А Поуп увидел высокого, крепкого чернобородого человека, мрачного, с угасшими глазами, с приятными чертами скуластого, чуть полноватого лица, красивым ртом. Этот коренастый человек казался подвижным и спокойным, хотя на самом деле его снедало беспокойство и, сидя на ступеньке, он все еще находился в движении, в поезде, который никогда не останавливался. Все его существо и мозг продолжали стремиться вперед, так как он не прекращал движения, потому что еще не прибыл. Куда же он еще не прибыл? Сюда. Но теперь пришло время успокоиться, расслабиться на стареньком скутере, посидеть тихо и помолчать, хотя душа его рвалась вперед через маленькие и большие города, через леса и поля, сквозь годы.
— Единственный инструмент, на котором я играю, — ответил он Поупу, похлопав по футляру для фагота, — это моя бита. — Пошарив по карманам своего выцветшего и протершегося почти до дыр на коленях и локтях костюма, он нашел сложенное письмо и протянул менеджеру. — Я ваш новый филдер, Рой Хоббс.
— Мой — что? — фыркнул Поуп.
— В письме так написано.
Вернувшийся с питчерской горки Ред развернул письмо и передал Поупу. Тот пробежал его глазами и недоверчиво покачал головой.
— Тебя прислал Скотти Карсон?
— Верно.
— Он что, спятил?
Рой облизнул пересохшие губы.
Поуп хитро посмотрел на него.
— Тебе тридцать пять, ну примерно?
— Тридцать четыре, но лет десять еще поиграю.
— Тридцать четыре — Святой Юпитер, мистер, тебе место в доме престарелых, а не в бейсболе. — Игроки на скамейке повернулись к нему. — Где он откопал тебя? — спросил Поуп.
— Я был в «Уумуу Ойлерз».
— Это какая лига?
— Это полупрофи.
— Когда-нибудь был в организованном бейсболе?
— Я совсем недавно вернулся в игру.
— Что значит вернулся?
— Я играл в школе.
Поуп фыркнул:
— Какая-то ерунда получается. — Он пошлепал пальцами по письму. — Скотти принял его, и Судья подтвердил. Ни один не посоветовался со мной. Они этого не могут, — сказал он Реду. — Этот вор наверху вздохнул и владеет шестьюдесятью процентами акций, но у меня черным по белому написано, что я менеджер этой команды и одобряю все сделки по игрокам пожизненно.
— У меня контракт, — сказал Рой.
— Покажи-ка мне.
Рой вытащил из внутреннего кармана пиджака бумагу.
Поуп изучил ее.
— Откуда, черт побери, он взял цифру три тысячи долларов?
— Там было пять тысяч, минимально. Но Судья сказал, что я пропустил уже треть сезона.
Поуп презрительно захохотал.
— Конечно, но это значит три тысячи триста. Так похоже на этого прощелыгу. Он же сдерет кожу с отца родного, если сумеет залезть в могилу.
Он вернул бумагу Рою.
— Это незаконно.
— Скотти ваш главный агент? — спросил Рой.
— Да.
— Он подписал контракт с открытой цифрой, и Судья вписал ее. Я спросил об этом, и Скотти сказал, что имеет право подписать контракт со мной.
— Он имеет право, — вставил Ред, обращаясь к Поупу. — Ты сам говорил, если найдет кого-нибудь приличного.
— Верно, я так и говорил, но кому нужен филдер, которому столько лет, что он мне в сыновья годится? У меня есть левый филдер, — сказал он Рою, — чертовски хороший, когда захочет и когда не лезет ко всем со своими дурацкими шуточками.
Рой встал.
— Если я вам не нужен, веселого Рождества.
— Секундочку! — Ред поманил Поупа поближе к фонтанчику и тихо поговорил с ним.
Поуп успокоился.
