Высказано много версий причин, побудивших группу покинуть палатку, и у каждой есть свои слабые места. Есть также определённое количество необычных, необъяснённых особенностей, замеченных при вскрытии: например, едва заметный фиолетовый оттенок одежды, отсутствующие язык Дубининой и глазные яблоки у нее и Золотарева, странный цвет кожи погибших или огненные шары, о которых говорили свидетели.
Только вот что я вам скажу, дамы и господа. Знаю я вас. Вы сейчас начнете дискутировать, строить версии и к тому времени, когда я, употев, предъявлю свой результат, вы уже всё сами решите. Поэтому объявляю эмбарго: никаких обсуждений темы в комментах к этому посту. За это будем сурово банить. Не мешайте человеку думать.
Уважайте труд уборщицы!
А чтобы вам было чем заняться и не один я скрипел мозгами, поработайте-ка и вы. Сейчас предъявлю вам еще один таинственный факт. А вы попробуйте разгадать, что же там на самом деле случилось. Гипотез там много, а наверняка никто не знает.
Самоубийство самой завидной пары Европы
Этот неприлично красивый денди — Макс Линдер, великий комик мирового кинематографа.
Когда я придумывал Эраста Фандорина, визуально представлял себе кого-то в этом роде
Для той эпохи это была гениальная придумка: сделать звездой комедийного кино не смешного человечка, не карикатурного толстяка, не клоуна, а импозантного джентльмена умопомрачительной красы. Женщины получали в одном флаконе сразу два своих самых любимых угощения: можно было и полюбоваться, и похохотать.
Линдер был звездой первой величины. В Голливуде ему платили больше, чем Чаплину; в Европе соперничать с ним было вообще некому.
И вот этот баловень Фортуны женился. На нежной восемнадцатилетней девушке по имени Элен Питерс.
Ее портрета я в сети не нашел, но пара выглядела, вероятно, примерно так (это кадр из линдеровского фильма)
Она не была охотницей за сокровищами — сама происходила из богатой, добропорядочной (это важно) семьи. Жили молодожены привольно и блазированно: путешествовали по разным гламурным местам, развлекались, умиляли публику своей семейной идиллией. Родили очаровательную крошку. А через два года после свадьбы, вроде бы ни с того ни с сего, после похода в театр, вернулись в гостиничный номер, наглотались снотворного, укололись морфием, вскрыли вены. Умерли.
Как выяснилось впоследствии, пара до этого уже пыталась покончить с собой — но скандал был скрыт от прессы.
Конечно, после трагедии все стали писать, что великий актер страдал депрессиями, злоупотреблял наркотиками, боялся краха карьеры — в общем, всё, что пишут в подобных случаях.
Но истинная причина несомненно таилась в отношениях между супругами. Была там какая-то тягостная тайна, толкавшая (и в конце концов столкнувшая) образцово-показательную чету в могилу.
Элен за несколько дней до смерти написала подруге, что живет в постоянном страхе быть убитой.
Однако Линдер в последнем письме другу пишет нечто противоположное: «Всё, довольно! Я больше не могу жить с таким чудовищем! Это действительно невозможно. Сегодня вечером я излил на жену всё свое отвращение. Она предложила умереть вместе. Я согласился».
Так кто был инициатором — он или она?
И потом, как это возможно: двадцатилетняя девочка, мать полуторагодовалого ребенка — чудовище, из-за которого сорокалетнему бонвивану, всякое повидавшему на своем веку, смертельно опротивела жизнь?
Странная история, очень странная.
P. S. Сразу несколько человек прислали мне фотографию юного «чудовища». Любуйтесь и плачьте.
Я над этой загадкой голову ломать не стану — на мне группа Дятлова висит. А вы попробуйте. Автору версии, которая покажется мне самой интересной, пошлю любую из моих книжек на выбор, с надписью «Мастеру дедукции».
По следам группы Дятлова (часть первая)26.06.2012
Я ознакомился с существующими версиями трагедии. Их много. У каждой есть свои сторонники, которые весьма убедительно критикуют конкурирующие гипотезы и не очень убедительно отстаивают свою собственную. При этом на первый план выдвигаются факты и детали, которые вписываются в предлагаемую концепцию, а всё противоречащее ей дезавуируется или игнорируется. Так оно, впрочем, обычно и бывает в подобных дискуссиях.
Все симпатичные. Всех жалко. Это Игорь Дятлов, Зина Колмогорова, Семен Золотарев
Сам я, пожалуй, готов присоединиться к одной из существующих версий и потом обязательно расскажу, к какой именно. Только сначала предлагаю устроить совместное расследование. Давайте пройдем по канве событий и посмотрим, какой сюжет психологически устраивает большинство из вас.
Слово «сюжет» я употребил не случайно.
В предыдущем посте я вскользь упомянул о сложности, с которой столкнулся, когда стал копаться в этой таинственной истории. Сложность эта этического свойства.
Понимаете, девять погибших лыжников — реальные люди. У них наверняка остались родственники, знакомые. Не хочется никого обижать и травмировать слишком вольной игрой ума. Да, прошло больше полувека, но для кого-то дятловцы — живая память, а не персонажи квеста. Для меня теперь, когда я прочитал про каждого, они тоже не фигуры на шахматной доске.
