— Если я пойду на это, служба Безопасности не поблагодарит меня.
— Мы сможем тебя спрятать от ее агентов, если ты думаешь, что они тебя не простят. Кратер щедро расплачивается с теми, что делает ему добро. Ну, так что произошло с Твеном?
Робот принес коктейль. Коскинен выпил жадно его. Все окружающее перестало быть реальным.
Она кивнула, слушая его, закурила новую сигарету, выпустила клуб душистого дыма и глаза ее сузились. Выслушав все она задумалась и, наконец, проговорила.
— Очевидно, что первое сообщение было правильным, и теперь Служба Безопасности пытается скрыть правду. Теперь я понимаю, в чем дело. Ваша экспедиция привезла с Марса этот прибор, совершенно не подозревая, к чему это приведет. Люди разъехались по домам. Их домашние и друзья узнали о приборе и Служба Безопасности, у которой полно осведомителей, узнала о нем очень быстро. Она-то поняла, какие последствия могут быть и решила забрать прибор и изолировать всех, знающих о нем до тех пор, пока не будет ясно, что делать. Поэтому-то все твои товарищи сейчас в заключении.
Но у китайцев полно своих шпионов и агентов. Они давно знали о научных достижениях на Марсе, и когда экспедиция вернулась с Марса, все ее члены оказались в кольце шпионов. Вполне возможно, что китайцы узнали о приборе через своих агентов еще быстрее, чем Служба Безопасности. И тут началась охота за членами экспедиции.
Коскинен слушал ее, забыв о своем нервном истощении и усталости.
Сейчас на него не подействовала ни выпивка, ни еда.
— Но я единственный, у кого есть прибор и который знает о нем почти все. Ведь я разрабатывал его. Разумеется в сотрудничестве с марсианами. Остальные занимались другими работами.
Она откинулась на подушки, как кошка, чуть ли не мурлыкая.
— А почему Служба Безопасности не схватила тебя раньше всех?
— Может быть они не знали всю информацию. А кроме того, им было трудно меня найти. Я сказал, что собираюсь в Миннеаполис, но в последний момент изменил решение, захотел пожить в Супертауне. Однако, они пришли быстро. И китайцы за ними.
— Значит, ты бежал от китайцев, когда наши ребята вышли на тебя?
— И от Службы Безопасности, — Коскинен допил бокал. — Агенты пытались меня убить. — Она широко открыла глаза и их блеск чуть не ослепил его. Он понял, что должен сказать ей всю правду и начал рассказывать.
— Ясно, — пробормотала она. — Но они делали то, что требовал от них долг.
Она потянулась через стол и погладила его руку:
— Но ешь.
Робот принес суп. Женщина смотрела, как он ест, и не мешала ему.
Затем она сказала:
— Кстати, я забыла, что ты не знаешь моего имени. Меня зовут Вивьена Кордиеро.
— Очень приятно, — пробормотал он. В голове у него прояснилось, силы вернулись к нему. Он был благодарен Вивьене, что та растолковала ему всю ситуацию, которая казалось ему кошмарным сном. — Ты физик? — спросил он.
— Да, немного, — она кивнула. — Я, как и ты, дитя института. Лицо ее омрачилось. — Но я не пошла на службу государству. Боссы Кратера тоже нуждаются в тех, кто кое-что понимают в энергетике и теории информации.
— Ты понимаешь, что этот прибор — всего лишь первый экспериментальный образец? Нужна большая лаборатория и годы работы, чтобы понять все его возможности.
— Понимаю. Но Зеггер будет доволен и тем, что есть. Поговорим о приборе. Разумеется, не в подробностях — я не пойму сложной математики — а в общем. — Коскинен колебался. — Я и так уже много узнала, напомнила она ему.
— О, кей, — он вздохнул.
— Во-первых, это марсианская машина.
— Не совсем. Я же говорил, что изобрел ее вместе с марсианами. Они прекрасно понимают теорию поля, но мало знаю о физике твердого тела.
— Хм. Значит Служба Безопасности не может просто послать корабль на Марс и потребовать всю информацию о приборе. Известно, что марсиане не общаются с теми, кто им не симпатичен. И притвориться другим невозможно, потому, что марсиане — ЗНАЮТ. Разумеется сейчас, когда космические корабли есть только в Америке, никто другой не может полететь на Марс. Значит, вся игра должна вестись только на Земле.
Так, что же представляет собой этот невидимый экран? Потенциальный экрат?
Он удивился и кивнул:
— Как ты могла узнать это?
— Но это же очевидно. Двухмерный потенциальный барьер, отгораживающий его владельца от остального мира. Я определила, что он возрастает от нуля до максимума на расстоянии несколько сантиметров. И ничто, не обладающее большой скоростью, не может проникнуть сквозь него. Так, что пуля ударяется о барьер, теряет свою энергию и падает.
Но куда девается кинетическая энергия пули?
— Поле поглащает ее. И запасает в аккумуляторе, откуда берет энергию при формировании барьера. По моим расчетам скорость пули, чтобы она проникла через барьер, должна быть не мене 15 миль в секунду.
— Это предел? — она присвистнула.
— Нет. Можно поднять барьер на еще большую высоту, но тогда требуются большие запасы энергии. При тех запасах, которыми обладает этот образец, я могу расширить поле и окружить барьером целый дом. Но тогда он будет тонким. Его пробьет пуля, обладающая скоростью одну милю в секунду.
