С каждым словом лицо Ксавьера светлело, будто наполняясь энергией. Глаза из угольно-черных стали медово-зелеными. Это было необычно, притягательно. Вдобавок, в них читалось неподдельное восхищение. На меня никто так не смотрел.
— Еще, — прошептал он, как только я замолкла.
И я спела ему несколько современных песенок, потом парочку старых, определяя, какие больше понравятся. Он внимательно слушал слова. Хмурился, когда не понимал смысла некоторых выражений, или улыбался, если текст затрагивал нечто близкое ему, знакомое.
Такого благодарного слушателя я не встречала.
— Теперь ваша очередь исполнить мое желание, — сказала я, закончив петь.
— Все что угодно, птичка.
Ксавьер отошел на безопасное расстояние, перекинулся в дракона. Я забралась по крылу на спину, села верхом, устроившись между двумя крупными гребнями. Не забыла помянуть недобрым словом того, кто оставил меня без нижнего белья. Хорошо, что хоть платье служило надежной защитой.
От чего? От меня самой.
— Только не урони, — попросила я, обнимая зверя за шею.
Дракон взмахнул крыльями, и мы взмыли под потолок. Стало понятно, почему в зале было столько места, а под крышей располагались огромные окна без стекол.
Как же я сразу не догадалась, что башня построена с учетом особенностей ее хозяев.
Вылетев на свободу, Ксавьер понесся над горами. Поначалу, сердце уходило в пятки от каждого движения. Я визжала, когда дракон делал вираж, снижаясь или поднимаясь на немыслимую высоту. Однако постепенно смогла отвлечься от страхов. Внизу открывались виды, от которых захватывало дух.
Горные вершины, покрытые снегом. Верхушки высоченных деревьев, вздымающихся к самым облакам, которые мы едва не задевали. Зеркальные полотна рек и озер в обрамлении темно-синих камней и яркой зелени. Мир лежал как на ладони. Удивительно величественный и красивый.
Мы сделали несколько кругов над долиной, окруженной со всех сторон горами. Потом обогнули самую высокую черную скалу и помчались назад. К башне подлетали с западной стороны. Солнце светило в спину, лаская своими теплыми лучами шапки облаков, проплывающих над шпилем башни. Что-то знакомое показалось в этом пейзаже, но что именно я понять не смогла.
Дракон плавно опустился в зале. С легким сожалением слезла со спины зверя. Когда я в страхе прижималась к дракону всем телом, то чувствовала биение его сердца. Оно сильно стучало в самом начале полета, будто переживая за меня. Зато потом ритм стал равномерным и спокойным. Я поймала себя на мысли, что хотела прижаться к груди Ксавьера, чтобы услышать, как будет биться сердце в человеческом облике.
— Как вам прогулка? — спросил Ксавьер.
Не успела я и глазом моргнуть, как дракон принял человеческий облик. Настолько стремительно происходило перевоплощение, что я не могла уловить момент перехода. Еще секунду назад был огромный черный зверь, а спустя мгновение — мужчина.
— Отлично! Как вы, должно быть, счастливы, что можете летать. Чувство полета заставляет душу петь.
— Вы так восторженно говорите, эсте, — грустно ответил молодой человек, — я уж и позабыл, каково это.
— А вы всегда умели… ну, обращаться в дракона?
— Нет. До двадцати лет и не надеялся, что смогу обернуться. С самого детства на это способны только чистокровные. Я дракон лишь наполовину.
— А как это происходит? Я не смогла заметить тот момент, когда вместо человека появляется зверь.
— В первый раз я полдня пробыл с чешуйчатыми лапами и хвостом. Из комнаты не мог выйти. Особенно долго прорезались крылья. Но сейчас все получается естественно. Для человеческого взгляда изменения кажутся мгновенными, но настоящий дракон видит весь процесс. Чем старше мы становимся, тем быстрее можем менять форму.
— Одного не пойму, — я нахмурилась, — вы же сейчас в одежде. Но у самого дракона я ни штанов, ни камзола не видела, и обратно вы появились в одежде.
— Да. Верно подмечено, — на лице Ксавьера заиграла озорная улыбка, — это всего лишь родовая магия. Но если вам так любопытно…
— Нет! — перебила я. Щеки медленно наливались румянцем, — не надо без одежды.
На самом деле, в голове так и вертелись мысли об этом. Воображение разыгралось не на шутку. Вот только не стоит влюбляться. Он слишком красив, самоуверен и … он дракон!
Хотя последнее абсолютно не смущало, наоборот, притягивало.
— А во сколько здесь ужин? — я сменила тему. После длительной прогулки аппетит разыгрался не на шутку.
— О!
Вопрос явно застал хозяина дома врасплох.
— Я все устрою. Эта пограничная башня. Здесь бывают только стражи, да тарлинги, — Ксавьер будто оправдывался, — придется лететь в ближайшую деревню. Это займет около часа.
— Кто такие тарлинги?
— А вы с ними еще не познакомились? — удивился дракон, — их же тут пруд пруди. Вечно под ногами мешаются.
— Не видела никого.
— Странно. Вы им понравились. Поднимитесь наверх, они приготовили ванну.
— Откуда вы знаете?
— Я слышу их топанье и возню.
— Это домашние животные?