— Прости, сынок, — сказал он Рою, вернувшись к скамейке, — но ты нашел меня в плохой момент. А тут еще тридцать четыре года для новичка с одной ногой в могиле. Но, как говорит Ред, если тебя посылает наш лучший агент, ты, наверное, что-то такое ему показал. Ступай в раздевалку, и пусть Диззи облачит тебя в мундир. Потом приходи сюда, и я определю тебе место на этой скамейке с остальными моими звездами. — Он бросил испепеляющий взгляд на игроков, и они тут же отвернулись.
— Послушайте, мистер, — ответил Рой, — я знаю, как выбраться из этих джунглей, если вы не можете меня использовать. Мне не нужен никакой второй состав.
— Делай, как он говорит тебе, — посоветовал Ред.
Рой, взяв свой чемодан и футляр для фагота, направился к туннелю. Сердце у него щемило.
— Мне нужно было купить ферму, — вздохнул Поуп.
Питчер оставил дверцу в душе открытой, и, когда вошел Рой, в раздевалке клубился пар. Не видя никого, он крикнул в душевую, где сидел кладовщик, и тот громко ответил ему, чтобы шел в кладовую, потом прикрыл дверь, чтобы не было сквозняка. Когда пар немного развеялся, Рой сориентировался в помещении и увидел комнату менеджера, о чем свидетельствовала надпись черными буквами на двери. Но это не была кладовая. В углу по диагонали находилась комната тренера, дверь в нее была приоткрыта, и оттуда доносился запах гаультерии. У Роя защекотало в носу. Он увидел тренера в серой фуфайке с трафаретной надписью «НАЙТС» поперек груди. Тот трудился над крупным человеком, лежащим на массажном столе. Заметив Роя, тренер с ирландским акцентом спросил, кого он ищет.
— Кладовщика, — ответил Рой.
— Это Диззи — дальше по залу. — Тренер показал глазами налево, и Рой открыл дверь, которая вела туда. Он нашел надпись «Кладовая» и через окошко под ней увидел кладовщика в бейсбольном свитере. Тот сидел спиной к стене на ящике с формами, читая спортивную страницу «Миррор».
Рой постучал пальцем по стеклу, и Диззи, отставной питчер из запасных, отложил газету.
— Застал меня на самом интересном месте. — Он осклабился. — Я читал об этом, знаешь, кэтчере, которому вчера в Бостоне попали в голову. Снесло полчерепа.
— Меня зовут Рой Хоббс, я тут новый. Фишер велел мне экипироваться.
— Новенький — филдер, а?
Рой кивнул.
— Да-а, у нас не хватало одного человека в списочном составе. Один наш парень взял и получил мячом по голове, и у него обе ноги теперь не ходят. Я не вру. А перед этим наш постоянный третий бейсмен[24] наступил на биту и скатился по ступенькам из дагаута. Сломал спину в двух местах. — Диззи поморщился. — Честное слово, нам весь этот сезон не везет.
Рой кивнул.
Диззи подошел к Рою с сантиметром, снял с него мерку, направился к полкам и снял с них вещи.
— Попробуй-ка вот это, проверим размер. — Он дал ему синюю кепи с белым, вышитым спереди, Р.
Рой примерил.
— Мала.
— Ну и котелок ты отрастил.
— Семь с половиной. — Рой посмотрел на него.
— Это я так, не обижайся, не хотел обидеть — и вообще. — Он протянул Рою подходящую кепи.
— Как смотрится? — спросил Рой.
— Мечта, а чего это у тебя слезы?
— Да так, насморк. — Рой отвернулся.
Диззи попросил расписаться за вещи.
— Судья Бэннер требует. — Он помог Рою донести вещи до его шкафчика. — Можешь хранить здесь что хочешь, но, ради Бога, никакого алкоголя. У Поупа начинается трясучка, если кто-то из игроков пьет.
Рой поставил футляр для фагота в свой шкафчик.
— А есть замок у двери?
— Тут никто не запирает дверей. Перед матчем складываешь ценные вещи в этот сундучок, и я запираю его.
— О'кей. Забудь.
