— Я готова.
На меня бросили восхищенный взгляд.
— Целителей часто дергают по всей стране — особенно если что-то серьезное, — пояснила я. — И времени на сборы никогда нет. Поэтому — у меня все собрано.
— А какое-нибудь… вышивание? Чтобы не скучать?
— Я умею только швы накладывать. В рукоделии — полный ноль. А вот книги надо взять.
Пока я ходила за книгами, милорд подхватил мои пожитки. Одарил меня насмешливым взглядом, увидев количество фолиантов, которые я несла. Отнял, и мы отправились.
Служебная квартира нашего ректора была в соседнем корпусе. И, в отличие от квартир обычных преподавателей, к ней вел отдельный вход.
— Прошу, — распахнули передо мной дверь.
— Спасибо.
Как только мы зашли, сразу загорелся свет.
Прихожая была небольшая, из нее наверх вела лестница темного дерева.
— Наверху — гостевая комната. Правда, за все это время там никого не было. Но постель заправлена. Наверное… Если что — можно спросить у служанки.
Мы поднялись на второй этаж. Там был холл, из которого вели две двери. Милорд Швангау остановился перед той, что вела на левую сторону, и открыл ее передо мной.
— Прошу.
Он занес мои сумки.
— Я побеспокою вас еще через минуту, — проговорил милорд Швангау.
Я вдруг почувствовала, как устала. От всех событий, что свалились на меня за минувшие сутки, кружилась голова.
Пока милорд отсутствовал, я открыла свой саквояж. Достала успокоительное. Выпила. Подумала. Прислушалась к себе, и выпила еще.
Раздался грохот — как будто что-то уронили, потом сдавленное ругательство. И вот уже в гостевой комнате снова появился ректор.
— Госпожа Агриппа, — чуть поклонился он. — Наденьте, пожалуйста. Это защитный артефакт.
И он протянул мне перстень. Вычурный такой, с крупным бриллиантом.
— Просто… сильнее артефакта защиты, чем этот, у меня нет, — с извиняющимся видом сказал он.
— И это? — не поверила я своим глазам.
— Родовой помолвочный перстень, — подтвердил милорд Швангау мою догадку.
— С ума сойти, — проговорила я.
— Просто хорошая защита, — пожал он плечами. — Не хотите на палец, проденьте через шнурок и наденьте на шею.
Я растерянно посмотрела на него. Вот чего у меня с собой не было — так это шнурка.
— Тогда так — сегодня на палец. Чтобы мы с вами успокоились и хоть немного поспали. А завтра к обеду я раздобуду шнурок или цепочку. Идет?
— Идет, — согласилась я.
Действительно, человеку сегодня на работу, уже половина пятого утра. Он меня полночи спасал — и дал реальный шанс дожить до разбирательства. А я капризничаю.
Милорд Швангау аккуратно взял мою правую руку и надел перстень на указательный палец.
— Спокойной ночи, — сказал он.
Мне на мгновение показалось, что он сейчас поцелует мне руку. Но нет. Отступил, коротко поклонился — и вышел.
Может, мне не показалось, что он мне будет руки целовать — а захотелось этого? Это я… переутомилась, наверное.
Подошла к окну, приоткрыла. Запах… Левер отцветает. Сердце больно кольнуло.
— Чуффф… Фыррррр…?
— Чуфи! Хорошо, что ты пришла! А то на новом месте как-то… неуютно.
В первый момент, когда я проснулась — сказала себе: «Приснится же такое…»
Потом открыла глаза. Спальня была не моя. Моя — уютная, хоть и гораздо меньше. Чуфи ушла. Я закрыла глаза и снова увидела свою комнату. Надо же… До сегодняшнего утра я и не подозревала, как была привязана ко всему тому, что меня окружало.
Шкаф светлого дерева, сделанный на заказ, половина — для белья и вещей, а половина — под травы. Ящики специально зачарованы, с нужной температурой в каждом из предназначенных под те или иные растения. Акварели на стене напротив кровати. Мои любимые полевые цветы, написанные в подарок знакомой юной художницей.
Это был мой первый отпуск после окончания университета. Я полулежала на шезлонге и наслаждалась жизнью.
Услышав крики — понеслась к воде, и чуть не влетела в кружевных медуз!
— Детей от воды! — я показала ладонь. На ней была татуировка в виде свернувшейся в кольца змеи, которую делали всем целителям.
Закричала мужчинам, чтобы не трогали медуз руками. Нужны перчатки. Или сильная защитная магия.
Кинула зов о помощи целителю Ирвину. И, понимая, что у меня около минуты, а пострадавших детей пятеро, опустилась на колени возле первого мальчика. С него уже успели снять медузу. Остальным пострадавшим кинула по защите на сердце — чтобы смогли дожить до того, как придет помощь. Помню, как ужас ледяной волной бился внутри. Помню, как кричала:
— Родственников к детям! Зовите их! Уговаривайте остаться!
На втором ребенке — это была девочка — поняла, что иссякла. Запаса магической энергии у меня было немного, а черпать энергию от окружающих я не умела. Так и не научилась, как ни бились со мной целитель Ирвин и другие преподаватели.
Помню, как с огромным облегчением услышала хлопки открывающийся порталов — прибыли свои. С тех пор люблю этот звук. Потом рухнула на песок без чувств, рядом со спасенными братом и сестрой.
