Не помню, кому принадлежала инициатива в организации всей операции. Потом Сталин обвинял меня, говорил, что инициатива была проявлена мной. Не отрицаю. Возможно, это я проявил инициативу [если кто не в курсе: на первоначальном этапе войны члены военных советов относились к командному составу. Только осенью 1942 года Сталин понизил их до ранга советников, — прим. автора]…
Потом, выехав поближе к Донцу, мы встречали там людей, которые прорывались из окружения. Плотного прикрытия у противника не было, и наши прорывались поодиночке и группами. Вышел из окружения Гуров, который был при штабе 6-й армии на главном направлении наступления. Он прорвался в танке сквозь кольцо, которое уже замкнул противник.
Гуров доложил, что он вынужден был сесть в танк и прорываться. Другого выхода не было. Если бы он этого не сделал, то тоже остался бы в тылу у немцев. Тогда раздавались отдельные голоса, которые осуждали его. Их обладатели смотрели на меня: может быть, судить Гурова военным трибуналом за то, что он на танке вырвался из окружения? Но я относился к Гурову с уважением, высоко ценил его честность и военную собранность. Я ответил этим людям: «Нет, хватит уже того, сколько там погибло генералов. Хотите добавить еще и того, кто вырвался оттуда? Это дом сумасшедших. Одних немцы уничтожили, а тех, кто вырвался, мы будем уничтожать? Возникнет плохой прецедент для наших войск: все равно, где гибнуть, то ли под пулями немцев, то ли тебя уничтожат свои».
Выкрутился как мерзавец: Барвенковский котел заварил он с Тимошенко, а расстрелять за него нужно было Гурова.
Конечно же, Хрущев осознавал, ЧТО знает генерал, отправленный с Юго-Западного фронта в армию Чуйкова с понижением в должности, и ЧТО он может рассказать о Барвенсковском котле и его организаторах — если такое расследование затеет Сталин, который, как известно, ничего не забывал и ничего никому не прощал.
Осознавал и, говорят, люто ненавидел генерала, с которым его постоянно сводила судьба: на Юго-Западном фронте, на Сталинградском…
Скрываемое генералом Гуровым в сердце знание, равно как и пережитая боль поражения, и выстрелили, образно говоря, однажды — 25 сентября 1943 года.
Генерал-лейтенант Кузьма Гуров
Памятник сердцу генерала Кузьмы Гурова в Гусарке
В бывшем штабе Южного фронта в селе Гусарка
Мундир генерала Гурова в краведческом музее села Гусарка
История 5-я. «Я считал, что отравление людей газом — гуманное средство»
Так заявил на заседании первого трибунала, осудившего преступления нацистов, бывший немецкий военный комиссар Мелитопольского округа оберштурмбанфюрер СА Георг Хейниш [Georg Heinisch], возглавлявший до начала войны политический штаб нациста №2 Рудольфа Гесса и взятый в плен советскими разведчиками осенью 1943 года
Заседания военного трибунала 4-го Украинского фронта проходили в декабре 1943 года в Харькове. На них — впервые в мировой практике, гитлеровцев судили за преступления против человечности [такое же обвинение им, напомню, будет потом предъявлено на Нюрнбергском процессе]. Ну а самое главное, о чем мир впервые узнал из материалов Харьковского трибунала, — о применении отравляющих газов для истребления гражданского населения. Этим населением были… жители города Мелитополя.
Главный виновник
22 ноября 1943 года Совинформбюро — после сводки о положении на фронтах, обнародовало «Акт о зверствах немецко-фашистских мерзавцев в городе Мелитополе». Согласно ему, «по далеко не полным данным, гитлеровцы за время оккупации истребили более 14 тысяч мирных жителей города… Они взорвали насосно-компрессорный завод, завод им. Микояна, завод им. Воровского, консервный завод и другие предприятия, а также сотни жилых домов».
Подводя итог злодеяниям врага, подписавший акт председатель горисполкома Филипповский главным виновником разрушения Мелитополя и истребления мирных горожан называет «генерального немецкого комиссара палача Георга Хейниша».
Председателю, видимо, еще не было известно, что Хейнишу не удалось незаметно исчезнуть из Мелитополя: двумя месяцами ранее он был пленен и вот-вот должен был выступить свидетелем [!] на судебном процессе над нацистами в Харькове.
Комиссар-палач
На должность гебитскомиссара Мелитопольского округа, входившего в состав Крымского генерального округа рейхскомиссариата «Украина», оберштурмбаннфюрер СА Георг Хейниш был назначен 1 сентября 1942 года.
К тому моменту весьма внушительным был послужной список у получившего генеральскую должность сорокалетнего подполковника [в военной иерархии Третьего рейха чин оберштурмбаннфюрера как раз ему и соответствовал. Несмотря на то, что отряды СА никогда не входили в состав Вермахта].
В нацистской партии Хейниш пребывал с 1923 года, за что имел одну из высших наград рейха — золотой партийный знак.
В свое время он также был организатором и руководителем отряда СД в Бремене и Франкфурте-на-Майне, а до мая 1941 года возглавлял политический штаб [о чем сам сообщил на процессе в Харькове] заместителя Гитлера по партии, наци №2 Рудольфа Гесса [10 мая 1941 года рейхсминистр без портфеля Гесс — в тайне от нацистского руководства, улетел в Великобританию, где и оставался под стражей до конца войны. А в Нюрнберге его осудили к пожизненному заключению].
