А вот его супруга могла внезапно громко охнуть. Но затем она тут же спешно прикрывала ладошкой рот и шепотом просила не обращать на нее внимания и продолжать свой рассказ.
Наблюдая за их реакциями, я осознавала, что они, видимо, не были готовы ко всей той правде моего попаданства, которую сами же просили им поведать. И начинала волноваться, как бы по окончании истории, меня пинками не выпроводили из поместья, заверив напоследок, что самое верное для иномирянки место — как раз-таки тот самый первородный огонь, а церемониальный там зал или нет — не столь важно.
Наконец, я подошла к тому моменту, как очутилась в саду.
Тихо сказала:
— Остальное вам известно, — и замолчала, с трепетом ожидая услышать приговор.
Мужчина задумчиво откинулся на спинку кресла, хмуря широкий, испещренный морщинками лоб. В камине весело потрескивал огонь. Руки мэтры Синтии стискивали шелковый платочек и сообщали о потаённом желании хозяйки высказаться. Но она стойко держалась. С большим, надо заметить, трудом. Но отдавала право первого слова своему мужу.
Наконец, волшебник посмотрел прямо мне в глаза, улыбнулся и участливо задал вопрос:
— Милая Эля, подскажи, пожалуйста, а сколько тебе полных лет?
Пальцы хозяйки вновь с неким надрывом сжали кусок ткани.
Неужели мой возраст имел какое-то значение?
— Через три месяца мне исполнится двадцать один год. — ответила я.
Маг кивнул. Затем перевел взгляд на свою супругу. Его глаза сияли теплом, но в их глубине таилась печаль и жалость, чья причина была мне совершенно неведома. Она открылась мне чуть позднее. А пока я видела лишь то, как руки мэтры обмякли. Лицо хозяйки пронзила секундная боль, но она мигом вернула себе прежнее радушное настроение.
Мягко улыбнулась, поправила волосы, погладила небольшую складочку, образовавшуюся на юбке и с жаром, заверила, что, несмотря ни на что, они сделают все возможное для моего блага в этом мире.
Я, кажется, немного покраснела. Еще раз выразила обоим большую признательность и осторожно поинтересовалась:
— Мой возраст имеет какое-то значение?
— Нет, дитя. — хозяин поместья покачал головой, — Прошу прости нас за возникшее недоразумение. У моей жены появились некие подозрения, кхм… личные убеждения, касающиеся твоего появления в нашей жизни. Но я только что помог ей увериться в их беспочвенности.
— Это не поменяет моего отношения к Эле! — пылко начала было хозяйка поместья, но супруг ее перебил:
— Как и моего, дорогая. — подтвердил он, а затем вновь повернулся ко мне, задавая следующий странный вопрос. — Как ты считаешь, милая Эля, почему портал той девушки, Маранты, перенёс тебя именно к нашему поместью?
На самом деле у меня уже имелась на этот счет вполне здравая идея, которую я тут же и озвучила:
— Мне кажется, все дело в небольшом озере со странной шипучей водой мутно-розового цвета, которое я заметила в вашем саду. Тот шарик для ванны, о котором я вам рассказывала, окрасил воду в моей ванне точно таким же образом. То есть вода и там и там идентична. И я говорю не только о цвете. Даже консистенция одинаковая. Опустив руку в озеро, я убедилась в своей догадке. А потом появился тот маленький мальчик и начал кричать. Должна заметить, он предсказывал моим пальцам довольно пугающие последствия. Но, к счастью, оракул из него не очень хороший, и моя рука до сих пор цела и невредима. — маг хмыкнул, и я продолжила, — Так вот, может, дело в этой жидкости? Может, из-за нее меня и затянуло в ваш сад?
— Довольно занимательная версия. — с некоторым сомнением произнес волшебник, — А скажи пожалуйста, когда та девушка, Маранта, создавала пространство-срезающий карман, представляла ли ты мысленно свою купальню и розоватую воду в ней?
Хороший, конечно, вопрос.
Закусив нижнюю губу, я задумалась и попыталась вспомнить.
Единственное, что не оставляло сомнений — в тот миг я была напугана и сильно взволнована. Большей частью я мысленно повторяла про себя:
«Ходу домой, в мой настоящий дом, оказаться дома, у себя дома».
Да и слабо верила в реальность происходящего. Точнее в то, что Маранта намеревается создать настоящий портал. Я думала, это лишь часть масштабной игры в переодевание. Но все же свою ванную комнату тоже мельком вспоминала… Точно-точно, было такое.
Всеми этими мыслями я незамедлительно поделилась с ожидающей моего ответа семейной парой.
Однако по лицу волшебника так и не смогла понять, удовлетворился ли он услышанным или нет. Больше он ничего не стал у меня спрашивать.
Только глубоко вздохнул и начал свой рассказ словами:
— Что же, милая Эля, позволь повторно тебя поприветствовать. Только уже не только как гостью нашего дома, а в качестве гостьи целого нового мира, который, как мы с женой хотели бы верить, сможет оказаться тебе по душе.
По понятным причинам, даже при наличии большого желания, Эвлин де Бурегун не смог бы в течение только одной беседы поведать иномирянке обо всех особенностях и тонкостях новой вселенной, в которой она очутилась.
