Самое невероятное преступление
Я не детектив. По правде сказать, большую часть всего этого времени я был похож на снежного человека, пробирающегося среди огромных сугробов при 70 - мильном ветре, что девять месяцев в году досаждает вам за линией вечной мерзлоты в бесплодных просторах северной Канады.
Но если вы живёте только вдвоём со своим напарником в двухстах милях от ближайшего поселения и однажды находите его убитым - этого вполне достаточно, чтобы стать детективом, за полным отсутствием здесь кого-либо другого.
Его звали Чарльз Фала, а меня Генри Бофорт. Когда я, изучая курс усовершенствованной геологии, повстречался с ним, Чарли был уже полным профессором Бостонского университета и работал над серьёзной книгой о влиянии вечной мерзлоты на подземные запасы минерального сырья.
Я работал в его отделе ассистентом, и мы с ним вдруг сразу подружились - этому способствовала, вероятно, моя недавняя женитьба на блистательной блондинке по имени Грейс, которая сразу же привлёкла внимание Чарли.
Его собственная жена развелась с ним десятью годами раньше и исчезла в глуши Южной Калифорнии.
Мы постоянно обедали втроём, и наша близкая дружба развивалась в довольно предсказуемом направлении.
В это время Чарли было уже за сорок, и он был старше нас с Грейс лет на десять. Весь период той нашей дружбы он постоянно заговаривал об одном и том же проекте, который стал его мечтой.
“Прежде чем я состарюсь для таких дел, мне хочется провести годик за линией вечной мерзлоты”.
Такая возможность подвернулась ему раньше, чем мы смогли бы даже предположить, и в один прекрасный день он заявил, что проведёт свой годовой творческий отпуск в научно-исследовательской станции на западном побережье залива Гудзон.
“Я получил грант фонда на восемь месяцев научных исследований”, - сказал он, - “а это большая удача. Другой такой уже не будет”.
“Вы собираетесь отправиться туда в одиночку?” - поинтересовалась Грейс.
“Вообще-то я надеюсь убедить вашего мужа составить мне компанию”.
От неожиданности я моргнул и, вероятно, вид у меня был слегка испуганным: ’’Восемь месяцев в глуши, где нет ничего, кроме снега?”
Чарли улыбнулся: “Ничего, кроме снега. Как вы насчёт этого Грейс, смогли бы вы отпустить его на восемь месяцев?”
“Если он сам захочет!”- дипломатично ответила Грейс. Она старалась не стоять у меня на пути, когда я хотел что-либо предпринять.
Вечером мы долго обсуждали этот вопрос, но я уже знал, что попался на крючок. Я отправился с Чарли Фалла в Северную Канаду
Дом - когда мы прибыли туда сначала на самолёте, потом на судне, а затем на снегоходе - оказался на удивление благоустроенным местом, с запасом продуктов на целый год.
У нас была двусторонняя радиосвязь с внешним миром, все необходимые медикаменты и книжный шкаф, полный книг. Всё за счёт фонда, который финансировал наши работы в области мерзлотоведения.
Дом состоял из трёх больших комнат - лаборатории для исследований, гостиной со встроенной кухней и уютной спальни с выгороженной в углу ванной, где можно было вымыться и устроить стирку после утомительных маршрутов.
Мы занесли одежду, а Чарльз Фалла, ещё и ружьё, чтобы отгонять животных от мусорных куч.
В нашем доме были все удобства, и мы вселились в него на эту долгую зимовку.
Ежедневная рутинная работа с Чарли Фалла в первое время доставляла мне огромное удовольствие. Он, несомненно, был преданным своему делу человеком и одним из самых интеллигентных людей, каких я только знал.
Вставать нам приходилось рано утром. Мы вместе завтракали и отправлялись на поиски образцов руды, отыскивая места, где бесконечные северные ветра сметали всё на своём пути, оголяя скалы и выбирая участки земли, которые не были покрыты глубоким снегом.
Но, все же, самым большим удовольствием для меня в тот ранний период зимовки была постоянная радиосвязь с Грейс. Её сообщения практически каждую ночь вплотную приближали Бостон к Северо-Западной территории.
Но вот, по прошествии времени, сообщения истощились до одного - двух раз в неделю и, наконец, окончательно сникли до одного радиосеанса в две недели.
Мы с Фалла начали действовать друг-другу на нервы, и меня по утрам часто стал будить выстрел из ружья. Это Чарли, стоя за дверью домика, беспорядочно палил по редким снежным совам и арктическим сусликам, бродившим поблизости.
Снегоход по-прежнему находился в нашем распоряжении, но двести миль до ближайшего поселения Карибу делали ночное субботнее путешествие в город вне всякого обсуждения.
Однажды, во время ужина, ставшего уже рутинным, Фалла заявил: ’’Держу пари, что тебе не хватает её, а Хэнк?“
‘Трейс? Да, конечно, мне не хватает её. Прошло уже столько времени“.
“Думаешь, она одна сидит сейчас ночью дома и ожидает нас... тебя?“
Я опустил вилку: “О чём это ты, Чарли?”
“Ни о чём..., абсолютно ни о чём”.
Но вечерний отдых был уже испорчен сгустившимся мраком.
К этому времени мы провели здесь вместе около пяти месяцев, и это был слишком уж долгий срок...
Наступило и прошло Рождество, а зимний ветер всё также выл за окном с утра до ночи.