В Мелитополе
По свидетельствам Хейниша, его задача, как окружного мелитопольского комиссара [в округ входила территория сегодняшних Мелитопольского и Приазовского районов Запорожской области], заключалась в руководстве управлением хозяйством региона: «Я должен был выкачивать сельскохозяйственные продукты для обеспечения армии и германского тыла».
— Что же вы делали с людьми, которые не сдавали продукты? — поинтересовался прокурор, поддерживавший обвинение на заседании Харьковского трибунала.
— Те лица, — ответил свидетель, — которые сопротивлялись и не сдавали нужные продукты, были арестованы гестапо и СД и ликвидированы.
— Сколько людей было уничтожено в вашу бытность в Мелитополе? — продолжал допрос прокурор.
— За время с 1 сентября 1942 года по 14 сентября 1943 года в Мелитопольской области было уничтожено три-четыре тысячи человек. В частности, в декабре 1942 года за саботаж и антигерманские настроения были арестованы 1200 человек сразу.
— И что сделали с этими людьми потом?
— Они были направлены в Симферопольский лагерь для военнопленных [мирные жители! — прим. авт.] и там расстреляны или уничтожены при помощи «газового автомобиля».
— Расскажите все, что вам известно о «газовом автомобиле».
— «Газовый автомобиль» представляет собой тип тюремного автомобиля с герметически закрывающейся двухстворчатой дверью, в котором выхлопные газы из мотора поступают по специальной трубке в кузов и таким образом все находящиеся в этом автомобиле люди удушаются.
И вот еще о чем, согласно стенограмме заседаний трибунала, спросил прокурор у свидетеля Хейниша, выяснив, что именно ему — при наступлении советских войск, поручалась насильственная эвакуация населения Мелитополя и разрушение предприятий и важных в оборонном плане зданий города:
— Может быть, вы скажете о своем отношении к зверствам Гитлера и его клики?
На что получил ответ:
— Как национал-социалист, я призван выполнять приказания и указания, полученные от фюрера. Однако я отрекаюсь от жестокостей.
— А к отравлению людей газом вы тоже отрицательно относитесь?
— Я считал, что отравление путем газа — гуманное средство, но я не знал, что при этом смерть наступает после продолжительных мучений.
Разведка лейтенанта Зубарева
Осенью 1943 года, спустя год после прибытия Хейниша в Мелитополь, началось наступление войск Южного фронта на Мелитопольском направлении. 20 сентября 1943 года 221-я Мариупольская стрелковая дивизия стремительным маршем направлялась к рубежам оборонительной линии «Вотан». Передовым отрядом была рота автоматчиков 671-го стрелкового полка под командованием лейтенанта Михаила Зубарева. В задачу роты входила организация боевого охранения и разведки территории противника.
Лейтенант Зубарев возглавил группу разведчиков, которая состояла из семи автоматчиков. Кроме командира, в ее состав вошли младший лейтенант Алексей Бобров, рядовые Александр Онищенко и Николай Пилипенко.
Как далее развивались события, знает учитель географии Приазовской средней школы №2 Евгений Гайдай:
— Разведчики, — рассказывает он, — вышли к дороге на подступах к Мелитополю. Заметив, что по ней в их сторону движутся легковой и грузовой автомобили, расположились по обочинам дороги, устроив засаду. Дождавшись, когда легковая машина поравняется с ними, открыли автоматный огонь. Из резко остановившейся машины выскочил шофер и пытался убежать, но тут же был скошен автоматной очередью. Грузовик слетел с дороги в канаву. Разведчики сразу же бросились к легковому автомобилю, в котором, как в последствии выяснится, сидел с портфелем в руках… оберштурмбаннфюрер Георг Хейниш. Бой закончился без потерь, и группа лейтенанта Зубарева, вместе с пленным, вернулась в расположение своей части.
По итогам операции по захвату военного комиссара Мелитопольского округа лейтенант Зубарев был награжден орденом Красного Знамени, младший лейтенант Бобров — орденом Отечественной войны ІІ степени, рядовые Онищенко и Пилипенко — медалями «За отвагу».
В частности, в наградном листе, составленном на лейтенанта, говорится следующее: «…группа автоматчиков под командованием лейтенанта Зубарева захватила в плен полковника немецкой армии — комиссара Мелитопольского округа с важными документами». Все тут верно, за исключением двух неточностей: оберштурмбаннфюрер СА Хейниш, как я уже говорил, не служил в немецкой армии: отряды СА не входили в состав Вермахта. И был он таки подполковником. Что, в общем-то, ничуть не умаляет заслугу разведчиков.
Навсегда остался запорожцем
В архиве военно-медицинских документов хранится копия ответа на запрос начальника отдела по персональному учету потерь Советской армии: «Сообщаю, что красноармеец 671-го стрелк. полка Пилипенко Николай Николаевич 18 октября 1943 года получил слепое пулевое ранение правого глаза и правого надплечья, по поводу чего 29 октября поступил на лечение в ЭГ-4195 [эвакогоспиталь, — прим. авт.], где 8 ноября 1943 года умер». Как уточнил дотошный учитель географии Евгений Гайдай, ведущий с учениками Приазовской средней школы №2 широкомасштабную поисковую работу, ЭГ-4195 находился в селе Гамовка Приазовского района — в здании церкви. На местном кладбище и был похоронен храбрый разведчик.