Как на побережье оказались кружевные медузы, да еще и в таком количестве, так и не выяснили. Это очень ядовитые, но крайне редко встречающиеся создания. А уж в этой местности их просто никогда не было. С тех пор в моей лаборатории живут три прекрасных образца!
С этой семьей я подружилась. Особенно с девочкой — мы с ней оказались в одной палате, на соседних койках. Она с химическими ожогами — ужасными, узловатыми, с синюшным оттенком. Я — с магическим истощением. Целитель Ирвин был очень зол, и все эти годы мы посвятили тому, чтобы расширить мой магический резерв. Правда, не очень успешно…
Однако противоядие от кружевных медуз я все-таки изобрела! Пузырек с ним всегда лежал в саквояже. На всякий случай. А на полке в лаборатории — еще несколько.
На день рождения в тот год мне прислали в подарок огромный букет. Сойки и лисьи лапки — мое любимое сочетание! Просто чудо! Первого апреля эти цветы еще не цветут, но в теплицах, конечно, выращивают круглый год. Дорого, наверное… Такой огромный букет в не сезон, еще и с доставкой. Но… так приятно было!
Чуфи рядом с этим букетом смотрелась бесподобно! К нему также прилагалась трогательная акварель — цветущий луг, на фоне рыжего заката. Счастливого…
Ну все, хватит себя жалеть! Я не дома. Так сложились обстоятельства. Надо жить дальше. Жить, а не выживать, как сказала бы бабушка.
На первый этаж квартиры ректора спускалась осторожно и с опаской. Кралась по лестнице. В результате испугала служанку, которая убиралась в гостиной, и… смертельно испугалась сама.
— Ай!
— Ой!
— Добрый день! — поздоровались мы хором, когда немного успокоились.
— Милорд Швангау распорядился покормить вас завтраком. Вам подать кофе или чай?
— Чай, если можно.
Уже много лет я пила исключительно травяные сборы собственного сочинения. На завтрак — укрепляющий и стимулирующий. Очень полезно для формирования запаса магической энергии.
— Вы блинчики едите? — вдруг обернулась ко мне служанка. — А то я не знаю, что вы предпочитаете, и сделала завтрак на вкус милорда.
— Все в порядке, — улыбнулась я ей. — Просто… со смерти бабушки меня никто блинчиками на завтрак не кормил. А сама я готовить умею… только лекарства.
«А противоядия — так это вообще моя страсть», — подумала, и так мне захотелось в лабораторию! К любимым травам и ядовитым змеям. Как раз недавно привезли изумрудных клещей из Восточной провинции. Что-то в этом году они были на редкость активны. Целители утомились мотаться по региону — места там глухие, и спасать людей иногда просто не успевали.
Тварюшка была хоть и маленькая, но очень и очень ядовитая. С укусом в кровь попадал токсин. Отек головного мозга меньше, чем за сутки — и все. Вытаскивать пострадавшего только с помощью магии было тяжело — токсин отчаянно сопротивлялся.
Поэтому коллеги, зная мою страсть к созданию разного рода лекарственным форм, попросили разработать хоть что-нибудь от этой напасти.
— Добрый день! — поприветствовал меня милорд Швангау. Он стоял на пороге столовой и, видимо, какое-то время наблюдал за мной.
— Добрый, — подскочила я. Начальство все-таки.
— Я пришел на обед, — проинформировал он меня. — Вы грустите из-за недавних событий?
— Да нет. Не совсем. Просто…Тяжело бездельничать.
— Потерпите несколько дней. Не будем забывать ни про покушение, ни про то, что вы — все-таки — под домашним арестом. И не будем давать повод барону Гилмору в чем-то нас обвинить.
Мне подумалось вдруг, что мы с ректором живем в одной квартире, спим в соседних комнатах. И… при желании — заподозрить нас можно в чем угодно. От сговора до прелюбодеяния.
— Я заказал ужин в ресторане «Изумрудная цапля».
— А у меня в лаборатории изумрудные клещи, — ответила я ему. — И мышей, выходит, зря заразила. Просто так погибнут.
Милорд Швангау рассмеялся. Я почувствовала, как кровь бросилась мне в лицо. Я, когда смущалась, краснела всегда просто мучительно. Наверное, во всем виновата слишком белая кожа, которая бывает у людей с ярко-рыжими волосами…
— Простите. Я не хотел вас обидеть.
Служанка внесла поднос с едой и стала накрывать.
— Госпожа кушает очень плохо, — нажаловалась она милорду.
— Спасибо, Жаннин. Я прослежу за госпожой целительницей, — серьезно ответил он. — И — на сегодня вы свободны.
Девушка присела в книксене и удалилась.
— Заказать вам что-нибудь из книг? — неожиданно спросил ректор.
Мне показалось, он смутился и спросил это лишь для того, чтобы поддержать разговор.
— Спасибо, мы вчера все перенесли. Пока мне хватит.
— Если что-то будет необходимо — говорите сразу, не стесняйтесь.
— Спасибо.
Милорд Швангау быстро доел и суп, и жаркое.
— Я на работу, — сообщил он мне и поднялся.
Я встала вместе с ним. Милорду это явно не понравилось, судя по выражению лица. Не понятно только, почему? Как его подчиненная, я была обязана так делать. Более, того, я так делала всегда. Чем же ректор недоволен?