— Успокойся, вброд перейдем.
— Вброд? А течением нас не унесет? — теперь уже засомневалась Клер.
— Если и унесет, то не всех — самых легких. Мы с Блезом вас на полянке подождем. Рыбы пока наловим, уху сварим, а тут как раз и вы придете.
Главной ей быть захотелось! Имейся хоть малейшая возможность, я бы ее на руках на тот берег перенес. Но центр тяжести повысится, и трудно будет поймать равновесие, когда на тебя несется бурлящий поток.
— Так, — остановил я Клер, обнаружив, что она собирается что-то сказать в ответ, непременно язвительное. — Переходить будем здесь. Действуем следующим образом. Становимся в цепочку, каждый страхует впереди идущего, держась ему за пояс и прижимая его ко дну, когда тот делает очередной шаг. Первым идет Тед, за ним Блез, потом Клер, я замыкаю.
— Мне Блеза ко дну не прижать, — покачала головой Клер.
— Ты, главное, держись за него крепко, а уж я прижму тебя так, что и Блезу будет достаточно, — заверил ее я. — Да, вот еще что: перед тем как сделать шаг, обязательно убедитесь, что опорная нога не стоит на чем-нибудь скользком. И запомните: все зависит от каждого из нас. А главное, не бойтесь: мне и не такие потоки доводилось переходить. Но, как видите, живой и даже разговариваю.
Блез кивнул, соглашаясь. Он такие вещи знает не хуже меня, у них в горах рек хватает.
— Тед, пошли, — скомандовал я.
Тот замялся, не решаясь вступить в ледяную воду:
— Может, веревкой обвяжемся?
— Как по горам начнем лазить, так сразу и обвяжемся. А пока шагай давай.
— Лео, мне кажется, на нас кто-то пялится. Никого не видишь?
— Нет там никого. Это рыба из-под воды на тебя пялится. Теодор! — не выдержал я.
Возможно, он и прав. Зелени на другой стороне реки полно, и в ней целый отряд при желании спрячется. Все-таки моя зоркость имеет предел, и иногда я даже жалею, что у меня так развита она, а не, например, нюх. Враг может спрятаться буквально в двух шагах, за какой-нибудь стеной или камнем; поди тогда увидь его… но унюхать можно.
Головешка наконец вступил в поток, ушел в него почти по колено, вздрогнул всем телом от холода, повернул голову назад и уже открыл рот что-то сказать, когда нарвался на мой зверский взгляд. Он обреченно вздохнул и сделал шаг второй ногой.
Так мы и шли. Вода действительно оказалась на редкость ледяной, а поток сильным настолько, что сам я не раз и не два пожалел, что решился на такое. Местами вода поднималась выше пояса, и вот тогда устоять было сложно. И все же нам пришлось бы гораздо хуже, если бы где-то примерно на середине реки не оказалась отмель, невидимая с берега. Воды там было чуть выше голенища, но сама она от этого не стала хоть сколько-нибудь теплее.
Наконец воды стало по щиколотку, берег был совсем близко, и тогда, разорвав цепь, мы толпой бросились на спасительный берег.
— Да уж… — начал Блез, когда все мы уже сидели на берегу, помогая друг другу стянуть сапоги, чтобы вылить из них воду, но покосился на девушку и смолчал.
Хотя и без слов было понятно, о чем он хотел сказать. У самого такое ощущение, будто кое-что полностью втянулось внутрь от холода. Причем настолько глубоко, что оказалось где-то в районе солнечного сплетения.
Не выдержал Головешка:
— Дети у нас после такого купания будут? Или о них теперь вообще можно забыть?
— А ты попрыгай, — посоветовал ему Блез. — Если услышишь звон колокольчиков — все, хана.
— Пойдемте, звонари, — первой поднялась на ноги Клер. — Солнце солнцем, но костер точно бы не помешал. Вон сколько деревьев. Свалим какое-нибудь, костер разожжем. — Она зябко передернула плечами. — Лео, ты, кстати, удочки свои не потерял?
Мы шли с Клер последними. Девушка взглянула на меня раз, другой…
— Так, — вдруг спросила она, — а ты не слишком ли сильно ко мне прижимался?
От возмущения я едва не споткнулся на ровном месте. Прижимался к ней сильно — скажет тоже!.. Да ты хоть понимаешь, что пару раз мы были на самом краю! Когда еще чуть-чуть, и нас понесло бы течением, как щепки, как мусор! Туда, где оно еще быстрее, а камней еще больше! И стоило только удариться о любой из них, воды нахлебаешься так, что дальше поплывешь уже трупом! Что я успел проклясть себя за то, что, если бы беда все же случилась, спасал бы именно тебя! Не Головешку, не Блеза, которым много раз обязан жизнью, а тебя! Ту, от которой не вижу ничего, кроме колкостей, и которую в отличие от них знаю без году неделя! Да и как бы я смог прижаться к тебе сильно, если у тебя за спиной висел мешок?
Но я промолчал. Вернее, сказал, но совсем другое:
— Мука в мешке не промокла?
— А ее там и не было. Впрочем, как и масла. Но рыбу поймать ты обещал.
Никакого дерева валить не пришлось. Мы шли по лугу, который все не думал заканчиваться, и так приятно было чувствовать под босыми ногами траву, вдыхать полной грудью аромат цветов и наблюдать за тем, как летают разноцветные бабочки.
