Когда-то мы занимали большие земли от гор и пустынь до океана. Взрослому тигру нужна своя территория – примерно такая по охвату, как вся Москва. Но дикой, нетронутой природы остаётся всё меньше. И нам поневоле приходится жить совсем рядом с людьми – китайцами, индийцами, русскими, корейцами, тайцами и многими другими народами.
Среди нас, тигров, различают шесть подвидов. Амурский, или уссурийский, – это я и моя родня, которая живёт в тайге. Хоть тайга и большая, тигров в ней осталось всего около 500. А вот бенгальских тигров почти 2000. Они обитают в Индии и соседних с нею странах.
Но даже если собрать всех тигров вместе, это будет меньше, чем жителей в маленьком городе. Нас осталось так мало, что люди записали нас в Красную книгу.
Почти у всех тигров больше ста полос на шкуре. У амурских тигров, правда, полосок поменьше, чем у остальных. Но это потому, что и солнечных дней у нас в лесу меньше, чем у собратьев в джунглях Суматры или в горах Индокитая. А полоски – это в первую очередь маскировка.
А ещё у нас животы потолще, чем у бенгальских тигров, – нам ведь бывает нужно подолгу на снегу лежать, и для этого у нас под кожей прослойка особенная, жировая, чтобы сохранять тепло внутри в любую погоду. А южным тиграм это совсем не обязательно, потому они и выглядят стройнее нас.
И, кстати, кто-нибудь видел, как выглядят полоски на животе у тигра?..
Расскажи-ка, как ты ухаживаешь за своими когтями? У тебя они называются по-другому?! Ладно. А вот у нас, тигров, новые когти постепенно отслаиваются от старых. Чтобы когти сменились поскорее, мы царапаем ими о деревья. А люди думают, что мы так злимся на кого-то.
Но злиться – это не совсем в характере тигров. Да, для серьёзной схватки мы от природы хорошо подготовлены: под шкурой – сплошные мускулы, когти – как сабли, клыки – самые длинные среди всех больших кошек, да ещё хвост больше метра, которым можно сбить противника с ног! Но обычно мы используем нашу силу только для охоты.
А тебе уже приходилось драться? Как ты лечишь потом свои царапины? Я их зализываю, потому что от своей мамы знаю, что слюной можно залечить любую рану. Но, может, это касается только тигров.
Стоп! Слышишь? А хотя вряд ли. Тигры могут улавливать такие звуки, которые человеческое ухо не воспринимает. Это очень важно в лесу, где так много шорохов, щелчков и треска. Наш тонкий слух помогает определить, что именно происходит и как далеко.
Взгляд у тигров острый и пронзительный. Наши глаза одинаково приспособлены к солнечному и лунному свету. Ночью мы видим гораздо лучше, чем многие животные и тем более люди. Хотя предпочитаем охотиться утром и вечером, а днём отсыпаться.
Есть у нас ещё одно преимущество. То, что люди считают усами у тигров, – на самом деле мощные антенны. Растут они у нас под носом и над бровями. Этими «усами» мы чувствуем самые лёгкие прикосновения и даже звуковые колебания. Поэтому нас очень сложно застать врасплох.
Ты помнишь, что с тобой было год назад? А вчера? Сможешь ли ты описать всех людей, которых встретил сегодня с утра? Для тигров эти вопросы совершенно несложные.
Исключительная память помогает нам выживать и избегать лишнего риска. Я научился не только запоминать всех, кого увидел недалеко от своего логова, но и их голоса. Я даже могу подражать голосу другого животного, чтобы заманить его в ловушку.
Хотя многие, кого я хотел бы видеть своей добычей, чуют мой запах издалека. Тут даже постоянный уход за шерстью не помогает. Только опыт, который появляется с годами, научил меня справляться с этой особенностью и подбираться к оленям и кабанам незаметно, против ветра.
Я не могу долго находиться на одном месте. Если только это никак не связано с моим обедом. Много времени я провожу, обходя свою территорию. А как по-другому узнать, есть ли шанс на хорошую охоту, появился ли кто-то из чужих?
Мои южные родственники в джунглях часто переплывают реки, переходят с берега на берег, проверяя свои владения. Я тоже люблю плавать. Если будет нужно, я смогу плыть целый день. Могу и рыбкой закусить.
Но у нас рек всё-таки не очень много, и я больше люблю путешествовать по лесу и скалам. С высоты тигриной тропы многое видно. Если замечу стадо молодых оленей, могу затаиться и часами ждать, пока они подойдут поближе. Когда между нами остаётся несколько шагов, я прыгаю. Для них это как молния, наверное. Жёлтая и стремительная. Я же хищник, а не домашняя киска.
Я привык часто обходиться без еды. Прошлой зимой мне пришлось без сна и остановки пройти несколько дней. Я искал удачное место для охоты.
В любое время года, кроме зимы, охотиться легче. В холодный период, да ещё когда лапы проваливаются в снег, добычу найти трудно. Если повезёт – поймаю маленького кабанчика или зайца, если нет – придётся откапывать под снегом ягоды.