Но и сжатая версия смогла довольно существенно впечатлить разум попаданки и вызвать в богатом воображении массу скачущих галопом фэнтези картинок.
Проводником для прохождения между мирами являлся очень редкий и дорогостоящий элемент, называемый мойя. Только благодаря розовой субстанции можно было открыть межмировой портал. Такие порталы здесь назывались моерами.
Однако для их активации было мало щедро насыпать вокруг себя мойю и спеть гимн необходимого тебе мира, требовался еще и сильный маг. И вот здесь могла бы возникнуть нестыковка с моим рассказом. Так как я не помню, чтобы звала в свою ванную комнату еще и мага-вуайериста.
Но мэтр Эвлин предположил, что шарик, попавший ко мне в руки, изначально был наполнен магией. А, возможно, еще и напичкан специальным заклинанием. Потому как, хоть у мойи и приятный фруктовый запах, но аромат никоим образом не влияет на желания людей и не побуждает их открывать порталы.
Версия звучала довольно убедительно. Но все же было немного неприятно осознавать, что, по сути, я сама создала себе дорогу в другую вселенную. Спокойненько налила в ванну воды, следом кинула туда коварную бомбочку, а потом устроила веселенький самоубийственный заплыв с головой и выплыла в новом мире.
— Наш мир называется Иллот. — сказал мэтр Эвлин.
«Поздравляю, ты попала в мир крепостных крестьян древней Спарты¹, — тут же съехидничал внутренний голос, но я быстро закрыла неуместную лавочку сарказма и продолжила внимательно слушать мага.
С каждым его новым словом я ощущала, как внутри разрастается и искрит ураган яркого воодушевления.
Если на Земле люди наслаждались дарами технического прогресса, то на Иллоте жители использовали магию.
Правда, владели ею далеко не все. Освоить чародейство могли лишь те счастливчики, у кого оно проявлялось в возрасте от трёх до десяти лет. Искры волшебства выплескивались в окружающий мир вместе с определённой эмоцией ребенка. А затем наступала пора нескончаемой практики. И из года в год юный маг или колдунья развивали свои врожденные навыки.
И здесь все было, на мой взгляд, как и в любой другой отрасли. Несомненно, имелись более одаренные личности, но никто не отменял приложенных усилий. Можно было отдаться во власть лени и растерять дарованные владыками крупицы или же многократно их увеличить с помощью ежедневной практики.
Бузинных палочек, как в Гарри Поттере, тут не имелось. К моему большому сожалению. А то я уже нафантазировала, как буду ловко ими орудовать (поверьте, тот факт, что у меня нет магии, нисколько бы меня не остановил).
На воодушевленный вопрос о летающих на метлах ведьмах, я получила вначале недоуменный взгляд пары глаз, а затем и дружный смех, после которого мэтр Эвлин пояснил — как само собой разумеющееся — что летают на Иллоте только представители драконьих династий.
То есть получалось, что где-то в здешних окрестностях спокойно себе прогуливаются настоящие драконы! С чешуей, с крыльями и огромной пастью, из которой выходит пламя!
Маг пояснил, что драконы могут сильно различаться между собой. Например, с одной стороны, существовала известная всем и каждому пятерка сильнейших домов.
К ним относились одни из самых могущественных и зажиточных жителей Аэрвайна (Аэрвайн — название государства, в котором я оказалась).
Некоторые из этой пятерки семей были приближены к самому королю, а другие, так или иначе, водили тесные знакомства с верхушкой власти.
Но с другой стороны, имелось множество обнищавших драконьих династий. Главы их домов либо полностью потеряли свою силу, либо были на пути к этому. Со временем они становились настолько слабы духом, что их звери уже на протяжении многих лет не имели никакого желания себя проявить.
Интересная, на мой взгляд, особенность заключалась в том, что ни король, ни его семья не принадлежали ни к одному из драконьих кланов. Однако все представители крылатых ящеров безоговорочно подчинялись Имрану Второму.
Ходил некий слушок, который никто никогда не осмеливался выпускать из своего рта — но он все же каким-то образом попадал в головы горожан и вил там уютные гнездышка. Так вот, тот слушок утверждал, будто король владел особого рода магией, неподвластной ни одному другому жителю его государства, оттого ни один ящер не осмеливался восстать против его величества. Иначе зачем, спрашивается, подчиняться тому, кто физически в разы слабее тебя?
Однако, никто не знал всей правды, а король, понятное дело, не устраивал скандальные разоблачения для собственной персоны. И никак не стремился комментировать свои силы и возможности, пытаясь развлечь любопытных до всякого рода домыслов горожан.
Я слушала, широко распахнув глаза, и, видимо в какой-то момент даже слегка (или не слегка) приоткрыла рот. Участливая мэтра Синтия наверняка переживала как бы случайно в него не залетела мушка. Женщина то и дело посматривала на меня с беспокойством.
Возможно, она неверно расценивала реакцию моего тела и считала, будто слова ее супруга вызывают в душе иномирянки страх. Но правда заключалась в том, что я, неожиданно даже для самой себя, не испытывала ни капли тревоги. Напротив, во мне бурлила целая река воодушевления!