– Что это козы разошлись?
Наружу вылезла косматая тёмно-серая морда. Она снова зевнула, и Питер успел разглядеть в пасти огромные острые клыки. Следом за мордой, громко звякнув цепью, вылез и пёс целиком. Очень большой, откормленный и сильный. Он с удивлением заметил Фильку с Питером и угрожающе зарычал.
Филька принял боевую стойку и приготовился драться. Питер мысленно наспех попрощался с хозяевами: здесь из них даже не дуршлаг сделают, а сожрут и косточки выплюнут. Но мужественно встал рядом с Филькой, решил не сдаваться. Пропадать, так с музыкой!
Только Ласка, как ни в чём не бывало, подошла к злой собаке и с удовольствием лизнула в заспанный глаз.
– Здравствуй, мой хороший! Давно я тебя не видела. Куда ты всё время растёшь? – и пояснила, повернув голову к Фильке с Питером: – Знакомьтесь, это мой Пластырь.
– Привет, мама, – смущённо пробасил Пластырь, радостно виляя хвостом. – Я тебя сразу не признал, прости.
И тут Питер заметил, что Пластырь очень похож на Ласку, только намного крупнее и шерсть у него темнее. А так уши и глаза как у мамы, даже нос со следами присохшей земли.
Козы за забором не дремали и стали биться рогатыми лбами в калитку, пытаясь добраться до обидчиков.
– Это они за тобой, мама? – насторожился Пластырь. – Что они хотят?
– Да так, мешают нам с друзьями пройти, – Ласка не стала рассказывать, что они с друзьями сами виноваты. А, если быть совсем точным, виноват один маленький друг.
Но Филька наябедничал:
– Дразнятся тут всякие Питеры…
С той стороны забора козы под предводительством бородатого козла поднажали, и засов у калитки заходил ходуном, затрещал. Стадо было основательно рассержено.
– Мама, беги через наш огород, – предложил Пластырь. – И вы тоже, раз вы с моей мамой.
– А как же ты? – забеспокоился Питер. Ему понравился лохматый здоровяк, не хотелось, чтобы Пластырь пострадал от козьих рогов.
– За меня не беспокойся, малыш, – пробасил великан, – со мной так просто не сладишь. Да и хозяин сейчас выйдет, прогонит коз. Этот козёл надоел всей деревне, вечно лезет бодаться.
В доме скрипнула дверь, кашлянул человек.
– Бегите скорее, а то хозяину не понравится, что я вас впустил.
Ласка успела на прощание лизнуть сына в грязный нос.
Исчезая в огороде, Филька с Питером услышали вслед лай:
– Заходи, мама! Я всегда рад тебя видеть. В следующий раз припасу для тебя что-нибудь вкусное.
– Я люблю тебя, мой дорогой! – нежно пролаяла Ласка.
Огородами они выбежали на край села, к железнодорожной станции и сели перевести дух. Питер чувствовал себя очень виноватым, ведь его шалость с козлятами была причиной случившегося. Филька даже хотел всыпать ему по первое число, но Ласка не позволила. Однако строго сказала:
– Очень прошу тебя, в следующий раз слушать старших. Нужно было просто спокойно постоять.
Глава 5,в которой Питер ест мыло
Питер, Филька и Ласка сидели на станции и в раздумье провожали глазами проходившие мимо поезда. Они шли в две противоположные стороны, и собаки не могли понять, где находится город.
– Я считаю, что надо ехать туда, – кивал головой в направлении одной платформы Филька.
– Нет, – спорил Питер. – В ту сторону дальше густой лес, сам посмотри.
– А за лесом – город, – настаивал Филька.
Питеру было очень трудно усидеть на месте. Он поминутно заглядывал в глаза своим спутникам и нетерпеливо переминался с лапы на лапу.
Ласка молча наблюдала за людьми, проходившими к поездам. Мимо них прошагала женщина с корзинкой и объёмной сумкой в руках. Ласка принюхалась. Филька и Питер последовали её примеру.
– Чувствуете, чем пахнет? – спросила Ласка.
– Ещё спрашиваешь! – с завистью ответил Филька, с упоением нюхая воздух и сглатывая слюну.
– Правильно, пахнет молоком, потому что в сумке у тётки сметана и творог. А в корзине яйца, – объяснила Ласка. – Это значит, она едет в город на рынок. Фермерша говорила, что сметану и яйца возит в город продавать. Бежим за ней!
Филька с Питером уважительно поглядели на сообразительную Ласку, вскочили и уверенно потрусили следом за дамой. Потом спрятались под стоявшую на платформе скамейку и в ожидании поезда разглядывали людей. Когда народа набралось достаточно много, издали послышался протяжный гудок, и с громким шумом подошла электричка. Двери открылись, и человеческий голос непонятно пробормотал:
– Станция… кхе-кхе, бр-рм… следующая станция… фью-фью, кхе…
Питер несколько раз ездил на электричке на дачу, поэтому совсем не боялся, а Филька с Лаской, впервые увидавшие поезд так близко, дали обратный ход и забились глубже под скамейку.
– Ну что же вы! – в отчаянии заторопил Питер. – Нужно скорее прыгать внутрь, пока двери открыты.
Даже смельчак Филька не спешил вылезать, что уж говорить про Ласку.
– А у этой зверюги что внутри? – опасливо поинтересовался Филька. – И почему она разговаривает человеческим голосом?