Диззи извинился и снова принялся за свою газету, а Рой начал раздеваться. В раздевалке было тихо, как в могиле. Питчер, который находился в душевой, — его следы еще не высохли на полу, — уже оделся и исчез. Убрав свои вещи, Рой осознал, что то и дело оглядывается, будто желает убедиться, что он здесь. С ним все было в порядке, и все-таки, размышляя о том, как он в конце концов попадет в высшую лигу, Рой не предполагал, что почувствует себя так скверно. Все вышло совсем не так, как он думал. Все было настолько по-другому, что хотелось бросить все, сесть в поезд и уехать туда, куда уезжают люди, когда все идет не так. Туда, где можно спокойно отдохнуть, в какой-нибудь маленький городок вроде того, где он жил мальчишкой. Вроде того места, где у него была лохматая собачонка, которая носилась по лесам и таскала его за собой в самые дремучие чащи, где стояла такая тишина, что достаточно было бросить камень, чтобы нарушить ее. Рой потерялся в этой тишине, его разбудил лай собаки, но, очнувшись, он услышал не тявканье, а голоса, доносившиеся до него через полуоткрытую дверь тренерской.
Рой внимательно прислушался: голоса показались ему знакомыми. Он узнал голос тренера, а затем густой бас, который Рой не столько узнал, сколько вспомнил, ибо слышал его на протяжении жизни — сильный, уверенный, знакомый ему с юношеских лет и по каким-то работам, где он позже зарабатывал на жизнь, по разным местам, где бродяжничал, по грязным забегаловкам, третьесортным отелям, нелегальным боксерским клубам — густой бас крупного, с бычьей шеей и мощными мускулами человека, похожего на гориллу, с которым не раз дрался до полусмерти, но по какой причине, не знал. Ага, Бомбардир, подумал он и быстро пригнулся, но тут же выпрямился, сообразив, что Бомбардиру теперь под пятьдесят и он давно уже ушел из спорта. Но особенно Роя насторожил третий голос, более высокий, чем те два, пронзительный и льстивый. Он явно слышал его раньше. Рой прислушался, но бас разглагольствовал о том, какую шутку он сыграл с Поупом Фишером, распылив белый перец на носовой платок Поупа, отчего тот непрестанно чихал и сморкался. Из-за этого началась эпидемия краж[25], Поуп был вне себя, потому что в тот день сигнал захватывать он подавал, подняв платок к носу.
Рассказ кончился взрывом хохота и взвизгиванием, потом что-то проговорил тренер, а третий голос заметил, что Бамп наверняка получает удовольствие от своих розыгрышей, и Бамп, скорее всего это был он, сказал, что Поуп не согласится отпустить его, поэтому, раз уж ему суждено завязнуть в этом болоте, он по крайней мере в свое удовольствие поваляет дурака.
Он громко рассмеялся.
— А вот тебе еще одна история для твоей колонки. Мы приехали в Цинциннати в апреле, и у нас был свободный день, поскольку этот показательный матч отменили, и в то утро мы сидели в гостиничном лобби, там, в «Плаза», и трепались об игроках и рекордах. И вы знаете Поупа и его привычку распространяться о том, каким паршивым стал нынешний игрок по сравнению с теми усатыми мужиками, с которыми он играл во времена Кинга Тата. Он говорил, что середнячок филдер в наши дни, может быть, в состоянии поймать низкий глаз кенгуру, и при этом смотрел на меня, но не ждите, чтобы они поймали высокую муху. «Это какую высокую?» — спросил я, изобразив невинность, а он ткнул пальцем в небо и говорит: «А любую приличную. Они или теряют ее на солнце, или не могут рассчитать, куда сносит ветер». Тогда я отвечаю: «А ты, Поуп, поймаешь самые что ни на есть высокие?» И он тут разошелся: «Самые высокие, какие только могут быть, я поймаю». Потом подумал минуту и говорит: «Думаю, я поймаю мяч, сброшенн