– Только вот чей он? Убежал из деревни? – задумчиво спросил фермер.
– Что ты, Дед! В деревне такого ни у кого нет. Он, наверное, потерялся.
– Ничей, что ли? Тогда нужно его продать, за него должны хорошо заплатить. Я слышал, что в городе маленькие собачки стоят больших денег. Продадим его и на выручку купим кабанчика.
– Хорошая мысль. Только куда его пока деть? Может, в дом возьмем?
– Нет, в дом нельзя. Он такой симпатяга, что ты, старая, быстро к нему привыкнешь и не захочешь потом отдавать. А кабанчик важнее. Пусть здесь живёт, с нашими собаками.
– Вдруг они его обидят? Покусают? – забеспокоилась фермерша.
– Его? Нет. Если до сих пор не покусали, уже не съедят. Он – парень храбрый, по всему видно. Видишь, морда расцарапана. Не даст себя в обиду. А, если кто посмеет его тронуть, будет иметь дело с моей палкой. – Последние слова напрямую относились к местным псам. Для убедительности фермер ещё и кулаком погрозил. – Ты, мать, покорми его.
Фермерша ушла в дом и скоро вернулась с точно такой же старой миской, но поменьше. В ней лежала та же еда, что полагалась и большим собакам. То ли суп, то ли каша. Питер приблизился к миске и осторожно понюхал. Пахло неаппетитно. Он лизнул – совсем невкусно, даже противно. Питер поднял голову и вопросительно взглянул на фермершу.
– Не привык к такому? – Фермерша правильно поняла этот взгляд. – Дома тебя, наверное, одной колбасой кормили, «Любительской». Ладно, принесу тебе молока, раз такой привереда.
Фермерша действительно хотела принести Питеру молока, но по дороге отвлеклась на какое-то дело, потом ещё на одно и забыла о своём обещании. Питер в ожидании слонялся по двору, но молока всё не было, а в животе урчало громче и громче. Когда Питер отчаялся дождаться и решил всё-таки поесть противной каши, выяснилось, что его опередили, и кашу кто-то съел. Маленькая миска была начисто вылизана собачьим языком. Питер чуть не завыл от обиды.
– Ничего не досталось? – сочувственно спросила подбежавшая Ласка и нежно лизнула Питера в ухо.
Ласка уже один раз была мамой, у неё были щенки, и она прекрасно знала, как выглядят расстроенные дети. Пусть и собачьи. Пусть и герои. Она вздохнула и успокоила:
– Подожди здесь, у меня есть кое-что для тебя…
Собака потрусила к стене сарая, порылась лапами в куче сена и выудила снизу большую обглоданную кость, на которой местами ещё оставались ошметки мяса. Кость, правда, вся была в земле, но пахла чудесно.
Ласка положила кость перед Питером и глубоко вздохнула – кости, по правде сказать, было жаль.
– На, погрызи, тут осталось много вкусного. Я её только вчера спрятала.
Ласка была очень запасливой собакой, всегда и везде закапывала недоеденные косточки, корки хлеба и даже куриные лапки. На голодный день. А так как зарывала она носом, то почти всегда ходила с присохшей к носу грязью. Ласку ни разу в жизни не причесывали, а сама она не справлялась с длинной шерстью. Поэтому вид у неё был немного косматый и не совсем опрятный. Зато исключительно доброе сердце.
Питер недоверчиво поглядел на перепачканную кость, а потом на её чумазую владелицу: он боялся, что от грязи может заболеть живот.
– Ну что же ты? Ешь скорее, пока никто не отнял. На такое богатство быстро охотники найдутся.
И Питер решился. Он ухватил кость молодыми острыми зубками, оторвал клочок мяса и с удовольствием проглотил. Он держал кость лапами, отгрызал кусочек за кусочком и урчал от удовольствия. Ласка лежала рядом и с умилением наблюдала, как малыш ест.
Пока Питер ел, наступил вечер и стало темнеть. Пора было ложиться спать. Но куда можно лечь, Питер не представлял.
Бим, Бом, Филька и Дизель поднялись со своих мест и скрылись в тех самых кривых маленьких домиках, удививших Питера. Только хвостами на прощание вильнули.
– Куда это они? – поинтересовался Питер у Ласки.
– Как куда? – удивилась Ласка глупому вопросу. – Спать пошли в будки.
Питер недоверчиво округлил глаза:
– И я тоже? Я тоже должен спать в будке?
Он не представлял себе, как можно спать на улице в игрушечном домике, у которого даже двери нет. Дома у него было несколько дверей и специальный мягкий матрасик, уложенный в плетёную лежанку. А по ночам Питер прокрадывался в хозяйскую спальню и неслышно забирался под хозяйское одеяло. Это, конечно, было нехорошо, но зато так уютно лежать, прижавшись к тёплой хозяйской ноге.
Ласка поглядела на испуганную мордашку «героя и путешественника» и снова вздохнула. Она поняла, что малыш очень боится, только вида не показывает. Похоже, его самого надо защищать.
– Ладно, пойдём со мной. Я знаю одно прекрасное место. Там очень узкая дыра, в которую не пролезает никто, кроме меня. А, раз могу я, значит, и ты пролезешь. Ну пошли, тебе понравится.
Они обогнули сарай и подошли к небольшому, почти незаметному лазу, подкопанному снизу у стены.
– Ныряй, – подбодрила Питера Ласка.
Питер юркнул в дыру и оказался в полной темноте. Здесь было тепло и влажно, а пахло необычно, но приятно. Под лапами лежало что-то мягкое.
– А тут хорошо, – хотел сказать Питер, но не успел.