Питер решил показать пример. Он бросился к раскрытой двери, путаясь под ногами у пассажиров, ловко вскочил в тамбур и снова выскочил наружу, а потом ещё раз вскочил и выскочил. Остановился, гордо выпятив грудь, чтобы друзья могли видеть, что ничего опасного в электричке нет. А ещё хотел лишний раз напомнить новым товарищам, что он герой и самый лучший:
– Внутри стоят скамейки, на которых люди сидят. И пол там чистый. Давайте прыгайте!
– Граждане, чья собачка потерялась? – с удивлением спросил кто-то из пассажиров.
Питер бодро завилял хвостом, показывая всем, что ничуть он не потерялся, а просто вышел погулять, и принялся суетливо перебирать на месте лапами, торопя своих спутников. Те в нерешительности сидели под скамейкой и, казалось, не собирались вылезать. Питеру пришлось подскочить, ухватить Фильку зубами за лапу и что есть силы потянуть. Лапа у Фильки оказалась невкусной, жёсткой и костлявой.
У Фильки вообще шерсть была короткой и очень жёсткой (цветом как мокрый песок на пляже). Зато на голове росли длинные волосы, которые закрывали глаза и топорщились на морде. Филька уперся всеми четырьмя лапами в платформу, словно баран, и сдвинуть его с места маленькому Питеру оказалось не под силу. Ласка сжалась в комок и мелко дрожала от страха.
– Я в этой штуке никуда не поеду! – категорически отказался Филька. – Неизвестно ещё, что они внутри делают с приличными собаками.
В это время электричка закрыла двери, потихоньку тронулась с места, быстро набрала ход и уехала. Путешественники остались одни на пустой платформе.
– Может, лучше пешком пойдём? – предложила Ласка.
Питеру пришлось битый час объяснять, что электричка – не страшный зверь, а очень удобный транспорт, в котором люди каждый день с удовольствием ездят. И ещё деньги за это удовольствие платят, а им билетики дают.
– Как же мы без билета? – снова переполошилась Ласка.
– Мы спрячемся под лавкой, – со знанием дела ответил Питер. – Там лавки широкие, нас никто не заметит. Это называется «ездить зайцем».
– В этой штуке и зайцы ездят? – удивился Филька. У него в роду были охотничьи собаки, и опозориться перед зайцем он не мог себе позволить. – Тогда я тоже поеду.
В следующую электричку они всё же запрыгнули. Народу было мало, и друзья с успехом разместились под лавкой недалеко от входа. Их даже никто не заметил. Только Филька всё время чихал, потому что под лавкой оказалось пыльно.
– Апчхи! – тряс он головой.
– Будьте здоровы! – Тётенька, сидевшая у них над головой, всякий раз обращалась к мужчине, читавшему газету.
А мужчина пожимал плечами: что за странная гражданочка? Чихает и сама себе желает здоровья.
– Апчхи!
– Будьте здоровы!
Питер не выдержал:
– Да перестань чихать, Филя! Нас сейчас заметят и выгонят из поезда. Потри нос лапой.
– А кто обещал, что тут пол чистый? Апчхи!
– Я так думал. Я же под лавкой не ездил, меня на руках держали. Три нос, тебе говорят!
На остановке тётенька вышла, а над ними сели мужчина и женщина. Самих людей собаки из-под лавки не видели, только ноги. У мужчины они были самыми обычными, в брюках и ботинках, а ноги женщины Фильку с Лаской очень заинтересовали.
– Что это у неё с ногами? – тихонько спросила Ласка. – Больные?
– Почему больные? Ноги как ноги, и пахнут обыкновенно, – пожал плечами Питер.
– А зачем она себе в пятки гвозди воткнула? – прошептал изумленный Филька.
– Где гвозди? – вытаращил глаза Питер. – Ну тебя, Филя! Это никакие не гвозди, это просто высокие каблуки.
Фермерша не носила туфли на тонких каблуках, она ходила в галошах, а зимой – в валенках.
– Что-что?
– У неё на ногах босоножки на каблуках.
– Как? Ножки на баблуках?
– Бо-со-нож-ки на каб-лу-ках, – по слогам объяснил Питер. – У моей хозяйки тоже такие есть.
– А ей не больно? Они же, наверное, неудобные, – пожалела женщину Ласка.
– Я не знаю, но в городе так многие ходят.
И тут Филька обратил внимание на ногти женщины:
– А зачем она пальцы на ногах вареньем вымазала?
– Да с чего ты взял?
– Вон ногти красные, словно в вишнёвом варенье. И блестят.
– Женщины специально их так раскрашивают, чтобы было красиво. Филя, это не варенье, а специальная краска. Забыл, как она называется…
– Нет, это варенье, – не соглашался Филька. – Давай лизнём.
– Не надо!.. – Не успела Ласка запретить, как Филька вытянул голову и горячим языком лизнул палец.
– Ай! Там кто-то есть! – взвизгнула тётенька, а дяденька нагнулся и заглянул под лавку. Филька быстро забился в угол, и мужчина увидел лишь Питера.
– Мамочка, смотри какая собачка! – обрадовался мужчина и ласково обратился к Питеру: – Вылезай-ка сюда, дружок.
Он сунул руку под скамейку, чтобы вытащить Питера.
Филька собрался цапнуть мужчину за палец, чтобы не лез, но Питер сам храбро вылез из-под лавки. Он подумал, что, если Филька начнёт в вагоне кусаться, им, всем троим, точно будет несдобровать.