Их глаза встретились и больше всего Валерию поразило то, что Боб даже не прекратил свои возвратно-поступательные движения, словно не понял, что в дверях стоит его законная жена. Валерия так же тихо, как и открыла, закрыла дверь, повернулась и пошла к выходу никого по дороге не встретив. Все двери были плотно закрыты, в коридоре — ни души. Она спустилась вниз, села в машину, отъехала примерно на километр и, затормозив, свернула к обочине, потому что поняла, что видит перед собой не дорогу, а то, что явилось ее взору в кабинете супруга.
Да, сюрприз удался на славу! Хоть бы дверь запер, олух поганый. И теперь Валерия сообразила, с кем развлекался ее «верный» супруг на офисном диване. С Катькой, — актрисулькой одного из малоизвестных театров, ставящих в основном очень рискованные и, как правило, пошлые пьесы, гордо именуя их авангардистскими. Конечно, только Катька способна пользоваться таким лаком — «вырви глаз». И патлы ее блондинистые с дивана свешивались, она же их всегда распущенными носит, гордится, что натуральный цвет при такой длине. Ах, стерва!
И ведь Боб всегда ее еле терпел, и то потому, что их фирма занималась Катькиными контрактами. Всегда говорил, что она — дура набитая, что у нее ум — в сиськах, жаль только, что полушария врозь. Если встречались — случайно или в гостях, то ограничивался парой вежливо-бессмысленных фраз, дежурным комплиментом, и все. Оказывается, говорить ему с ней действительно не обязательно, вполне можно найти другую форму общения. Интересно, это у них впервые или, так сказать, уже ритуальное занятие?
Валерия почувствовала, что руки у нее дрожат, а на глаза наворачиваются слезы. Со школьных лет она не помнила, чтобы так себя вела. И почему она должна переживать из-за того, что произошло? Не она же изменила — а ей! И, наверняка, не в первый раз, просто она так верила Бобу, что никогда не обращала внимания на мелочи, на какие-то неурочные звонки и периодические опоздания домой. Впрочем, если бы и обратила внимание, у мужа всегда нашлись бы разумные объяснения: он — как выяснилось, — изменщик, но не дурак. И ведь ей говорили, что нет на свете верных мужей, все они хотя бы раз, да вкусят запретный плод вне брака. Пожалуйста!
Надо было брать себя в руки и успокаиваться. День только начинался, впереди еще масса дел, и она просто не имеет права сидеть тут в машине и жалеть себя. Сейчас нужно найти какое-нибудь приятное, отвлекающее занятие: например, пойти в салон красоты и посидеть в кресле у визажиста. Заодно и маникюр освежить. Домой она, конечно, сегодня не поедет: посидит перед поездом в каком-нибудь тихом ресторанчике или в сауне. Пусть Боб понервничает, подумает над своим поведением. Объясняться они будут после ее возвращения из Питера. Да и скорее всего виновата во всем Катька: эта озабоченная идиотка кидается на каждого мужика, попадающего в поле ее зрения. Наверное зашла по делам на фирму, заглянула к шефу, потом к Бобу, ну и…
В кафе она приехала с пятиминутным опозданием, зато немного успокоившаяся и заметно похорошевшая после своего импровизированного похода в салон красоты. Ее приятельница Нина уже сидела за столиком и тянула через соломинку что-то прохладительное. Насколько Валерия знала Нинины вкусы, это наверняка был какой-нибудь слабенький алкогольный коктейль. Ближе к вечеру напитки будут покрепче, а Нина — все веселее и общительнее. Когда она успевала писать свои заметки, одному Богу известно, но они регулярно появлялись в окучиваемых ею изданиях, и на материальные трудности девушка не жаловалась.
— Привет! — помахала Нина рукой Валерии. — Ты припозднилась или я пришла раньше?
— Какая разница? — ответила Валерия, усаживаясь напротив нее. — Свои люди, сочтемся. А почему ты не села за столик на двоих? Ждешь кого-то еще?
Для Нины это было в порядке вещей: совмещать несколько встреч. Сегодня это было бы крайне некстати: Валерия хотела просто поболтать и расслабиться, а не делать светское лицо.
— Катерина звонила, обещала подъехать и привезти мне какой-то новомодный крем. Говорит, что за три дня омолаживает на десять лет.
Валерия решила, что ослышалась.
— Катерина? Катька? Сюда?
— Да, а что тут такого? У нее сегодня съемки, она позирует для какого-то журнала. Звонила, просила чуть-чуть подождать, будет с минуты на минуту.
Так. Теперь это называется съемками для журнала. Интересный термин, никогда не приходилось слышать в такой версии. Позировать-то она позирует, только не для журнала… Нет, не придет Катька, не посмеет после сегодняшнего. Боб уж точно сказал ей, что их «засекли». Не станет девушка нарываться на скандал в общественном месте, и вообще постарается какое-то время не попадаться Валерии на глаза. Она хоть и идиотка, но свою выгоду всегда просекает четко. Можно заказывать.
— Я, пожалуй, закажу сейчас, и тебе советую, — сказала Валерия. — Ты же знаешь, что для Катьки нет разницы между двумя минутами и двумя часами.
— И то верно, — легко согласилась Нина, поправляя привычно-небрежным жестом свою прическу в стиле Мирей Матье, под которую вообще «работала». — Я с голоду умираю, встала сегодня ни свет ни заря, а там даже чайной заварки не оказалось.
