Удивить хотела!
– Удивила! – согласился Женя.
– А потом ты номер телефона попросил… – продолжила оправдываться Оля.
– Ладно тебе, забей! – усмехнулся парень. – Даже не парься по этому поводу! Надеюсь, сноуборд еще в силе?
Оля с облегчением выдохнула, а затем снова наткнулась на недовольный взгляд Синицыной.
– Ага, в силе! Начнем все сначала? Я, кстати, Оля!
– А я Августин! – улыбнулся Женя.
– Ну тебя! – негромко засмеялась Оля. – Хотя бы славная парочка вышла…
Оля проговорила это вслух, а потом прикусила язык. Щеки вспыхнули, стало жарко. А потом резко холодно… Сейчас Женя точно поймет, что она на него запала…
– А ты хочешь, чтобы мы были парой? – тут же нашелся парень.
– У тебя борщ остыл, – кивнула Оля.
– Я люблю холодный, – проговорил Женя, заглядывая Оле в глаза.
Воробьева смутилась и первой отвернулась от одноклассника. Чтобы снова не наткнуться на Рину, сначала уставилась в свою тарелку с макаронами, а затем, почувствовав на себе чей-то внимательный прожигающий взгляд, обернулась. Через пару столов от Синицыной и ее свиты перед раскрытым ноутбуком сидел Егор Власов.
11
– Демидов тебе как?
– Сдурела? Он девятиклассник!
– И что? Выглядит лет на двадцать! В спортзал ходит…
– Да ну…
– Тогда Ершова себе забирай!
Дружный девичий смех.
– Ага, сейчас! Бегу, и волосы назад…
– Зато одиннадцатиклассник!
– И в пупок мне дышит… Соплёй перешибить можно!
– Тебе не угодишь! Иди одна тогда!
– Нетушки! Все с парнями, а я одна?
– Ну там кого-нибудь и подцепишь!
– Бабы, а вы с чего вообще решили, что Глеб нас пригласит?
Оля со скучающим видом потянула через трубочку остатки молочного коктейля, издав громкий характерный звук. Девчонки тут же уставились на Воробьеву.
– Ну, а ты? – кивнула Оле Рина.
– Что «я»? – растерялась Воробьева.
– Решила, с кем к Глебу пойдешь? Со своим шестидесятилеткой или с Филимоновым?
– Или с Потупчиком? – лукаво улыбнувшись, спросила Яна Пучкова.
– Ой, нет, даже не напоминай мне про Потупчика! – тут же поморщилась Синицына. – Тусу века обломал! Я, между прочим, такое классное платье на выпускной сшила! С новогодних каникул на примерку таскалась…
– Надень его на выпускной в конце одиннадцатого! – пожала плечами Оля.
– Ага, через полтора года? – возмутилась Рина. – Оно уже устареет! А если меня разнесет, и я в него не влезу? Ой, бабы, перед экзаменами точно разнесет! Я когда волнуюсь, ем как слон!
– Четыреста кило растительности в день? – решила уточнить Оля.
Девчонки снова рассмеялись, а возмущенная Рина кинула в Воробьеву смятую салфетку. Но тоже не могла сдержать улыбку. Оля ловко увернулась. Не получалось у Синицыной долго обижаться на новую подругу. Да, сегодня утром они немного повздорили на уроке, но к концу занятий уже помирились. И Рина после уроков пригласила Олю вместе с остальными девчонками в кофейню.
– А серьезно, что от тебя Потупчик хотел? – не унималась Яна.
– Просто поболтали, – неуверенно проговорила Оля. Одноклассницы внимательно вглядывались в лицо Воробьевой.
– Поболтали? – скептически отозвалась Рина. – О чем это, интересно?
– О всяком! – буркнула Оля.
– Не думай его к Глебу на тусу звать! – предупредила Синицына. – Тогда нам вход в нормальное общество точно закрыт! Хватило позора с Янкиным Никиткой!
– А что Никитка-то сразу? – подала неуверенный голос Пучкова. – И вообще нас к Глебу даже еще никто не приглашал…
– А кто определяет эти рамки «нормальности»? – рассердилась Оля. – И, может, вы наконец мне расскажете, почему Женя изгой? – Девочка тут же вспомнила, как Егор не сводил с них озлобленного взгляда в столовой. – Что у них за отношения с Власовым?
– Романтические! – огрызнулась в ответ Синицына.
– У Власова родители в Испанию свалили на ПМЖ, и его хотели с собой взять, чтобы он там доучился, а потом в университет в Европе поступил… – начала рассказ Яна. – А потом в конце года, когда случилась эта некрасивая история, предки так разозлились, что решили наказать сына и уехали без него. Егора в России оставили еще на два года вместе с бабушкой…
– А что за некрасивая история? – спросила Оля.
– Тебе Потупчик не рассказал?
