— Конечно. Еще вина, — говорю я, пододвигая бокал ближе к нему, потому что «еще вина» всегда является правильным ответом в пищевом бизнесе. Ресторан, в котором мы ужинаем сегодня вечером, находится в нескольких кварталах от того, что он хочет открыть.
Габриэль наливает еще каберне, ставит бутылку на стол, а затем убирает свои длинные непослушные волосы с плеч. Этот человек — рок-звезда среди поваров, во всех смыслах этого слова. Эти волосы, татуировки, и, конечно же, талант. Что касается меня, то я очень хорошо умею кипятить воду и даже заказывать еду на дом, а еще я отлично разбираюсь в талантах. И Габриэль, несомненно, им обладает.
Беда в том, что после победы в популярном телевизионном кулинарном шоу почти каждый крупный ресторанный инвестор в городе так же, как и я, разнюхал о его таланте и захотел получить шанс, чтобы поддержать его первое заведение на Манхэттене. Тем более, что оно станет флагманом при расширении его бизнеса по производству посуды, кулинарных книг и многого другого. Вот почему в последние несколько недель я с головой зарылся в бумаги, разрабатывая предложение, которое, надеюсь, он выберет для расширения своего бизнеса.
Еще несколько минут мы болтаем о еде и Нью-Йорке.
— Манхэттен нуждается в вашем шарме, Габриэль, — говорю я, когда мой телефон легонько жужжит в кармане. Я не могу сейчас посмотреть, что там, так как хочу полностью сосредоточить свое внимание на них. Кроме того, если бы с Хейден что-нибудь случилось, то Эбби, скорее всего, позвонила бы, а не писала смс. — Нам очень не хватает стиля, присущего вам, не говоря уже о вашей смелости на кухне.
— Я начинаю переживать за ваш город, — говорит он, игриво сжимая губы.
— Вот именно. Но только представьте, как вы сможете осчастливить вкусовые рецепторы всех людей на Манхэттене.
Он откидывает голову назад и смеется.
— Я прямо слышу, как они скандируют «Габриэль», — говорит он, подражая целому ряду поклонников, зовущих его по имени. Дело в том, что у него есть поклонники, и не только потому, что он мастерски владеет сковородкой и ножом. Женщины стекаются к нему в ресторан и посещают все его мероприятия, и я не думаю, что это благодаря его рецепту лазаньи.
К тому времени, когда ужин подходит к концу, у меня есть предчувствие, что я смогу заключить эту сделку. Мы обошли стороной тему гонорара, но сегодня не время для этого. Кроме того, он знает мой послужной список, и что когда дело доходит до инвестиций, кроме моего большого опыта, я еще и обладаю впечатляющими возможностями.
Я съедаю последний кусочек торта, а затем откладываю вилку, оставляя десерт наполовину не тронутым.
— Это грех, — говорит он, прищурив глаза.
Я смеюсь.
— Так и есть. Моя дочь сказала бы мне, что в животе всегда найдется место для десерта.
Габриэль смотрит на кусочек торта на столе.
— Теперь в наказание за то, что вы не доели свой десерт, вы должны взять кусочек торта домой, для своей маленькой девочки.
Я принимаю серьезный вид.
— Наказание принято. И благодарю вас. Она будет в восторге.
— Сладости — путь к сердцу женщины, — добавляет он.
Эдуардо говорит что-то по-французски. Габриэль смеется и сразу же переводит мне все, указывая себе на грудь.
— Он говорит, не мой ли это девиз?
— А он ваш, Габриэль? — Я откидываюсь назад.
— Женщины, как известно, млеют от моего крем-брюле, — говорит он, смущенно пожав плечами.
Возьму-ка я еще один кусочек для Эбби.
Раньше я никогда не приносил домой десерт для взрослой женщины. Моя бывшая была одной из тех людей, кто против сахара, поэтому сладости всегда были под запретом. Я никогда не приносил ничего сладкого для Мириам. Она бы издевалась над нарушителем ее пунктика по поводу сладкого, рассказывая, сколько калорий в куске пирога, кусочке торта, пирожном.
На переполненном тротуаре, за пределами ресторана, мы желаем друг другу спокойной ночи. Я пожимаю руку Габриэлю, Эдуардо и другим, а затем ловлю такси и позволяю им уехать первыми. Я сажусь в следующее такси сразу же после них, и, наконец, проверяю свой телефон.
Эбби: Он принес ей рыбу!
Я моргаю, и у меня уходит секунда, чтобы понять, о чем она говорит. А затем осознание поражает меня. Мистер Орел. Она осведомляет меня об орле. И это первый раз, когда мы переписываемся о чем-либо, не связанном с работой, расписанием или детьми.
Но я не могу сдержать улыбку, когда машина поворачивает на Мэдисон-авеню, и тепло распространяется по моему телу. Я не думаю, что это от вина. Это от того, что все это ощущается почти что флиртом.
Саймон: Это была большая рыба?
Слушайте, я знаю, что мы говорим об улове хищника. Не о других вещах, которые могут быть большими. Но все равно. Он большой.
Ее ответ приходит незамедлительно.
Эбби: Конечно)) Мистер Орел приносит своей женщине только большие призы.
Я убираю коробку с тортом со своих колен и ставлю ее рядом на сиденье. А затем пишу ответ.
