— Мы тоже на работе наивно полагали, что наш злющий гендиректор поменяется, когда начал встречаться с дочкой депутата. Но нет, стал еще более злющим! Мы его даже Тирексом прозвали.
— Это который ящер? — уточнила я.
— Угу. И так это прозвище прижилось, что за глаза этого Ларского больше никак и не называем. Кстати, ты про работу еще не думала?
— Думала, — вздохнула я. — Хотелось бы, конечно, попасть в ту же сферу…
— Косметики?
— Не, дизайна. Ну можно и косметики, но только дизайнером.
Щелчок конопки возвестил о том, что вода вскипела. Я встала и разлила кипяток по кружкам.
— Я ведь тоже в косметической фирме работаю. «Элли» — слышала о такой?
— Конечно, — кивнула я, добавляя заварку в кипяток. По кухне сразу же распространился приятный запах бергамота. — В Чехии она на хорошем слуху. Состав натуральный, запахи невероятные, да и действие хорошее.
— Ну вот, хочешь у нас работать? — обхватив бокал обеими руками спросила Катя.
— А у вас есть место дизайнера? — с надеждой спросила я.
— Неа, точно нет.
— Жаль.
Я подула на чай и сделала осторожный глоток. Сегодня отдохну, а завтра начну искать работу. Надеюсь, с моим резюме я недолго буду этим заниматься.
— Зато я знаю, что у нас точно есть вакансия рекламщика в моем отделе, бухгалтера и недавно освободилась должность младшего секретаря заместителя гендиректора.
— Тирекса? — перспектива быть секретарем жуткого начальника меня никак не прельщала.
— Нет, — активно замотала головой Катя. — Тирекс — это наш гендиректор, а его зам — Алексей Демидов, двоюродный брат Тирекса.
— Понятно, — буркнула я, сделав еще глоток чая.
— Чего тебе понятно? — окрысилась на меня подруга. — Знаешь, какой он классный? Полная противоположность Тирекса. Милый, красивый, добрый и обаятельный. А ещё…
— Кать, избавь меня от подробностей, — попросила я. — Если в вашей фирме не появится место дизайнера, мне о ней ничего не интересно.
— Ладно, я буду следить за этим, — пообещала подруга.
Допив чай, она засобиралась домой. Я поблагодарила ее за то, что она эти два дня присматривала за ребятами, обняла и попрощалась. Страшно хотелось спать, но надо было еще разобрать вещи и поговорить с братом и сестрой.
Постучавшись в их комнату, я открыла дверь и спросила:
— Поможете мне разобрать вещи? Я вам несколько подарков привезла.
При упоминании подарков оба сразу же вскочили со своих мест и кинулись к моим сумкам. Остаток дня прошел в уборке моей комнаты и в разговорах. Ленка с Тошкой наперебой рассказывали мне все новости, без конца обнимали меня и радовались, что наконец-то будут жить со мной, а не с противной тетей Валей.
К девяти вечера я уже не могла стоять на ногах. Уборка была закончена, вещи разобраны, а постель застелена чистым свежим бельем. Приняв душ и почистив зубы, я легла на свою родную кровать и сразу же отключилась.
Всю ночь мне снилось, что я бегаю по городу с целой сумкой мармеладных мишек. Кто же знал, что сон этот был вещим.
Глава 2
Правильного выбора в реальности не существует — есть
только сделанный выбор и его последствия.
Эльчин Сафарли
Прошла неделя, а я не только не нашла работу, но и не навестила свою тетушку. Благодаря моим накоплением, с первым можно было еще немного потянуть, но вот затягивать последнее, увы, уже было нельзя. И вот, перебарывая себя, я решилась на визит.
Поехала в больницу без Кати — не стала отвлекать человека от работы. Тем более, по пути я собиралась заехать в пару мест, чтобы оставить там свое резюме.
В больнице я не без труда нашла отделение кардиологии и, отметившись у медсестры, пошла в палату, где лежала тетя.
После смерти родителей в автомобильной аварии восемь лет назад, тетя Валя — сестра бабушки — оказалась нашей единственной близкой родственницей, не считая дяди Сережи, который в скором времени нас бросил. Ленка с Тошкой были маленькими, а я училась в универе и подрабатывала, поэтому тете Вале пришлось помогать нам по хозяйству. Делала она это с неохотой и постоянно норовила сделать нам какую-нибудь пакость: то съест детские йогурты и сладости, то забудет забрать Ленку с Тошей из школы, то за квартиру не заплатит.
Она терпеть не могла всю семейную ветвь своей ненавистной сестры, с которой не примирилась даже на ее смертном одре. Да и близнецы ее тоже не любили — она на них всегда кричала и гоняла веником по квартире. Надо было видеть, как ребята плакали, когда я — единственная, кто мог за них заступиться — уезжала в Чехию. Однако к тому времени они были уже самостоятельными и весьма разумными подростками, и тетя Валя нужна была им лишь как факт того, что они находятся под присмотром взрослого.
И пусть наша родственница была чрезвычайно неприятной женщиной, мне было искренне жаль, что она заболела. Во-первых, я даже врагу никогда не пожелаю всяких серьезных болячек, а во-вторых, тетя Валя была моей родственницей и худо-бедно заботилась о близнецах, пока я была в Чехии.
