Давайте сначала посмотрим на рынок труда. Сейчас любой помешанный на спорте паренёк знает, что если стать лучшим спортсменом (или, что гораздо реже встречается, «спортсвумен»), это может открыть дорогу к невероятному богатству и славе. По уровню возможных доходов спортивные герои иногда превосходят, звёзд Кино и шоу-бизнеса. Всё это рынки труда, на которых действуют законы экономики суперзвёзд. Этот эффект был впервые обнаружен экономистом Шервином Роузеном в отношении индустрии развлечений и позднее перенесён на спорт, а идея впоследствии стала известна как феномен «победителю достаётся всё». Звёзды кино и спорта выкладываются на все сто, и объём их работы не зависит от размера аудиторий, Дэвид Бекхам играет в матче за «Манчестер Юнайтед», который смотрят 20 млн. телезрителей, не хуже, чем когда зрителей всего миллион или нет ни одного. Конечно, чем больше аудитория, тем лучше. При поиске спортивных талантов действует тот же впечатляющий эффект экономии от масштаба, что и в мире массмедиа при поиске актёрских или вокальных талантов. Более того, зрителям приятнее смотреть на звёзд, чем на никому не известных людей, потому что они знают, сколько те получают. Вы не рискуете быть разочарованы, как в случае с новичком. Поэтому условия спроса лишь усиливают эффект суперзвёзд.
Чем больше вырастали доходы от трансляций спортивных соревнований, тем сильнее становился эффект суперзвёзд. Зарплаты лучших игроков во много раз превосходили среднюю зарплату. Этот эффект действует в любых видах спорта: не только в командных, например в футболе или бейсболе, но и в индивидуальных видах, таких как теннис и гольф.
Это объясняет, почему отчёт лондонской аудиторской фирмы Deloitte&Touche показал, что зарплата игроков поглотила практически все дополнительные средства, которые английские футбольные клубы Премьер-Лиги получили от доходов за телевизионные трансляции. В 1999–2000 гг. Клуб «Манчестер Юнайтед» потратил на выплату зарплат 45 млн. фунтов стерлингов, из них 2,8 млн. фунтов получил его самый высокооплачиваемый игрок. Самый высокооплачиваемый игрок Лиги получил 3,6 млн. Фунтов. Клуб «Манчестер Юнайтед» мог себе это позволить, но менее крупные клубы тоже были вынуждены платить своим игрокам более высокие зарплаты, и многие понесли убытки. Убытки Лиги в целом до выплаты налогов составили в тот год 34,5 млн. фунтов. Аудиторы посоветовали платить звёздам очень большие деньги, но урезать зарплату всей остальной команде.
Многим такие высокие гонорары кажутся неприличными. И это мнение существует давно. В 1929 г. «Малыш» Рут заработал 70 тыс. долл. Когда журналист спросил его, каким образом он получил больше денег, чем президент США, он сказал примерно следующее: «У меня был более удачный год». И всё же на фоне тех десятков миллионов долларов, которые получают современные спортивные звёзды, доходы «Малыша» Рута кажутся довольно скромными. Разве не становится всё более сложным объяснять такие высокие гонорары, в то время как учителя и медсёстры получают так мало? Что может сказать соотношение зарплаты Тайгера Вудса и учителя о наших искажённых общественных ценностях?
По сути, совершенно ясно, что наши общества ценят здравоохранение и образование гораздо больше, чем спорт. В США расходы на каждую из этих сфер в общем объёме ВВП по меньшей мере в два раза превышают расходы на спорт и значительно выше, чем во многих других странах-Многие родители ежегодно тратят тысячи фунтов стерлингов или долларов на школы и колледжи, но ни за что не захотят тратить столько же на посещение бейсбольных матчей или просмотр платных телевизионных передач о соревнованиях боксёров.
Разница в заработной плате учителя и Тайгера Вудса объясняется не различием в общественной оценке их вклада, а экономией от масштаба, которая имеет место в этих уважаемых профессиях. Это происходит в основном благодаря технологиям (эффект со стороны предложения) и, возможно, отчасти потому, что мы больше склонны боготворить героев спорта, чем преподавателей. До тех пор, пока талантливые и умные учителя не смогут общаться с массовой аудиторией с помощью Интернета или телевидения, доходы отдельного учителя будут ограничены количеством детей, которое может поместиться в одном классе. И действительно, некоторые преподаватели университетов обладают статусом знаменитости и соответственно получают гораздо больший доход, чем их коллеги. Преподаватель-автор удачного учебника или газетных статей и популярных книг является прекрасным примером «экономики звёзд» в образовании. Возможно, стоимость единицы продукции на одного потребителя в образовании такая же, как и в спорте, но лучшие спортсмены могут получить гораздо большую аудиторию, чем лучшие преподаватели. Спорт — это бизнес с низкой наценкой и большими объёмами.
