— Да? — неуверенно произнёс Костя и скептически заглянул в шкаф.
— Конечно! Посмотри, какой вид! — Маша ткнула пальцем в сторону окна.
— Дед сам всё проектировал и перестраивал. Много ездил заграницу и оттуда привозил идеи и вещи. При нём это крыло подремонтировали, поменяли сантехнику и поставили новые рамы. Тоже деревянные, копии старых, а-то они рассыпаться начали из-за древоточца. — Костя открыл окно и внутрь ворвался тёплый ветер.
Шторы заколыхались, в стекло врезался крупный шмель и тут же, с сердитым жужжанием, полетел восвояси.
— А первый этаж Софа запретила трогать. Велела оставить в том виде, какой был при деде, — закончил Костя.
— И это просто здорово! Здесь очень красиво… — Маша села на узкую кровать, покрытую вязаным покрывалом. — Ой, как же мы с тобой здесь поместимся? — повертела в руках маленькую подушку.
Костя обернулся и смущённо развёл руками.
— Такое дело, Маш. Ба очень строгих правил. Ну ты понимаешь… Моя комната первая от лестницы. Мама с Аркадием остановятся внизу. Там же и комната Серафимы, рядом с покоями ба. А дядя Жорж с Натали остановятся на нашем этаже. Ты, главное, не переживай, я ведь рядом!
— Что ты, Цапелька, я даже рада! — Маша показала язык. — Во сне ты жутко храпишь. И я наконец-то высплюсь!
— И когда ты выспишься… — Костя поиграл бровями. Вихор на его макушке качнулся из стороны в сторону в такт голове.
— Цапельский, я всегда только за!
— И это мне очень нравится! Зайду за тобой через полчаса, осваивайся! — Костя обвёл рукой пространство. — Катя просила помочь ей в саду. Буду за садовника. И машину надо переставить, а то скоро Жорж появится и замучает своими нравоучениями.
Когда дверь закрылась и послышалось шуршание второго чемодана, Маша огляделась.
— Жорж, Натали, садовник…pourquoi pas?*
Маша легла грудью на широкий подоконник и зажмурилась, подставив лицо солнечным лучам.
*почему бы и нет (франц. яз.)
Глава 3
— Это вы с котиком приехали?
Маша открыла глаза и, щурясь, попыталась разглядеть человека, стоящего внизу. Пришлось потереть веки, чтобы избавиться от ярких красных вспышек, вызванных солнцем. Она приложила козырёк ладони ко лбу и посмотрела вниз.
— Я никакого котика не привозила.
Под окном стояла высокая стройная женщина в длинном сером платье с камеей у горла и тощей косицей вокруг головы.
— Я сказала — с Костиком, — спокойно ответила женщина, рассматривая Машу.
— Ах…ох… — Маша рассмеялась. — Извините! Голову, наверное, напекло немного. — Да, мы вместе приехали. Я — Маша Рощина. Девушка Кости…
— Ну здравствуйте, Маша.
Женщина качнула головой, и Маша не поняла, что она имела в виду под этим покачиванием. Больше она ничего не сказала, а направилась в сторону, быстро скрывшись в густых зарослях жасмина.
— Здравствуйте! — запоздало крикнула Маша. — Приятно было познакомиться… А как вас…
Вздохнув, Маша стала разбирать матерчатый чемодан и развешивать одежду на плечики в шкаф. Вещей было немного: сарафан, шорты, пара футболок и ветровка. Теперь её мучила мысль о том, в чём пойти на праздничный ужин. Сарафан бы подошёл для уютной дачной компании и шашлыков на улице, но что-то подсказывало, что без кринолина её здесь просто не поймут. И ведь спрашивала Костю: что взять с собой! А он только отмахивался и весело добавлял, что, мол, это дача, вольные хлеба… Хлеба?! Английский пудинг тебе, Цапелька, в глотку!
Закончив, Маша вышла из комнаты и замерла в коридоре, прислушиваясь к звукам, царившим в доме. Звукам и запахам. Невольно сглотнув, Маша потянула носом — мясо… что-то печёное, что-то тушёное… Лишь бы не пареное, и не на воде. Аппетит у Маши был хороший и не испорченный новомодными диетами и направлениями. Ещё один их с Костей общий пунктик в отношениях.
Так, первая дверь — это комната Цапельского. Маша заглянула внутрь и увидела чемодан, брошенный посередине. Здесь царил классический порядок — всё, кроме багажа, стояло и лежало на своих местах. Даже поверх подушек на его кровати была накинута белоснежная кружевная салфетка. Оно и понятно — любимого Цапельку всегда ждут в этом доме. А вот Маша свалилась на голову его домочадцам, как снег посреди лета.
Кости в комнате не было. По всей видимости, он, как и говорил, сейчас находится в саду, и у Маши не было никаких причин торчать в «своей» комнате, дожидаясь, пока её выведут в люди. Если уж неделя на даче Цапельских — вопрос решённый, то следует каким-то образом обозначить здесь своё присутствие. А для начала познакомиться с теми, кто уже здесь.
Тихонечко напевая себе под нос «…что же ты ищешь, мальчик-бродяга…», Маша спустилась по лестнице вниз и самым естественным образом направилась к кухне. Аппетитные запахи просто сбивали с ног, и сопротивляться им было бесполезно. Миновав закрытые двери гостиной и задержавшись ненадолго у настоящей китайской вазы с воткнутыми в неё сухими колосьями, Маша наконец пересекла небольшой коридорчик и оказалась перед входом в просторную кухню.