В конце концов я решил, что поступлю естественным для писателя образом: беллетризую повествование.
Я изменил имена. Кто захочет искать сходство с прототипами — ради бога. Но это не те, жившие когда-то люди. Из двух девушек, Зины Колмогоровой и Люды Дубининой, я даже сделал микс и поделил его надвое так, что определить, кто есть кто, невозможно.
При этом все фактические обстоятельства драмы, разыгравшейся февральской ночью 1959 года, я сохраняю в точности. За исключением финала, конечно. Но его ведь все равно никто не знает, верно?
Наши следственные действия будут разделены на три этапа. Я даю старт и излагаю ход событий, но направление и итог зависят только от вас. Предлагается девять версий. Две из них я сочинил сам, разгулялось воображение. Остальные — традиционные. Восемь версий вы отсеете — коллегиально. Останется одна, консенсусная.
В самом конце я объясню, как была устроена внутренняя механика выбора алгоритмов, а также расскажу, сторонником какой из гипотез являюсь я.
Ну что, готовы?
Сосредоточились…
Вперед!
Это не картина Малевича. Это фотография, сделанная над Северным Уралом американским самолетом-разведчиком U-2 первого февраля 1959 года в 21.52 с высоты 20 000 метров. На сотни километров — ни одного населенного пункта, ни единого огонька.
Ниже — с пятисоткратным увеличением — крошечный фрагмент центральной части того же снимка. Темный фон — это голый заснеженный склон горы. Маленькое прямоугольное пятнышко — палатка, поставленная на плоской площадке. Из-под брезента сочится слабый свет.
Там, на четырехметровом пространстве, в тесноте да не в обиде, сидят девять молодых людей: семь мужчин, две девушки. Никто не ждет беды, но через восемь минут произойдет страшное.
— Не верите — не надо, — проворчал Юрка Донченко. — Честное слово, видел! Прямо у вершины горы. Небольшой такой огненный шар. Пока вы вылезали, он исчез.
В ответ раздался смех. У Юрки была репутация трепача и выдумщика. Только добрая Люда Коломийцева сказала:
— Это наверно кто-нибудь костер жег.
Но Донченко заступничества не принял.
— Ага, костер. Шар был круглый и двигался!
— Я знаю. Это были огни святого Эльма! — с серьезным видом изрек Саша Копцов, посасывая трубку. Она была не зажжена, курить в палатке не разрешалось, но Саше нравилось держать в зубах мундштук вишневого дерева. В походе он перестал бриться и надеялся, что за две недели обрастет бородой.
Все опять засмеялись. Насмешить эту компанию было нетрудно.
— Нечистая сила! — подхватил другой Юрка, Криворученко. Он был редактором походной стенгазеты. Выводил на тетрадном листе лозунг: «Встретим 21 съезд увеличением туристорождаемости!», подсвечивая себе электрическим фонариком. Для творческого труда слабого света от двух спиртовых ламп было маловато.
— Лучше нечистая сила, чем костер, — веско сказал Максим Зайцев. — Хорошие люди в такой глуши бродить не станут.
Все посмотрели на него, а Зайцев с непроницаемым видом подкрутил мушкетерский ус. Это был мужчина под сорок, намного старше остальных. Сидел он в одной рубашке, холод ему был нипочем.
Сквозь расстегнутый ворот виднелась крепкая волосатая грудь и верх синей татуировки: то ли богатырский шлем, то ли купол церкви.
Максим Зайцев с самого первого дня похода поставил себя наособицу. То ли из-за разницы в возрасте. То ли из-за того, что чувствовал себя чужим в сплоченной компании студентов и выпускников Уральского политеха. Зайцев работал на Усть-Лобзинской турбазе инструктором и в походе участвовал — как шутил сам — «не от безделья, а за зарплату». Ребята про него знали немногое. Фронтовик, четыре ордена. А еще Юрка Донченко, у которого батя раньше служил охранником в лагере, рассказал остальным, когда инструктора не было рядом, что тот, наверное, сидел. Такие татуировки абы кому не делают. Однако Юрка, как уже говорилось, слыл фантазером, и большой веры ему не было.
Подержав паузу, Зайцев подмигнул:
— Спокойно, ботва. Дедушка с вами.
Ему нравилось пугать туристов, но молодежь не испугалась, а заинтересовалась.
— Кто в этих местах может жечь костры? — с любопытством спросил Марат Лебедев. — Охотники? Беркены?
В безлюдных лесах и горах с незапамятных времен обитал скуластый, низкорослый народец. В энциклопедиях его причисляли к малым народностям Севера, хотя точной численности этого охотничьего племени никто не знал. Новорожденных и умерших они не регистрировали, детей от школы прятали, в армии не служили, в больницах не лечились. Жили при советской власти так же, как при царях, — били зверя да пили водку. Ни с русскими, ни с манси не роднились, всё сами по себе: никто им не нужен, и они тоже никому ни за чем не сдались.