Саймон: Что и должен делать хозяин гнезда. Он — охотник.
Пока машина движется вдоль тротуара, мигают огни ночного Нью-Йорка, ее имя высвечивается на экране моего телефона.
Эбби: Он следует своему обещанию кормить и защищать.
Я смеюсь, и мы продолжаем игриво подшучивать друг над другом еще какое-то время. Десять минут спустя я подъезжаю к своему дому, направляюсь внутрь и захожу в лифт, воодушевленный легким гулом от вина, но в основном одухотворенный нашей перепиской. Когда лифт останавливается на одиннадцатом этаже, я понимаю, что это один из ключевых моментов жизни.
Нет, я не орел, и это не National Geographic. (Примеч. National Geographic Channel — американский телеканал, транслирующий научно-популярные фильмы производства Национального географического общества США).
Но это один из тех моментов, когда что-то происходит, когда эмоции, которые во мне пробуждает Эбби, достигают точки кипения. Начните с почти семи месяцев похоти, добавьте пару орлов, приправьте это десертом от шеф-повара и завершите отсутствием винно-красного галстука.
Я отпираю дверь и нахожу ее сидящей на диване. Черт, она хорошо смотрится в моем доме, в приглушенном свете и обнимающей ее тишине ночи. Она откладывает в сторону свой iPad, и я протягиваю ей коробку с десертом.
— Я принес торт, — гордо говорю я, словно, чтобы добыть его, боролся со свирепым львом. — Для тебя.
Хорошо, хорошо.
Я совершенно точно долбаный охотник, а это мой приз для женщины, которую я так сильно хочу заполучить.
Глава 4
Эбби
Я не буду искать в этом скрытый смысл. Хотя… эй, он принес мне десерт. Это одна из тех вещей, что делают парни, когда им нравится девушка, так ведь?
Когда я опускаю вилку в это неожиданное угощение, мысленно возвращаюсь к тому затяжному взгляду, каким он смотрел на меня, прежде чем ушел на ужин, и к тому, как он сказал «Для тебя». Восхитительная возможность зарождается во мне. Возможно, эта дорога не с односторонним движением, как я думала раньше. Возможно, только возможно, он тоже увлечен мной. Я двигаю тарелку на несколько сантиметров по столу и чувствую головокружение от этих новых мыслей, которые радостно прыгают в моей голове, подобно щенкам, бегающим по траве.
— Хочешь немного?
— Я думаю, что уже превысил возможный лимит потребления торта на сегодня, — говорит он.
Я размахиваю вилкой и поправляю его:
— Для торта не существует лимита. Мы с Харпер провели множество тестов и доказали это.
— Вы не смогли достичь предела?
Я качаю головой.
— Ни разу. Каждый кусочек, который ты съедаешь, повышает твой лимит еще на один укус.
Он поглаживает свой подбородок, будто обдумывая это.
— Значит, это подвижная цель? Лимит торта.
— Да. И мы тщательно изучили его, учитывая, что мы с тортом очень хорошие друзья. Вполне возможно, что нас разлучили при рождении, когда, лежащих в корзинках, выставили за порог «Куска торта».
Он знает мою подругу Харпер. Она — волшебница, и прошлой осенью он нанял ее выступать на пятом дне рождении Хейден. Тогда Харпер сказала мне, что слегка им увлечена, но это было до того, как она начала проводить больше времени с Ником. Теперь они безумно и всепоглощающе влюблены друг в друга. И это потрясающе.
Удивительно еще и то, что Саймон обратился к Харпер за советом по поводу няни. Он специально позвал ее выпить с ним кофе, чтобы попросить у нее рекомендации, потому что она хорошо ладит с детьми. Как раз этого он и хотел для Хейден, и поэтому нанял меня.
— Именно твоя любовь к сладостям воссоединила тебя с давно потерянной единокровной сестрой-волшебницей? — спрашивает он, прислонившись к кухонному островку.
— Это, и еще то, что мы учились вместе. — Я съедаю еще один маленький кусочек. Я наслаждаюсь ночными моментами, подобными этому. Мне нравится проводить время с его дочерью, но я также жажду этих кратких мгновений, когда она засыпает, и мы, взрослые, можем поговорить друг с другом.
— В колледже, верно? Предполагаю, что вы учились в разных школах, так как ты из Аризоны, а она отсюда.
Я киваю, впечатленная тем, что он помнит все детали, которыми я поделилась, а затем называю год, в котором мы окончили колледж. Он хмыкает и качает головой, а затем смеется.
— Что смешного?
— Это было всего четыре года назад. — Он указывает себе на грудь. — А я закончил колледж двенадцать лет назад.
Я откладываю вилку, кладу руки на стол и стреляю в него взглядом. Это одна из причин, почему мне нравится работать на Саймона. С ним я могу быть игривой. Я могу его дразнить. Он не мистер Серьезность в отличие от моего предыдущего работодателя.
— Я умею считать.
Подождите. Почему он заговорил про разницу в возрасте? Это любопытно. Может, потому, что уже поздно, или, может, потому, что он принес мне торт, или потому, что прошло уже много времени с того момента, когда я флиртовала в последний раз, но я решила продолжить блуждать по этому пути. Этот ряд вопросов похож на раздвижную дверь, приглашающую меня окунуться в новый способ взаимодействия с ним, который я тайно желаю.