Его глаза привыкли к темноте, и он начал различать окружающие предметы. Но что предметы, если прямо перед собой Питер неожиданно увидал огромное чудовище. Толстое белое туловище его было похоже на бочку на тонких ножках, а в голову себе оно воткнуло две большущие кости. Наверно, это были кости сожранных чудищем врагов. При этом чудище поигрывало мощными челюстями в надежде поживиться маленькой собачкой и смотрело в упор угольно-чёрными глазищами. Но и это не всё! Рядом с ним стояло второе такое же, только поменьше и без воткнутых костей. Второе чудище шло прямо на Питера, нагнув лобастую голову.
– А-а-ай!!! – истошно взвизгнул Питер и бросился назад, на улицу. Уж лучше спать под открытым небом и в чистом поле, чем погибнуть от клыков чудовищ.
Но не тут-то было! Дорога к отступлению оказалась отрезана: Ласка лезла следом и как раз торчала в дыре. Её передняя половина уже была внутри, а задняя ещё снаружи.
Питер вжался в пушистую Ласкину шею, мелко задрожал и начал икать от ужаса. Чудовище подумало-подумало и вернулось на прежнее место.
– Чего ты застрял? – недовольно проворчала Ласка и мордой подтолкнула Питера обратно, навстречу чудовищам.
– Там!.. Там!.. Оно!.. Они!.. – икал и всхлипывал Питер.
Ласка втянула хвост, села и в недоумении огляделась по сторонам. Она никак не могла понять, что так напугало маленького героя.
– Это же корова. Ты что, никогда коровы не видел? – искренне изумилась она и лизнула перепуганного победителя колбасы в ухо, чтобы тот успокоился.
– А почему… Ик! Почему у неё из головы кости торчат? Ик! Это кости её жертв, да?
– Не мели ерунду! Какие «кости жертв»? Это рога. У каждой коровы на голове растут рога, – возмутилась Ласка.
– А то, другое? Ик! Почему оно без рогов?
– Оно совсем маленькое, недавно родилось. Это телёнок, и рога у него пока не выросли. Да перестань ты икать! Ещё путешественник! Коровы не кусаются.
– Ага, не кусаются… Ик! А на лапах у них тоже рога?
– На ногах у них копыта. Ты действительно никогда не видел корову? А где же ты берёшь молоко? – Ласка уже была не рада, что связалась с этим Питером.
Питер решил, что Ласка что-то путает или шутит над ним, и перестал икать. Он точно знал, что молоко дает холодильник. Холодильник за закрытой дверцей делает бутылки и длинные коробки, в которых хранится молоко. Его наливают в мисочку и весело кричат: «Питер, ко мне! Иди молоко пить!»
Когда Ласка услышала эту теорию о происхождении молока, она повалилась на бок и задрыгала в воздухе лапами от хохота. Никогда в жизни не слышала подобной чепухи!
– Ох! А ещё медалист! Ох, насмешил! Вот это герой! Ладно, посмотришь утром, как фермерша придёт доить корову, и узнаешь, откуда берётся молоко. Теперь давай спать. Уже поздно, а мне ночью выходить и кур проверять.
– Но куда мне лечь? – Питер недоумённо огляделся по сторонам.
– Сюда и ложись, на солому. Вон, в уголке вырой себе норку и полезай. Тут хорошо спится.
– А кто мне вымоет лапы перед сном?
Дома ему каждый вечер мыли лапы после прогулки. Если спишь в хозяйской постели, лапы обязательно должны быть чистыми.
– Зачем? – Ласка очень удивилась, она и не слышала раньше, чтобы кто-то из собак мыл перед сном лапы. – Я лично иногда моюсь в речке, но редко. Для чего мыть лапы, если утром снова выходить во двор?
У Питера был тяжёлый день, он очень устал и был не в силах объяснять правила гигиены. Поэтому коротко ответил:
– Я так привык.
– Тоже мне, нежности телячьи! Привык, тогда вылижи их себе сам, – предложила Ласка сердито. Ей начало казаться, что гроза медведей слишком избалован. Что-то здесь не так…
Питер покорно поплёлся в угол, поджав хвост и опустив голову. Он улегся на соломе и принялся неумело вылизывать переднюю лапу. Ему ужасно хотелось плакать и скулить, но тогда Ласка точно бы поняла, что он никакой не путешественник. И, возможно, не самый лучший.
Ласка проводила его взглядом, немного понаблюдала. Пёсик выглядел абсолютно несчастным. Ласка вспомнила собственных щенков и подумала, что Питер, в сущности, совсем ребёнок, а каждому ребёнку нужна мама. Она в очередной раз глубоко вздохнула и пришла на помощь:
– Хорошо, давай сегодня я вылижу тебе лапы. Ложись поудобнее, и пусть тебе приснятся хорошие сны.
Глава 2,в которой Питера хотят назвать Кукишем и угрожают старушкой
Питер очень надеялся, что утром всё изменится.
Он мечтал, как откроет глаза и увидит вокруг привычную, родную обстановку. И пусть даже первое, что почувствует, будет жёсткая хозяйская рука, которая выудит его из-под нагретого одеяла, поставит на пол и легонько шлёпнет со словами: «Когда ты научишься спать на своем месте, Разбойник?» Но затем хозяин наденет спортивный костюм и кроссовки, и это будет верным сигналом к тому, что сейчас Питера поведут гулять. От счастья он станет скакать козликом в прихожей и повизгивать, а хозяин возьмёт в руки поводок и скажет: «Побежали, Питя!» И они побегут рядом по парковой дорожке. Навстречу им пойдут знакомые собаки со своими хозяевами, Питеров хозяин будет им улыбаться и со всеми здороваться, а сам Питер будет звонко лаять и вилять хвостом.