— Здравствуйте! — Маша постучала по деревянной балке, привлекая к себе внимание статной женщины, стоявшей спиной к ней и помешивающей что-то в огромной кастрюле.
Отложив деревянную ложку, женщина обернулась, и Маша восхитилась её лицом. Её всегда привлекали такие лица — запоминающиеся, характерные. Ей нравилось искать сходство между современниками и историческими образами. Тут она нисколько не сомневалась — на ум моментально пришло имя Надежды Аллилуевой, жены Сталина. Тёмные волосы на пробор, красивые глубокие глаза в обрамлении чёрных ресниц.
— Здравствуйте, — женщина подошла к Маше, вытирая руки о передник, и вблизи стало понятно, что она уже почтенного возраста. Просто морщин было немного — самые глубокие появлялись, когда она приподнимала брови или улыбалась. Но овал не оплыл, и скулы ещё вполне читались на лице. — Вы…
— Маша, девушка Кости, — Маша почти смирилась с этим званием, подумав, что полгода знакомства, пожалуй, не такой уж большой срок, чтобы торопить события и вешать ярлыки.
— Очень приятно! А я Катя, домоправительница. Можете так и обращаться ко мне. Ненавижу напоминания о возрасте с этими отчествами…
Маша хотела возразить и сказать, что отчества работают и как признак уважения, но спорить не стала. Катя так Катя!
— Чайку? — женщина предложила стул и вернулась к плите.
— Что вы готовите? Я от этих ароматов просто с ума схожу! — Маша закрутила головой, разглядывая кухню. — Как у вас здесь всё устроено здорово! А вот это окно с видом на сад — просто мечта любого городского жителя! Хотите, я помогу вам посуду помыть?
— Благодарю, но нет, — решительно произнесла Катя и включила чайник. — Кухней занимаюсь только я.
Маша заняла место за широким рабочим столом и сложила перед собой руки, как школьник-отличник. Половину столешницы занимали блюда, покрытые хрустящими салфетками. Пироги, заливное…
— Неужели вы всё это сами приготовили? Гостей много будет?
— Нынче нет. А вот раньше здесь такие большие компании собирались, вы даже представить себе не можете! — мечтательно произнесла Катя. — Танцевали и пели, играли на рояле и в фанты… Все молодые, красивые… Софья Дмитриевна была звездой на таких вечерах. Вы в курсе, что она ученица Артура Рубинштейна?
— Который скрипач?
Перед Машей появился чай, и дно чашки жалобно стукнулось о блюдце в ответ на её вопрос.
— Знаменитый пианист, — Катя пододвинула корзинку с печеньем и укоризненно поджала губы. — В этом доме с огромным уважением относятся к искусству. Даже не так — его обожествляют… Если бы Костик не был настолько увлечён бизнесом, то мог бы стать потрясающим музыкантом, как его бабушка и тётя! — Катя восторженно закатила глаза, став сразу же похожа на одну из средневековых мадонн. В возрасте, конечно, но всё же…
Маша отхлебнула крепкий чай со смородиновым привкусом, когда на пороге появился Цапельский. Лицо его разрумянилось, волосы прилипли ко лбу, но улыбка от уха до уха объявляла о том, что Костя абсолютно доволен жизнью.
— Я её ищу, понимаешь, а она тут плюшками балуется! Идём! У нас очень мало времени осталось. Скоро все приедут, звонили уже.
— Костя, милый, ты бы переоделся, мальчик! Посмотри, как взмок! — Катя с любовью смотрела на Цапельского, сложив руки на животе.
— Пасиб! — Маша сунула в рот печенье и вылетела из-за стола, на ходу раскланиваясь с Катей.
Костя широко шагал своими ногами-ходулями, а Маша подпрыгивала рядом и комментировала увиденное, вытирая с подбородка сахарную пудру.
— Кость, ты мог бы стать великим музыкантом! Слышишь? А вдруг это в тебе проснётся однажды ночью? Мне уже пора начинать бояться?
— Это Катя тебе про меня наговорила? Она всё детство со мной нянчилась. У неё же никого нет, понимаешь? И живёт она здесь очень давно — лет сто, наверное! Мы все для неё семья.
— Ого… Кость, сколько же ей лет? Она очень хорошо выглядит, честно.
— Ну смотри, — он задумался, — ба — восемьдесят пять исполняется, значит Кате шестьдесят.
Они шли вдоль сада, которому тоже было уже очень много лет. Пеньки старых яблонь и слив ещё виднелись неподалёку от дома, но чем дальше Маша и Костя уходили вглубь, тем плотнее смыкались кроны деревьев, образуя тенистый шатёр. Сад плавно перетёк в берёзовую рощу, испещренную узенькими тропинками, вьющимися между деревьев. Маша закрутилась вокруг белого ствола, задрав голову и чуть не свалилась от переполнявших её чувств.
— Цапелька, как же здесь хорошо!
Костя грыз травинку и улыбался.
Когда и роща закончилась, они вышли к большому живописному пруду. Тёмная гладь его шла мелкой рябью, и упавшие листья трепетали, словно одинокие кораблики, подгоняемые ветром.
— О, вода!!! — Маша, на ходу расстёгивая рубашку, кинулась к берегу. — Костя, давай купаться! Раздевайся, здесь никого нет!
Но Костя хмуро стоял на некотором отдалении и ближе не подходил.
— Ну же, Цапельский! — Маша, оставив рубашку в покое, вернулась к Косте. — Я знаю все твои фобии — высота и вода. Смириться с тем, что мы никогда с тобой не окажемся вместе на яхте и в горах прискорбно, н