– Нет!
– Они с Филимоновым в мае пробрались вечером в школу и сожгли пачку тетрадей с итоговыми сочинениями всей параллели, дотла… Замок в кабинете русского языка сломали… Это Вадик придумал! А досталось больше всего Егору… Ну не отбитые ли на всю голову?
– Да уж, – пробормотала Оля.
– Такой скандал был! – продолжала охотно рассказывать Яна. – На весь район! Это же взлом, статья, между прочим! А нам что? Переписывать итоговые сочинения?
– Ну, а Женя тут при чем? – не понимала Воробьева. Скорее уж остальным нужно сердиться на Власова с Филимоновым… Такое придумать!
– Так Женя в тот вечер в школе оставался… – принялась объяснять Пучкова. – И…
– Бабы, ну мы что, собрались здесь предателя Потупчика обсуждать? – внезапно перебила ее Рина. – Надоело! Мы вроде мне парня выбираем!
Синицына посмотрела на Олю:
– А я тебе еще раз настоятельно рекомендую с таким, как Женя, не общаться! Поняла?
Ее голос прозвучал так требовательно и отчаянно, что Оля совсем растерялась… Будто Женя, рассказав взрослым о случившемся, выдал Синицыну, а не Власова…
Воробьева ничего на это не ответила, только молча отодвинула от себя пустой стаканчик из-под молочного коктейля и демонстративно уставилась в панорамное окно.
– Ладно, – примирительно улыбнулась Рина. – Девчонки, кто там у нас еще остался?
– Маркин?
– Слишком лопоухий!
– Селиванов?
– Он с Надей встречался в восьмом классе! Я с бывшими подруг не гуляю!
– Господи, Синицына! Может, тебе уже кого-нибудь из соседней школы присмотреть?
Оля, подперев щеку рукой, с задумчивым видом смотрела в окно на спешащих прохожих. Ей надоело слушать о недостатках каких-то мифических парней, которых она ни разу в глаза не видела…
И почему некоторые люди считают, что они вправе диктовать, кому и с кем общаться? Будто жизнь – дурацкая настольная игра с придуманными кем-то правилами. Нет, Оля – не фишка, которую можно двигать по своему усмотрению, а в случае ошибки вернуть на пару ходов назад. Ты можешь потерпеть неудачу хоть сотню раз, но при этом продолжать идти вперед, имея право на исправление своих ошибок. Сам, без чьей-либо помощи. В этом и есть вся прелесть настоящей жизни.
12
Опубликовано в 20:01
Про общественное мнение
А НЕ ПОЙТИ ЛИ ВАМ ВСЕМ?..
(K) Ух, ты сегодня сердитая, Сайонарочка моя?
(S) Где был? Весь вечер тебя жду в сети…
(K) Прости! Дела! Но мне приятно, что ты ждешь :) Не сердись!
(S) Сержусь!
(K) Агрессивное поведение меня возбуждает))
(S) Дурак!
…
(K) Ты поговорила со своим обожаемым парнем?
(S) Нет. Струсила.
(K) Тогда у меня еще есть возможность понравиться тебе?
(S) Ты мне и так нравишься :)
(K) Но я не хочу тебя ни с кем делить, Оля! Посмотрим, как ты устоишь от моих комплиментов…
(S) Заинтригована ;)
(K) Мне кажется, что твой голос слаще клевера…
(S) На самом деле, он всегда простуженный!
(K) Я сегодня шел по Невскому и вглядывался в каждое постороннее лицо, желая отгадать, где же ты…
(S) Отгадал?
(K) Нет, все эти лица были недостаточно красивы для тебя :)
…
(K) Кажется, если я вживую увижу твою улыбку, у меня тут же пропадет пульс.
…
(K) Вот так жил спокойно, а потом меня придавило любовью, словно гранитной плитой… Только о тебе думаю. Всё время.
…
(S) Кицунээээээ))) Всё! Хватит!
(K) Тебе смешно?
(S) Немножко!
(K) Сайонара, тогда ответишь на один очень сокровенный и важный для меня вопрос?
(S) Конечно…
(K) Какой у тебя размер груди?
…
(S) Еще раз пишу: дурак! Заблокирую тебя…
(K) Нет! В нашей стране запрещена эвтаназия! А ведь я безнадежно болен любовью. Хотя, если я тебе надоел… Не мучай. Блокируй. Зачем мне жить в мире, в котором рядом нет тебя?
13
Юрий Михайлович торжественно положил на стол плитку молочного шоколада.
– Пожалуйста! – довольным голосом проговорил он. – В это воскресенье не забыл!
– Пап, но ты уже задолжал две шоколадки! – рассмеявшись, проговорила Оля.
– От сладкого зубы портятся! И кожа! – проговорила Ксения Борисовна, расставляя на столе чашки.