— Не совсем. И не стоит их бояться. Они, конечно, надоедливые, но могут быть весьма полезными. Мы позволяем им селиться в пустующих башнях, а они за это следят за порядком.
— С чего вы решили, что я им понравилась?
— Ну, они даже мне не готовили ванну. Ваше пение покорило, и не только их, — на последнем слове Ксавьер многозначительно посмотрел на меня.
— Надо же! У меня появились поклонники, — усмехнулась я.
Дракон хотел что-то сказать, но передумал. Перекинувшись, он взмыл под потолок, и улетел.
Вспомнив, что Ксавьер говорил про ванну, я направилась к лестнице. Подниматься оказалось не менее сложно, чем спускаться. Кое-где ступеньки были полуразрушены, имелись трещины и выбоины. Пришлось снять со стены один из горящих факелов, чтобы не споткнуться в полумраке.
Моя комната сверкала. Кровать была тщательно заправлена, полы начищены. Ни пылинки, ни соринки. Похоже, тарлинги потрудились на славу.
Я проследовала в ванную комнату. Лохань наполнена чистой водой. Над поверхностью клубится пар. Значит, вода еще горячая.
Странно. Ксавьер сказал, что дом кишит тарлингами. Почему же они прячутся? Очень хочется на них посмотреть. Но сначала — ванна.
Я скинула платье, с наслаждением погрузилась в воду. Теперь я не спешила. Это настоящее удовольствие — понежиться в горячей ванне.
Каждая клетка тела ликовала. Банные процедуры приносили массу приятных ощущений.
Еще немного и я замурчу от удовольствия. В моем случае эмоции часто находят выход через пение. А кто хоть раз не напевал какую-нибудь приятную мелодию в душе? Я постоянно это делала. Наверное. Сейчас тоже захотелось спеть веселую песенку. Что и сделала.
Краем глаза заметила движение. Но это не Ксавьер.
Такой наглости я бы ему не простила.
Нет. Кто-то маленький копошился у стены, прячась под лавочку. Легкое повизгивание, шорохи, возня не оставили сомнения.
Тарлинги!
Так хотелось рассмотреть, но я опасалась их спугнуть. Решила спеть им еще что-нибудь, чтобы усыпить бдительность. Детские песенки, озорные, веселые, должны были им понравиться. Что и получилось.
«В каждом маленьком ребенке…» заставила тарлингов вылезти из-под лавки. Топанье маленьких ножек по полу убедило в этом. Ну а «Губки бантиком, бровки домиком…» и вовсе покорили. Я тихонько развернулась в лохани и посмотрела вниз.
Тарлинги оказались милыми и забавными пушистиками. Внешне они напоминали суррикатов, только мех более длинный, с серебристым отливом. Ушки треугольной формы с загнутыми вниз кончиками торчали по обе стороны от умилительной мордашки. Складочки на щечках, овальные глазки в обрамлении серебристых ресниц и подвижная мимика придавали им милого очарования. Я не смогла сдержать улыбки.
Зверьков было около десяти. Из-за того, что они постоянно двигались, я все время путалась и не могла сосчитать правильно. Они пританцовывали, задирали друг дружку, строя при этом смешные рожицы. В конце концов, я не выдержала и расхохоталась. Тарлинги на секунду замерли, уставившись на меня изумленными взглядами, а потом бросились прятаться под лавку.
— Эй! Не бойтесь, — я попыталась успокоить зверьков. — Я не причиню вам вреда. Если хотите, спою еще. Только из ванны вылезу. Это ведь вы утащили мою одежду?
Тарлинги осторожно высунули мордашки из укрытия и вопросительно уставились на меня.
— Привет, я Мали. Должна сказать вам спасибо. Обожаю принимать горячую ванну. А комната — загляденье. Не знаете, случайно, кто так мастерски убрался в ней?
Немного благодарности, чуточку лести и зверьки покорены. На мордашках выражение радости. Видно, нечасто их хвалили. Я решила продолжить. Очень хотелось вернуть свои вещи.
— У меня предложение: вы мне отдаете платье, а я еще разок спою для вас те песенки. Они ведь вам понравились?
Тарлинги согласно закивали. Рты приоткрылись в полуулыбке, они ждали выступления. Вот только одежду нести не торопились.
— Платье. Вы меня понимаете? Верните мне его. И еще белье. Не могу же я ходить голой, когда сверху всего один кусок ткани!
На последней фразе в дверях кто-то охнул и закашлялся.
Ксавьер! Как он подкрался так тихо? Ну, я ему сейчас задам! Это выходит за рамки приличий.
Я потянулась, схватила простынь. Затем поднялась из воды и обернулась материей. Зверьки, услышав посторонние звуки, кинулись врассыпную. Выражение паники на их лицах могло позабавить, только не в этот раз. Ксавьер, наверное, хотел сбежать. Он уже был у двери, когда я возникла на пороге ванной.
— Вы что себе позволяете?
Мой окрик заставил его остановиться.
— То есть я не должна заговаривать с мужчиной первой. А вы запросто вваливаетесь к девушкам, когда они раздеты?
Далее вырвалось крепкое словцо. Я тут же покраснела, тем более, когда Ксавьер удивленно посмотрел на меня.
— Приличные девушки не должны знать такие слова.
— Что-о? Это я-то неприличная? Да как вы смеете!