«Там» — это, надо полагать, квартира, в которой Нина ночевала. Точнее, провела ночь. Естественно, что голодная.
— Мне кофе покрепче, — сказала Валерия подошедшей официантке, — и рогаликов пару, только мягких.
— А мне… — начала Нина и осеклась. — А вот и Катерина!
Валерия обернулась и не поверила своим глазам: к их столику действительно подходила Катька в алом мини-платье и золотых босоножках на высоченных каблуках. Сверху платье было вырезано так, что удивительно, как не вывалятся наружу главные Катькины сокровища. Немногие мужчины в кафе дружно поперхнулись.
Катерина плюхнулась на стул и как ни в чем ни бывало спросила:
— Только начали заказывать? Молодцы! Мне кофе со взбитыми сливками и пару пирожных по-венски.
— Мне тоже кофе со сливками и круассан с малиной, — сказала Нина, не отрывая глаз от блистательной приятельницы.
Катерина действительно была похожа на ненормально увеличенную куклу Барби, причем выражение лица тоже было каким-то кукольным.
— Устала на этих съемках, — пожаловалась она, закидывая ногу за ногу и картинно закуривая. — Такую позу принять, другую… Но искусство требует жертв.
— Это уж точно, — насмешливо заметила Валерия. — Иногда человеческих…
Катька похлопала глазами и промолчала. И тут Валерию осенило: Борис ничего не сказал этой кукле. Ни словечка. Закончил дело и выпроводил из офиса. Он же не мог предположить, что она прямиком попрется на встречу с его женой. И, главное, он не мог предположить, что Валерия явится к нему в офис в разгар рабочего дня: такое случилось впервые. Теперь, наверное, сидит и думает, что бы такое сказать поубедительнее.
— В чем дело, девочки? — забеспокоилась Нина.
— А что такое? — изумилась Катька. — Сейчас нам заказ принесут, посидим, вкусненького поедим, потреплемся за жизнь. Кстати, Лера, как поживает Боб?
На несколько секунд Валерия потеряла дар речи, потом опомнилась.
— Что за грошовую комедию ты тут ломаешь, Катрин? — ледяным тоном осведомилась она. — Если это — предел твоих актерских способностей, то понятно, почему тебя приглашают только в «авангардные» постановки, где главное — повыше ноги задирать.
— Ты ничего не понимаешь в актерском искусстве, — высокомерно отозвалась Катька.
— Девочки, девочки, — уже не на шутку встревожилась Нина. — Что происходит?
— Ничего особенного, — самым светским тоном отозвалась Валерия. — Просто Катерина встречается с моим мужем.
Катерина даже не шелохнулась, только еще более интенсивно захлопала ресницами. Действительно, ничего не поняла, идиотка. И действительно, Борис ей ничего не сказал. Но сидеть с этой тварью за одним столом она не будет, нет уж, спасибо!
— Я ухожу, — сказала Валерия, поднимаясь. — Приятного аппетита. Еще раз встретишься с Бобом, передавай ему от меня привет.
Она стремительно прошла через залу, не оглядываясь на оставшихся за столиком. Какой-то молодой человек, на свою беду ею заинтересовавшийся, попытался было приблизиться, но Валерия полоснула его таким взглядом, что он тут же оставил свои намерения. Год назад, отдыхая на модном курорте, этот юноша столкнулся с электрическим скатом, но испытанное им сейчас потрясение было куда более острым.
«Ну и денек! — подумала Валерия, садясь в машину. — Как с утра не заладилось, так и покатилось. И что теперь делать? Педикюр? Или сразу идти к психоаналитику, чтобы успокоиться? Нет, так дело не пойдет. Во-первых, нужно где-то поесть, потому что из-за этой потаскушки можно остаться голодной, а во-вторых, в «Леди» нужно явиться в полном блеске и с олимпийским спокойствием. Иначе Олег вцепится, как репейник в собачий хвост, с вопросами и советами».
Валерия нашла небольшую тихую пиццерию в одном из переулков возле Тверской, заказала «Маргариту», апельсиновый сок и крепкий кофе. А в ожидании заказа откинулась на спинку кресла и стала вспоминать, как у них с Бобом все начиналось…
Они познакомились на приеме, который устраивала фирма звукозаписи. Боб, тогда еще совсем молодой, но подававший надежды сотрудник театрального агентства, и она — очень молодая, начинающая студентка-журналистка, которой поручили сделать «забойный» материал о легальных и «пиратских» дисках. Она тогда еще слабо понимала разницу между теми и другими, и так вышло, что именно Боб, выпускник юридического института, растолковал ей эти понятия. А потом проводил домой, то есть в маленькую квартирку в тихом и не слишком престижном районе Москвы, которую она тогда снимала. Точнее, деньги на квартиру давал отчим, Валерия сама еще почти ничего не зарабатывала.
В этой квартирке Боб стался до утра. Их сразу потянуло друг к другу, оба в тот момент ни с кем не были связаны серьезно, а в постели оказалось очень хорошо. Особенно Валерии, которая, пожалуй, в первый раз испытала настоящее удовольствие с мужчиной, до этого она лишь терпела не слишком частые интимные контакты с представителями противоположного пола, воспринимая их — контакты — как неизбежную повинность. Слишком сильное впечатление на нее произвел самый первый раз: ей было немного больше семнадцати, и невинности ее лишил… собственный отчим. Ада в это время находилась в клинике на очередной косметической операции.