Жизнь предстала перед мыслительницей М состоящей не только из явлений, событий и действий, но еще и из конкретных, осязаемых предметов — клубков, шапочек, грейпфрутов, чашек, деревьев, компьютеров, домов, ночных бабочек, утюгов, ватных палочек и катышков пыли под кроватью. Мыслительница М уделила в своих записях внимание только крошечной части этих предметов, да и то в основном используя их в качестве примеров и иллюстраций. В то же время без четких описаний и инструкций жизнь в окружении неопределенных вещей становилась сложной и даже опасной, особенно на участке детства, на пояснения к которому мыслительница М потратила все последнее время.
Она не успела достаточно глубоко вдуматься во все это. Мысль о неопределенном горячем утюге привела мыслительницу М в такой ужас, что она упала в литературно необходимый обморок.
Старшее поколение и совершенно потерявший спокойствие супруг доставили мыслительницу М в соответствующее учреждение. Уже по пути туда, под хрустальное позвякивание в ушах мыслительница М быстро записывала в микроскопический компьютер, без которого она отказывалась покидать семейное гнездо, сведения обо всех предметах, на которые падал взгляд. Первый предмет не подходил под эту категорию, поскольку это был утюг, редко встречающийся в транспорте.
«В чашку наливают жидкости, часто горячие, поэтому ее не следует брать в руки, не изучив содержимое, — записала мыслительница М, увидев вывеску кофейни. — Чашка со свежим чаем может доставить большое удовольствие, если его сначала понюхать и пить не спеша. Избегай чашек с отбитыми ручками или треснувшим краем, чтобы не обжечься и не порезаться. Ожоги, порезы и простуды сделают тебя объектом пристального внимания родителей, что может быть противно чувству детской независимости».
Профессионально пахнущий врач выразил неудовольствие тем, что мыслительница М продолжает вести записи во время осмотра.
— Но я должна рассказать своей будущей дочери о свойствах цветка, — возразила она.
Врач длинно засмеялся и продемонстрировал на экране аппарата УЗИ непонятные, но неопровержимые доказательства того, что зреющая дочь мыслительницы М является мальчиком.
Месть неопределенности, которая не пыталась сопротивляться натиску мыслительницы М, а просто затаилась, ожидая, когда сработает ее план, была, безусловно, страшна. Жизнь человека мужского пола требовала других инструкций и, что самое главное, во многом была непонятна мыслительнице М. Она совершенно зря оберегала свой цепкий ум как главное оружие в борьбе с неопределенностью — он был ослаблен с самого начала, и это проявилось в том, что мыслительница М спонтанно и необдуманно определила потомство как дочь. Из последних сил вдумавшись в создавшееся положение, мыслительница М отказалась от идеи в спешке переработать свои записи, которые эмбрион вдобавок мог уже запомнить, что гарантировало ему в будущем модные проблемы. Она признала поражение и позволила себе рассеянно думать глупости, которые давно и настойчиво требовали своего законного места в ее пушистой голове.
Микроскопический компьютер с потерявшими актуальность записями мыслительница М забыла в транспорте. Там его нашел приезжий из южной республики, который читал на русском языке медленно и неправильно понимал многие слова. Впрочем, записи мыслительницы М он даже не открыл. Перед тем, как продать микроскопический компьютер другому приезжему, он научился играть на нем в так называемые «Пузырьки», что позволило ему с удовольствием потратить некоторое количество времени, не использованного в детстве.
«Октябрь» 2010, № 12
Проснувшийся К и будущее
Белое, скрипучее утро было безлюдным. На снегу, среди свежих кратеров от взрывов и бесформенных осколков, попадались разноцветные лоскутки, как будто вчера здесь терзали огромного клоуна. Чернела копоть, миниатюрные пусковые установки смотрели в утомленное небо, сугробы были покрыты яркой сыпью конфетти.
Обходя многочисленные мелкие препятствия, по обессиленному городу шел проснувшийся К. Он слегка опух от недавнего употребления большого количества алкоголя, и его дрожащее после праздничных испытаний тело согревала обширная куртка, принадлежащая его двоюродному брату, который в данный момент бессвязно бормотал во сне на раскладушке. Проснувшийся старался сдерживать икоту, и борьба с ее гласной составляющей была успешной, но тихий звук «к… к… к…» все равно вырывался из его рта вместе с клочками пара.
Проснувшийся К приблизился к центру детской площадки, который кто-то из ныне спящих обозначил забитой снегом бутылкой. Утопив подошвы ботинок в снегу и придав своему телу максимально устойчивое положение, проснувшийся К взглянул прямо в небо, которое нетрезво закачалось.
— Ну? — требовательно воззвал проснувшийся К.
Ангелы невольно обернулись, поскольку решили, что он обращается к ним. Некоторые вынули блокноты, готовясь записать просьбу.
Остановившееся наконец небо не откликалось и вызывало у проснувшегося К обильное слезотечение.
— Ну? — еще раз произнес он, щурясь и напряженно всматриваясь во что-то очень далекое.
Серые облачка частично прикрывали детскую голубизну небес. Ниже перемещались черные галочки птиц. Проснувшийся К раскинул руки в стороны, зарычал, как охраняющая кость собака, и побрел дальше. От яркого света зрение его временно ухудшилось, и он столкнулся с детской горкой.