— Миля в секунду тоже неплохо, — сказала она. — А как запасается энергия?
— Квантовая дегенерация. Молекулы аккумулятора перемещаются в низкие состояния. Для этого используется внутреннее поле меньшей мощности.
— Ты только что изложил концепцию запасания энергии, — заметила она. — Если бы это стало известно людям, то многие фирмы бы прогорели, закрылись бы десятки заводов, не возникли бы сотни других. А это поле, экран, щит — или как ты его называешь, что это? Сгущенное пространство?
— Можешь называть его и так, хотя это бессмысленное словосочетание. Я могу показать тебе формулы… — Коскинен замолчал.
Нет, нельзя. Только не этой банде преступников.
Но она сняла груз с его души.
— Не надо. То немногое, что я знала о танзерах и прочей белиберде, я давно забыла. Будем говорить только с чисто практической стороны. Я заметила в приборе встроенный термостатический аппарат и прибор для регенерации воздуха. Я понимаю, что это тебе необходимо, так пространство внутри экрана совершенно изолировано. Но таких аппаратов я еще никогда не видела.
— Это полностью изобретение марсиан. Выдыхаемый углекислый газ и водяные пары вступают в реакцию с металлическим пористым материалом.
Для реакции нужно некоторое количество энергии, которую получают из аккумулятора. При этом образуется твердый гидрокарбон и свободный кислород. Вредные примеси, выдаваемые человеком, тоже связываются гидрокарбоном. Под защитой таких барьеров мы многие недели путешествовали по Марсу, имея при себе лишь минимальный запас пищи.
— Ясно. Но как можно работать в таком барьере, если ты так неподвижен?
— Мы путешествовали на тележках, которые тащили электрические тракторы. А все работы выполнялись роботами. А потом наши инженеры разработали машину для одного человека с манипуляторами, которыми человек мог управлять. Однако, можно создать поле такой формы, чтобы оно облегало человека, как герметический костюм. Система генераторов будет менять форму поля в зависимости от того, что требуется человеку в данный момент. Поле ведь, не что иное, как алгебраическая сумма нескольких сил. Правда, требуются значительные инженерные усилия, чтобы создать такую систему.
Вивьена пришла в возбуждение.
— Это только начало! Ведь создав изменяемое поле можно заставить летать корабли со скоростью близкой к скорости света! А возможности в энергетике? Если ты научился поддерживать атомы в состоянии с низшей энергией, значит ты научился управлять ядерной реакцией! Значит ты можешь превращать любое вещество в энергию! О, Пит, этот экран только начало!
Он тут же вспомнил, где он находится, стал мрачным и заметил:
— Это может быть и концом, раз столько разных людей и организаций охотятся за прибором.
Возбуждение в ней погасло. Она откинулась на спинку кресла.
— Да. Это вполне возможно. Неуязвимость… люди убивали друг друга и за меньшее. Ты знаешь это?
Робот принес кофе с пирожными. Вивьена обхватила себя руками, как будто ей было холодно. Она улыбнулась Питу.
— Прости, что я говорю с тобой только о деле. Давай пока забудем о приборе. Мне бы хотелось узнать тебя, как человека. — Ее голос дрогнул.
— Такие люди, как ты, большая редкость в наше время. Не только здесь, но и во всем мире.
Они проговорили до самой ночи.
Глава 7
Охранник привел Коскинена и втолкнул его в дверь. Гулкое эхо бетонных стен лаборатории вновь заставило его почувствовать себя совершенно одиноким. Однако Зиггер и Вивьена уже были здесь. Зиггер спрашивал Вивьену:
— Ты уверена, что он тебе ничего не скажет? Может стоит ему показать, что он здесь ничто и что ему следует помнить об этом?
Ее губы искривились:
— Не будь большим идиотом, чем ты есть, Зиггер. Такой пустоголовый тип, как Бенес не может делать ничего, кроме глупостей.
— Он не пустоголовый.
— Но он пользуется стимуляторами мозговой деятельности.
— Это не наркотики.
— Еще хуже.
Зиггер поднял руку, как бы собираясь ударить ее. Она смотрела ему прямо в лицо.
— Как ты собираешься найти Бенеса? — спросила она. Он опустил руку, отвернулся с глухим рычанием и увидел Коскинена.
— Ах, вот и ты! — глаза на безбровом лице сверкнули. — Подержи его, Бак!
Один из трех охранников схватил его руки сзади. Боль в завернутых за спину руках была очень сильна, и Коскинен мог бы вырваться, но у остальных охранников и босса были пистолеты.
Зиггер взял со стола щипцы.
— Я хочу, чтобы ты все понял, Пит, — сказал он почти дружеским тоном. — Ты в плену. Никто вне Кратера не имеет понятия, где ты. Я могу делать с тобой все, что захочу. — Щипцы приблизились к носу Коскинена. — Я могу вырвать твой нос прямо сейчас, если захочу. — Щипцы сдавили нос и от боли слезы выступили на глазах Коскинена. Зиггер ухмыльнулся зловеще. — А у тебя есть более чувствительные места, чем нос. А если я не захочу наносить тебе физические увечья, я посажу тебя в машину, воздействующую на нервную систему. Там мучения гораздо сильнее. Я видел парней, которые прошли через это. А потом я пропущу тебя через мясорубку. У меня много кошек, а ты знаешь, сколько сейчас стоит мясо свежее.