Фантастика, безумие, но здесь, за двести миль от ближайшего к нам живого человеческого существа начало разгораться между нами своего рода соперничество за право любить мою жену. Негласное, конечно, но всё же соперничество за женщину, которая находилась в двухстах милях от нас.
“Как ты думаешь, что она поделывает там сейчас, в данный моментик, а Хэнки?” - вопрошал он, или: “Мне хочется, чтобы Грейс побывала сегодня здесь вечерком и слегка согрела это местечко! Право, хочется”.
И вот, наконец, однажды вечером в январе, когда особенно тяжёлый снегопад загнал нас на два долгих дня в дом, соперничество пришло к своей кульминации.
“Взгляни, сколько тепла уходит от нас - весь дом обвешан этими чертовыми сосульками!” - сказал я.
“Позже я выйду и собью их!“ - раздражённо ответил Чарли.
Я заметил, что сегодня у него было особенно плохое настроение. Видимо, он в достаточной степени преуменьшил наши основательные запасы шотландского виски.
“Ты меня не понял”, - грустно продолжил я, - “Нам нужно лучше относиться друг к другу, ведь нам предстоит провести здесь вместе ещё не один месяц”.
“А, Хэнки, забеспокоился? Страстно захотелось в теплую постельку к своей несравненной благоухающей жёнушке?”
“Прекрати эти шуточки насчёт Грейс. Меня уже тошнит от них! ”
“Это уж слишком!”, - он встал из-за стола и ушёл в лабораторию.
Минут через десять я тоже отправился туда и обнаружил, к своему удивлению, что Чарли стоит, тяжело опершись о шкаф и, молча, смотрит в пол.
“Оставь меня”, - тихо и невнятно пробормотал он.
“Тебя тошнит?”
“Да, Хэнки, тошнит. Тошнит и от этого места, и от тебя тоже! ”
“В чём же дело? Давай вернемся обратно”.
“В такую бурю? ”
“У нас вполне сносный снегоход”.
“Нет! У меня тут есть один проект, я не могу просто так уйти, отбросив его прочь, словно грязную тряпку!”
“Но почему и ради чего мы должны терпеть эту пытку?”
“Ты не понял меня, Хэнки! ” - он повернулся ко мне, едва сдерживая эмоции. Как ни странно, но гнев на его лице вдруг сменился чем-то похожим почти на отчаяние.
“Я не был геологом раньше, я начинал свою карьеру, вполне удачную, в одной крупной фармацевтической компании. Ты же знаешь, как они платят!”
“Что же случилось, Чарли? ”
Он покачнулся и прислонился к стене, чтобы не упасть.
“Это ужасно, Хэнки! Со мной случилась совершенно невероятная вещь. Я не смог работать с подопытными животными, представляешь? Я не смог ставить эксперименты над ними, не смог убивать их! Я, думаю, что не смогу убить ни одного живого существа на свете!”
“А как насчет тех животных и птиц, по которым ты палишь?”
“Ты попал в яблочко, Хэнки! Я стараюсь, я очень стараюсь попасть в них, но у меня ничего не получается! Я намеренно даю промах. Нарочно отвожу ружье в самый последний момент, чтобы промахнуться! Вот почему я ушёл в геологию — скалы, земля...
Только они не опасны для меня, это единственное поле деятельности, где я не выставлял бы себя идиотом.
“Ты не выставил бы себя идиотом, Чарли, даже если бы мы заявили, что завершили работу и сегодня же вернулись обратно. Университет по-прежнему пригласил бы тебя, и ты по-прежнему занял бы своё профессорское место”.
“А я ведь кое в чем уже преуспел”, - Фалла вдруг быстро пригладил нервным жестом свои растрепавшиеся волосы. - “Ты так ничего и не понял, Хэнки? У меня уже нет времени на ещё один провал: будет слишком поздно начинать всё сначала! ”
В тот день Чарли больше ничего не говорил о моей жене, но у меня вдруг возникло нехорошее ощущение, что, говоря о своём успехе, Чарли, конечно же, имел в виду не работу. Его первый брак тоже мог быть провалом.
Не хотел ли Чарли Фалла в порыве пьяной откровенности намекнуть мне, что уже кое в чём преуспел в отношениях с Грейс?
Я плохо спал этой ночью. К тому же, сначала Чарли далеко за полночь принялся ходить вокруг дома и сокрушать сосульки, а когда он угомонился, ветер вдруг изменил направление и, словно предвещавшее смерть приведение-плакальщица, стал извлекать из нашего дымохода вопли и стоны.
Я, услышав, что Чарли улёгся в кровать, встал, чтобы выглянуть наружу, но стекло было матовым из-за нанесённого ветром снега. Я ничего не смог бы увидеть сквозь окно: все оконные стёкла были густо покрыты непроницаемой изморозью.
Ближе к утру я плыл в каком-то тяжёлом, беспокойном полусне, полудремоте, пока редкие трели песенки птички окончательно не разбудили меня, сообщив, что буран закончился.
Теперь, наверное, будет славно, возможно, даже солнечно, хотя сильные морозы могут простоять, пожалуй, ещё несколько дней.
Чарли к этому времени уже встал, и было слышно, как он ходит туда-сюда по комнате, приготовляя завтрак, но я почти не обращал на него внимания, стараясь поспать ещё хоть немного.