– Тебе крышка, Кулаков! – бурлила нахлебавшаяся воды Милена. – Смешно вам, гадюки?!
Эта вредная грузинка схватила нас с Вовой за макушки и окунула с головой. Я чудом успела вдохнуть. Вынырнув, мы с Вовой снова заржали как кони. Во избежание очередной атаки я оттолкнулась от дна и поплыла к середине реки, наслаждаясь лучами солнца, переливающимися на поверхности воды. Издалека слышалась гневная тирада Милены, которая продолжала воевать с Андреем.
– Когда она уже признает, что он ей симпатичен? – подплыла Воронцова.
– Милена? Никогда, – хмыкнула я. – Как у тебя с твоим Костиком дела?
– Ты когда его так называешь, даже мне противно становится, – поморщилась Анька. – Все хорошо, он в следующем году уже окончит школу, тогда‐то и посмотрим, насколько крепки наши отношения. А ты когда соизволишь влюбиться?
– Воронцова, я и любовь – антонимы, – фыркнула я и поплыла в сторону ребят. – Кажется, плывут к тарзанке!
Анька кивнула и взяла курс направо. Я немного отстала. Подруга заставила меня задуматься. Я не заводила отношений не только потому, что не верила в любовь, но и потому, что за мной бдели дедушка и бабушка. Отношения до восемнадцати лет для дедушки – табу. Боюсь, если бы он случайно заметил меня целующейся, то посадил бы под замок. Семья у меня была консервативная, я могла получить ремня, даже просто повысив голос. Год назад хватка старшего поколения ослабла, и мне позволили гулять до девяти часов вечера, в то время как мои одноклассницы могли гулять чуть ли не до полуночи. Вообще, мои одноклассницы успели перепробовать в этой жизни все, о чем мне оставалось только мечтать.
– Гайка, ты там что, утонула?! – крикнул Вован.
– Сейчас ты утонешь, Васильев! – ответила я.
Андрей уже забрался на тарзанку. Милена его как следует раскачала, и он с радостными воплями прыгнул в воду. Затем каждый из нас прыгнул раз по десять, после чего мы вернулись на пляж.
– Бо-о-оже, у кого с собой святая вода? Мне нужно срочно окропить глаза после такого зрелища, – пробурчала Милена.
Проследив за ее взглядом, я заметила у наших велосипедов две машины. Иномарки, в моделях я не разбиралась. Двери у обеих были нараспашку, из салона орала музыка. Надо признать, песня мне нравилась – «My Humps» группы The Black Eyed Peas. Но потом я увидела то же, что и Милена, – наших заклятых врагов. Ульяна и Кристина трясли задницами рядом с парнями, которым, видимо, и принадлежали автомобили. У нас с этими швабрами была война длиною в жизнь.
– Ну и мерзость, – заключила Аня.
Швабры тоже нас заметили и, конечно же, смерили взглядами. Надо отдать им должное, хотя мы и были ровесницами, Ульяна и Кристина выглядели на все девятнадцать. Даже на пляж разукрасились. Тонна штукатурки. Кристина, голубоглазая брюнетка со сногсшибательной фигурой – тростинка с объемными формами. Ульяна, блондинка с ногами от ушей, могла похвастаться ровным тонким носиком и здоровенными губищами. Мне такие пельмени не по нраву, так что я никогда ей не завидовала.
– Что за парней они окрутили на этот раз? – спросила я.
– Кажется, наших местных мажоров. Вон Кузнецов, Женька Черный и Добрыдень, – перечислял Вова. – А это что за хрен?
Я присмотрелась и замерла. Хрен‐то оказался мне знаком! Это был тот самый парень, которого я спасла на обрыве! Повзрослел он, конечно, за два года, но ума, наверное, не прибавилось.
– Ты его раньше не видел?! – поинтересовалась я у Вовы.
– Я видел, – отозвался Андрей. – Это Олег Красильников, но все зовут его Аликом.
– Мне это ни о чем не говорит… – буркнула я. – Стоп. Красильников? Откуда у нас Красильниковы?
– Кажется, это пасынок Титова, – объяснил Андрей. – Надменный тип.
– Что верно, то верно, – уверенно кивнула я.
Черный, Кузнецов, Добрыдень и Красильников тоже обернулись на нас. Я встретилась взглядом с Аликом. Он скрестил руки на груди, пристально разглядывая меня с головы до ног. Я вдруг вспомнила, что стою в купальнике и что грудь у меня теперь внушительная. Стало не по себе, и я хлопнула пацанов по спине.