Пример со спортом показывает не то, что в нашей экономике неправильно оцениваются различные виды деятельности, а скорее то, как хорошо работает рынок труда. Гонорары спортсменов персонифицированы и зависят только от их личных достижений. В этом спорт полностью отличается от любой другой отрасли, где суммы заработной платы охватывают большие категории людей и где очень сложно вычислить, какова производительность труда отдельного человека или отдельной группы. Даже если мы располагаем данными об индивидуальных уровнях оплаты, производительность труда должна вычисляться с учётом таких показателей, как квалификация, опыт работы или семейное положение. Что касается спортивных звёзд, то здесь существуют объективные показатели для измерения результатов каждого спортсмена.
Действительно, приятные для экономистов новости состоят в том, что лучшие игроки получают сегодня самые высокие гонорары! И это несмотря на то, что рынок труда в большинстве видов спорта недостаточно конкурентен и открыт, по крайней мере, после первоначального подписания. Например, до недавнего времени американские профессиональные команды заключали долгосрочные эксклюзивные контракты с игроками, в которых оговаривалось исключительное право переводить игроков в другую команду. В европейском футболе перевод (трансфер) игрока до сих пор связан с выплатой больших выкупов одних клубов другим. Европейские спортивные чиновники наконец приступили к обсуждению этой системы. Ни в одной другой индустрии, кроме Голливуда, работодатели не могли так долго присваивать человеческий капитал своих служащих. Недавний переход на систему индивидуальных контрактов в американском спорте доказал, что зарплата становится выше, если права на достижения игроков принадлежат им самим, а не работодателям.
Данные о профессиональном спорте в США также свидетельствуют о существовании в 1960-е и 1970-е годы очевидной расовой дискриминации в оплате, которая практически исчезла к 1990-м годам. Объяснение подобных изменений, по-видимому, состоит в том, что в эти годы фанатам перестала нравиться идея смешанных команд — ведь до 1947 г. в бейсболе были только белые игроки, — и они были готовы ходить на игры таких команд только при более низких ценах за билеты. (Но это продолжалось только до определённого момента, поскольку фанатам всё-таки хочется, чтобы их команда выигрывала.) К 1990-м годам фанатов перестал волновать этот вопрос, мода на дискриминацию у болельщиков в американском спорте «испарилась», что могло послужить толчком к более широким изменениям в отношении общества к расовым проблемам. Недавние исследования показали, что команда, выплачивающая те же взносы в фонд заработной платы, что и её конкурент, но использующая больше чёрных игроков, будет иметь лучшие экономические показатели. Другими словами, команды могут платить меньшие деньги за равноценные способности, если игрок не белый.
С появлением в спорте теории «свободной воли» гонорары спортсменов могли бы вырасти, но в то же время у команд стало меньше стимулов вкладывать средства в таланты. Как и во времена первых киностудий Голливуда, команды раньше могли тренировать неизвестных игроков и вначале терпеть большие убытки от многих из них, но затем они компенсировали вложения наградами, когда им наконец удавалось раскрутить сильную новую звезду. Согласно теории «свободной воли», игроки как команда выступают лучше, но как мы знаем, некоторые играют гораздо лучше, чем остальные. Остальные могут совершенно не иметь успеха.
Всё это может сделать стремление к карьере спортивной звезды ещё более рискованным предприятием, чем когда-либо раньше. Чтобы добиться успеха в спорте, нужны годы упорной работы, при этом высок риск неудач, травм и просто невезения; но возможность получить действительно высокий доход, похоже, действительно уменьшается. Знаменитости будут играть лучше, но их становится всё меньше, а обычный средний игрок будет играть хуже.
Ещё не ясно, сократит ли это в будущем количество потенциальных спортсменов. Качество в спорте повышалось, но и оно может уменьшиться, если сократится количество потенциальных спортсменов. Недавно американские вла дельцы команд использовали подобные аргументы, борясь с решением ограничить рост гонораров для ведущих игроков, независимо от того, состоят они в данной команде или являются самостоятельными игроками. И это ещё одно уникальное явление на рынке труда.
Раньше в защиту старой системы резервных контрактов говорили, что свободная конкуренция на спортивном рынке труда позволит богатым командам захватить всех лучших игроков, что сделает соревнования совершенно скучными, потому что они всегда будут выигрывать. Однако известная экономическая теорема, впервые выдвинутая Рональдом Коузом, гласит, что с точки зрения экономической эффективности не важно, кому принадлежит право собственности — в нашем случае, право собственности на человеческий капитал игроков, — потому что каждый владелец хочет получить максимум прибыли. Распределение ресурсов в любом случае должно быть одинаковым. До тех пор, пока команды могут свободно торговать игроками, игроки будут переходить туда, где они могут создать максимальную рыночную стоимость, как если бы они самостоятельно конкурировали непосредственно на рынке труда. Теорема Коуза