Ангелы пришли в легкое недоумение и продолжили следить за проснувшимся К. Этому решению способствовало и то, что у них наступил единственный в году почти-выходной, когда за большинством подопечных присматривать было не нужно: они мирно спали и прибывали на небеса реже обычного.
Проснувшийся К прошел мимо жилого дома, рассеянно глядевшего на него пустыми окнами. За некоторыми переливались невыключенные гирлянды, грозившие пожаром. Из подвальных окошек выглядывали крысы. Напуганные ночным грохотом, они пребывали в сомнениях относительно безопасности передвижения по открытому пространству.
Проснувшийся К бессознательно шевелил покрасневшими от холода пальцами рук, а взгляд его растерянно обшаривал окрестности. Посовещавшись, ангелы пришли к выводу, что проснувшийся что-то ищет. Возможно, в суматохе праздничной ночи он лишился собаки, шарфа или супруги, решили они.
Проснувшийся К между тем издал радостный возглас. Он добрался до входа в метрополитен, возле которого наблюдалось скопление магазинов. Миновав спящие ларьки и украшенную пугающе большими разноцветными шарами елку, проснувшийся подошел к витрине магазина электроники. Сейчас витрина была мертва, и за ней лишь угадывались контуры полок с товарами. На самой витрине были представлены тонкие листы телевизоров, аудиотехника, хищные кухонные измельчители, небольшие аппараты, с помощью которых женщины удаляли ненужные волосы и придавали желаемую форму нужным. Все это не заинтересовало проснувшегося К. Он приник к стеклу там, где тускло поблескивали экраны компьютеров.
— Ну? — ударив по витрине холодными ладонями, снова воскликнул он. Стекло заволновалось, и пробежавшие по экранам малозаметные блики заставили проснувшегося К замереть в робкой надежде.
— Ну? — шепнул он.
Однако выключенные компьютеры молчали, покорно ожидая своих пользователей. Лицо проснувшегося К горестно исказилось. Он еще раз ударил витрину, но не так сильно, чтобы повредить стекло или разбудить сигнализацию, и продолжил свой путь.
Подул ветер, разнося по поверхности снега обрывки разноцветной бумаги и блестящие серебряные нити. По мусоропроводу одного из домов с грохотом скатились бутылки, спугнув серовато-желтую собаку, дремавшую на крыльце подъезда, у щели, из которой тянуло теплом. Собака на всякий случай повиляла хвостом, немного размяла мышцы лап и пошла в точно известном ей направлении. Как и всем собакам, ей было лишь неизвестно, куда это направление приведет. По дороге собака обнаружила в снегу почти целый бутерброд с сырокопченой колбасой, придавший животному бодрости духа и сил. Облизываясь, собака направилась дальше, вышла за пределы двора, немного прогулялась по улице и попала в поле зрения проснувшегося К. Повторно издав радостный возглас, проснувшийся К быстро зашагал ей навстречу. Ангелы тоже обрадовались, решив, что он, видимо, нашел пропажу.
Собака была несколько смущена вниманием со стороны проснувшегося К, но ее хвост продолжал интенсивно двигаться. Когда проснувшийся приблизился вплотную и попытался ухватить собаку за морду, животное взвизгнуло и попятилось, но не стало уходить далеко.
— Ну?
Собака молчала, сохраняя надежду, что у проснувшегося К в карманах имеется колбаса. Проснувшийся наклонился к ней и шепотом спросил:
— Эволюционировала?
Собака преданно и просительно заглянула в опухшие человечьи глаза.
— Ы-ы-ы… — свирепо закряхтел проснувшийся К и направил раскрытые ладони в сторону животного. Закрыв глаза, он представил, как невидимая сила отбрасывает собаку в сторону зеленого мусорного бака, находившегося на некотором расстоянии от места событий.
Проснувшийся К открыл глаза. Собака стояла рядом и виляла хвостом, продолжая надеяться на колбасу.
В отчаянии проснувшийся К заскулил. Почувствовав к нему видовую симпатию, животное лизнуло его руку, уже совершенно бескорыстно. Проснувшийся К не заметил этого — частично из-за холодовой анестезии, частично из-за того, что был погружен в воспоминания. Переливающиеся огнями летающие тарелки зависали над населенными пунктами, новые витки эволюции осыпали все живое дарами, как рог изобилия, холодная логика машин восставала против сомнительной человеческой, одетые в броню герои защищали руины городов, ядерная зима сулила ядерную весну и новую эру…
И тут из подворотни показалась темная человеческая фигура. Неуверенными шагами она брела к мусорному баку, неся распухший полиэтиленовый пакет. Проснувшийся К направился было навстречу, и фигура приветственно замахала рукой, как обычно в это утро, когда все бодрствующие ощущают некую общность. Но потом проснувшийся К остановился и опять закрыл глаза. От внутреннего напряжения он покраснел и слегка затрясся. Второй проснувшийся продолжал свой путь к месту сброса отходов. Проснувшийся К открыл глаза и сделал несколько шагов вперед, после чего повторил всю процедуру. Затем снова немного прошел вперед. Фигура с пакетом была несколько озадачена его поведением, но в целом настроена благостно. Не ощущая никаких опасений, она приближалась к мусорному баку. Как раз возле него оба проснувшихся встретились.