Зато когда поймаю кого-нибудь покрупнее – оленя, косулю или взрослого кабана, – наедаюсь впрок. Не за раз, конечно, – прячу свой обед под листьями или ветками и ночую неподалёку, до тех пор пока мясо не закончится. Тут и отдохнуть можно. Главное, чтобы рядом была вода – после обеда очень хочется пить.
У тигров дом есть только в детстве. Когда я жил с мамой и сёстрами, мы спали в пещере все вместе. А утром выбегали на площадку, чтобы поглядеть на долину внизу и поиграть.
Теперь же, когда я живу и охочусь один, у меня нет постоянного убежища. Я люблю устроить себе уютное место где-нибудь в чаще леса, под укрытием старого дуба или поваленной липы. В гости я никого не приглашаю, поэтому не беспокоюсь обо всех этих колючих ветках и кустах вокруг своего логова. А иногда нахожу себе пещеру в скале. Это большая удача, особенно зимой.
Если бы я был тигрицей, а не тигром, мне пришлось бы подыскать пещеру понадёжнее, вдали от охотничьих троп и любопытных глаз. Такую, в которой можно прятаться со своим потомством не одну зиму.
Год назад я встретился со своей сестрой и её детьми. Конечно, мы не сразу узнали друг друга, и она готова была по-настоящему со мной драться, лишь бы не дать мне подойти к тигрятам.
Они родились, как обычно у тигров, – весной. Поэтому к зиме (а на самом деле гораздо раньше) они уже могли следовать за своей матерью.
В момент нашей встречи малыши почти перестали питаться молоком своей мамы. Они уже знали вкус мяса. И я решил поделиться с ними своей свежей добычей – маленьким оленем.
У них впереди будет ещё одна зима вместе. А может быть, и две. Только тогда тигрята смогут позаботиться о себе сами. Сестра дала мне понять, что ей не очень-то нужна моя помощь, и я ушёл. Да, мы, тигры, очень независимые, и семейные отношения – это не для нас.
Помнишь, я тебя спрашивал, доводилось ли тебе драться? Что касается меня, то даже при моей хорошей подготовке я совсем не люблю первым лезть на рожон. С бурыми медведями мы обходим друг друга стороной, потому что неизвестно, кто победит. Мама однажды рассказала мне, как за ней увязался медведь-шатун и ей было очень страшно. Хотел выследить, где мама прячет нас, и отнять вместе с маминой добычей.
Мои родственники, бенгальские тигры, рассказали бы тебе о гималайском медведе и стаях красных волков, с которыми им приходится сталкиваться в джунглях. Или даже о крокодилах – эти зубастые хищники тоже не прочь потягаться с тигром за его обед. Но это всё противники, равные тиграм по уму и силе. А есть ещё один, единственный, кто специально охотится на тигров. Этот «зверь» – человек. Я не имею в виду тебя, конечно.
Это, конечно, давно. Но не очень. Даже лошади в два раза старше. Ну а акулам вообще около 400 миллионов лет. Так что тигры – народ молодой. Почти как мы, люди, мы ведь тоже гораздо моложе акул.
А вообще-то само это слово – оно из древнеперсидского языка. На нём говорили люди, когда-то давно жившие там, где сегодня находится страна Иран. Так вот: в переводе с этого очень старого языка слово «тигр» означает «острый» и «быстрый».
Смотри, сколько всего у тигра острого! Зубы – острые. Когти – острые. Слух острый. Зрение острое. Нюх тоже острый… Ну прямо не зверь, а иголка, всё у него острое-преострое.
Ведь он ка-а-ак прыгнет! Представляешь, если амурский тигр постарается, он может прыгнуть на десять метров. Между прочим, наши чемпионы по прыжкам в длину даже до девяти метров допрыгнуть не могут! А ещё огромный и тяжёлый тигр может мчаться со скоростью 60 километров в час. То есть ничуть не медленнее, чем едет машина в городе. Конечно, если нет пробок.
А потом он устаёт. Или, может, ему просто надоедает бегать? Ну и что? А человек вообще не может разогнаться до такой скорости! Самый-самый лучший бегун в мире с трудом дотянет до 48 километров в час. Ну а мы с тобой, если очень постараемся, сможем за час пробежать разве что 16 километров…
Знаешь, что в нём «самое»? Он самый северный тигр на свете. Он самый большой тигр на свете. Он же самый пушистый тигр на свете. И имён у него много – он не только «амурский», но и «уссурийский», «сибирский» и «дальневосточный».
Так кто же из зверей больше нашего тигра? Во-первых, это белый медведь. Во-вторых – бурый медведь. Вот и всё, никакого «в-третьих» не будет. Ведь все остальные, даже лев, по сравнению с тигром – просто малышня! То есть слон и носорог, конечно, куда больше тигра, но ведь они не хищники. Так что это не считается.
Хотя и ест больше, чем лев, такой у него отличный аппетит. Зато тигр не жадничает и «за столом» ведёт себя очень вежливо. Обычно тигр охотится в одиночку, поэтому вся добыча достаётся только ему. Но если рядом с местом его охоты вдруг окажется тигрица, да ещё и с малышами, – благородный тигр непременно уступит ей свою еду.