Затем на берегу обнаружилось сухое дерево: судя по тому, как оно было побито, принесенное рекой издалека. А под каменным козырьком — сложенный кем-то очаг, полный старой золы. Но самое замечательное было в том, что река в этом месте образовала небольшой залив, соединенный с ней узкой, похожей на горлышко бутылки, протокой.
Попробовав в нем воду, Головешка радостно взвыл и, не раздеваясь, залез в воду полностью, оставив снаружи лишь донельзя довольную рожу.
— Теплая какая! Как давно я об этом мечтал! — заявил он.
— Броситься в чем был? Ты хотя бы одежду снял.
— А зачем, все равно ее стирать нужно, — радостно улыбался тот.
Резонно, решил я, присоединяясь к Головешке. Солнце еще высоко, так что до ночи все отлично высохнет.
Горел костер, закипала в котелке вода, Блез заканчивал чистить пойманную мной рыбу, но Клер, которая скрылась за отделявшими дальнюю часть залива кустами, все не было.
Я уже начал время от времени с беспокойством туда поглядывать, не случилось ли с ней чего, — когда Головешка сказал: «Ух ты!»
Проследив за его взглядом, я увидел идущую к нам девушку, на которой было надето платье.
Самое настоящее, жаль только, не такое прозрачное, как то, в котором она подошла ко мне в Торетто, но тоже очень красивое. И почему-то совсем не мятое: ткань, что ли, особая? Ну а походка у нее всегда была такая, что, даже когда она в просторном мужском одеянии охотника за сокровищами, засмотришься. Тем более сейчас, в наряде, который обволакивал ее стройную фигурку словно вторая кожа. Причем волнующая мужчин походка дана ей от природы, и захоти она пройтись так, как ходит большинство женщин, ничего у нее не получится. Понятно, что мы на Клер засмотрелись, совершенно позабыв о том, кто мы, где находимся и все остальное прочее. По крайней мере я уж точно забыл.
— Блез, погоди, не кидай рыбу в котел, — издалека начала Клер и, подойдя поближе, пояснила: — Вот это сначала нужно в него положить, чтобы разварилось немного.
Только тут я увидел в ее руках какие-то коренья и зелень.
— Так, Головешка, это нужно нарезать кубиками и немножко их размять.
— А что, главный у нас все-таки поменялся? — проворчал Тед, но коренья послушно принял.
— Блез, а вот эти — пошинковать как морковку, кружочками.
— Сделаю, леди, — кивнул тот.
— Зелень варить необходимости нет. — В руке у нее оставался пучок какой-то травы. — Ее в самом конце добавим, для аромата, нужно только мелко покрошить.
«Ну так и покроши, невелика работа, — отворачиваясь, подумал я. — Иначе действительно получится, что главный у нас ты».
— Лео, а ты чем занимаешься? — склонилась надо мной девушка, щекоча волосами щеку и прижимаясь к плечу упругой грудью.
— Арбалет разбираю, — не сразу ответил я, озвучивая очевидное.
— Понятно. — Счастье мое продолжалось недолго, потому что в следующий миг Клер отодвинулась. — Ой, сколько в нем всяких винтиков! В моем все так же?
— Так же… почти так же, поскольку у тебя он рассчитан всего на два болта.
«Что же в нем поломалось? — размышлял я. — Неужели сносился вот этот рычажок? Оттого и зацепление не происходит. Ну и где я его починю? Разве что раскалить на костре и попытаться немного сплющить, чтобы он вытянулся. Так тут работа тонкая, не то что кузнецу, не каждому часовщику под силу».
— Лео, у тебя такое умное выражение лица! — восхитилась Клер. — И что это ты постоянно его не носишь? Тебе оно очень идет!
Благо что сказала негромко, и Головешка с Блезом ее не услышали. А может, только сделали вид.
— Не боишься платье испачкать? — Единственное, что пришло мне в голову ответить.
— Ой, и верно! Снять его, что ли? — И она сделала вид, что действительно начинает его снимать.
Я едва не взвыл — с нее станется! Под ним точно ничего нет, там попросту ничего поместиться не сможет.
— Ладно, пусть остается, не буду тебя нервировать, ты и так в последнее время сам не свой. — Отходя, Клер чмокнула меня в макушку. — Мальчики! — услышал я за спиной ее звонкий голосок. — Закончили уже? Головешка, никогда бы не подумала, что кубики выглядят именно так. Ты их с октаэдрами не попутал?
— Чего?! — недоуменно протянул тот.
Уха конечно же получилась на славу. Ароматная, наваристая, горячая, а самое главное, ее было так много, что каждый съел, сколько влезло, и даже больше того. Было уютно сидеть у костра, смотреть на первые звезды, слушать шум недалекой реки и вдыхать аромат трав. Казалось бы, что во всем этом такого? И только преодолев пустыню, где одуряющая дневная жара сменялась ночным холодом, а раскаленное солнце так и пыталось выжечь глаза, мы поняли, как немного иногда нужно, чтобы почувствовать себя счастливым. Ну, почти счастливым, ведь наши проблемы никуда не исчезли.
И тогда мы затеяли тот разговор, который все откладывали, потому что раньше в нем не было смысла. Начал его Головешка:
— А ведь Брестиль не успокоится, и нам даже в Сагании от него не спрятаться. Все, что я о нем слышал, это подтверждает. Пошлет наемных убийц или с местными властями договорится, чтобы нас поймали и отправили к нему. Или придумает что-нибудь еще.