Кстати сказать, в Чехию я, по ее мнению, уехала, чтобы продавать там свое тело. В то, что я была дизайнером в заграничной фирме по производству косметики, она верить не хотела.
— Здравствуй, теть Валь, — произнесла я, заглянув в палату и встретившись взглядом с родственницей.
При виде меня вечно недовольное лицо тети Вали стало еще недовольнее.
— М-м, явилась, — чрезвычайно ехидно протянула она.
— Как самочувствие? — спросила я.
— Сносно, — сухо ответила тетя Валя.
Мой взгляд упал на соседние кровати, где дремали две соседки тети Вали. На тумбочке у каждой стояли миски с фруктами, у моей же тети была лишь бутылка воды. Надо было ей фруктов купить, а я с пустыми руками пришла.
Кстати, на эти пустые руки как раз и смотрела тетя Валя, красноречиво намекая, что я пришла без гостинца. Убрав их за спину, я спросила:
— Что говорит врач? Какой прогноз?
— Ничего хорошего. Недели две буду здесь лежать, потом на реабилитацию, а потом… — тетя замолчала и картинно вздохнула.
— А пото-ом? — протянула я, чуя недоброе.
— Пансионат. Буду жить в пансионате до конца своих дней под ежедневным наблюдением.
— Пансионат? — округлила глаза я. — Но зачем? Все так плохо? Тогда я найму вам сиделку.
— Сиделка мне не поможет, — поджала губы тетя Валя. — Доктор сказал, что мне нужно постоянное наблюдение медперсонала. Так что только пансионат. Или ты смерти моей хочешь?
— Нет, конечно, — замотала я головой и руками.
— А что тогда? Денег жалко? — сузила глаза моя родственница. — Заграницей поди заработала много, под мужиков нерусских ложась.
Начинается…
Спорить с ней не хотелось совершенно, да и просто разговаривать тоже. По сути, пансионат — неплохой вариант. Тетя Валя будет далеко и не одна, а мы с близнецами наконец вздохнем спокойно. Даже если буду недоедать, плевать. Пусть живет в пансионате.
— Что молчишь? Правда глаза колет? — ехидно поинтересовалась тетя Валя.
— Пансионат, так пансионат. Я тебя услышала, — игнорируя ее ехидство, сказала я. — Как только выпишут, оформлю тебя, куда захочешь, и буду платить.
Тетя довольно ухмыльнулась и, поправив на себе одеяло, сказала:
— Все, я спать. Уходи. Часы посещения скоро закончатся.
— Пока, теть Валь.
— Анька! — окликнула она меня в дверях.
— М-м?
— Положи мне денег на телефон. Позвонить никому не могу.
Можно подумать, у нее есть, кому звонить…
— Хорошо, — вслух ответила я.
Вот и поговорили. По-родственному, сердечно. Права была Катька — люди не меняются. А я все на что-то надеюсь. Все жду, когда тетя Валя улыбнется мне и скажет, что, не смотря на ее брюзжание, с нами ей было хорошо. Что вспомнит о бабушке и попросит прощения за то, что обижалась на нее всю жизнь по причине, которую уже давным-давно забыла. Что наконец-то поймет, что мы трое — это все родственники, которые у нее остались. Она же всю свою семью схоронила: мужа, дочь и двоих внуков. Всех пережила и осталась одна, живя в ненависти ко всем и вся. Бедная и несчастная тетя Валя…
Пока я возвращалась домой, завалилась в автобусе на грозную бабульку, которая обложила меня за это отборным матом, а потом, уже во дворе своего дома, не увидела ямку и, наступив на ее край, подвернула ногу. В квартиру вошла хромая.
Разогрела себе заливной пирог с капустой, налила чая и села за ноутбук проверять почту.
«Спасибо, что обратились в нашу компанию, но, к сожалению, мы вынуждены вам отказать…»
«Добрый день! У вас хорошее резюме и имеется опыт работы заграницей, но у нас на данный момент нет вакансий дизайнера»
«Здравствуйте, Анна! К сожалению, должность дизайнера занята, но мы можем предложить вам должность секретаря»
— Секретарем я могу и в Катькину контору пойти, — пробурчала я, жуя пирог.
Лежащий рядом телефон загорелся и завибрировал. Пришло сообщение от Катьки.
«Привет, еще не надумала устроиться к нам? Должность все еще вакантна!»
— Она телепат что ли? — нахмурилась я, читая сообщение и потирая больную ногу.
«Нет!!!» — написала ей в ответ, поставив аж три восклицательных знака.
Трудности меня не сломят! Я буду работать дизайнером несмотря ни на что! И да, я все еще полна энтузиазма и ничто не убьёт его во мне.
Ничто, кроме суровой реальности…
Спустя еще две недели я отчаялась настолько, что начала думать о временном обустройстве. Например, устроюсь на неопределенный период куда-нибудь и буду искать работу дизайнера. Одно другому ведь не мешает, так?
Вот только устроиться куда?
Ответ у меня уже был, но свое поражение признавать не хотелось. Поэтому я дополнительно договорилась о трех собеседованиях и только после них решила заглянуть в компанию «Элли» и переговорить с сотрудником отдела кадров, с которым Катя назначила мне встречу.
Было начало марта — тот самый период, когда солнце уже светит ярко, начинает пригревать, но лежащий кругом грязный снег не дает забыться и поменять опостылевшие зимние сапоги на весенние.