– Ну что, сыграем в русский твистер? – выдавила улыбку я.
Хотелось отойти как можно дальше от этого прогнившего общества.
– Давайте! – хлопнул в ладоши Вован. – Так, чур я между Гайкой и Аней.
Вован, похоже, тоже мечтал сосватать Милену с Андрюхой. Как я это заподозрила? Сейчас объясню вам правила придуманной нами игры. Итак, игроки встают по кругу, можно взяться за руки сразу, так как в дальнейшем без этого не обойтись. Задача заключается в том, чтобы коснуться своей ногой ноги игрока, стоящего справа. И так ход за ходом. Поверьте, все не так просто, как кажется. Под конец игры вместо круга образуется человеческая многоножка из невероятно изогнутых тел. Побеждает тот, кто выстоит и не упадет.
– Вов, ты только Аньку придерживай, а то она опять себе что‐нибудь свернет, – попросила я.
– Ой, да ну вас! У меня кости хрупкие!
– У тебя вместо костей зубочистки, – поддел ее Андрей.
– И вы меня с этим придурком опять в пару ставите? – закатила глаза Милена.
– Детка, зато я не дам тебе упасть, а значит, мы выиграем.
Милена скорчила гримасу, раздув ноздри и поджав губы, и мы с Вованом опять заржали во весь голос.
– Заткнитесь и вставайте! – скомандовала Анька.
Мы послушно выстроились, взялись за руки и начали игру. Вот смеху было! Уже через пять ходов Вован всей своей тушей лежал на моей спине, а я чуть ли не на шпагате тянулась к ноге Милены. Все эти выкрутасы мы проделывали под классный трек «Smack That», доносившийся из машин мажоров.
Первой сдалась Воронцова. Анька, явно ощутив, что вот-вот прогнется под Андрюхой, выбыла из игры, не дотянувшись до Вовиной ноги. Следом пал Вова, затем я. Андрей‐таки сдержал свое обещание, и Милена осталась победительницей. Мы с Вованом хихикали, когда я ощутила затылком чье‐то дыхание. Рефлекторно обернувшись, я чуть не грохнулась – Вован вовремя подхватил меня.
– Что это было? – спросил не кто иной, как Алик Красильников.
– Русский твистер, – хмыкнул Вова.
Оказывается, вместе с Аликом подошли Степа, Женя и две швабры.
– Степочка, – противным голосом заговорила Ульяна, – пойдем купаться! Дался вам этот сброд!
– Да у вас на большее, чем бултыхание в речке, интеллекта не хватит, – высказалась я. – Пошли, ребят.
– Стой! – повелительным тоном скомандовал Алик.
Я изумленно выпучила глаза. Это он мне?! Стой?
– Мы тоже хотим сыграть, – сказал Степа.
Степка хотя и мажор, но всегда был нормальным парнем. Пару раз даже выручал меня: когда я провалилась в яму возле его дома, вытащил меня и помог отмыться водой из колонки. А во второй раз починил цепь велосипеда, когда я застряла на окраине деревни. Женя, Миша и этот обнаглевший Алик вызывали у меня беспокойство. Степин же отец был в хороших отношениях с моим дедом, и я знала наверняка, что этот мажорик, даже если очень захочет, не сможет мне нагадить, в отличие от других.
– Играйте, мы‐то тут при чем? – встряла Милена.
– Что за выскочка? – как бы невзначай поинтересовался Красильников.
Ух, двинуть бы ему!
– Выскочка здесь только одна, и это ты. Дадите вы нам спокойно поиграть или нет? Ваша госпожа Пельмень купаться желает!
Ульяна ахнула и сжала кулаки. Уголки губ у Алика едва дрогнули.
– Да ладно тебе, Гайка, чем больше народу, тем интереснее! Вы тут так корячились, что и нам захотелось в этом цирке уродов поучаствовать, – попросил Степан.
– Он прав, девочки, чем больше народу, тем сложнее игра! – потер руки Андрей.
– Только правила расскажите, – попросил Миша.
Миша Добрыдень был похож на медведя. Сутулые широченные плечи, чрезмерно волосатое тело и черные как смоль волосы. До этого момента мы с ним, пожалуй, переговаривались от силы раза три. Вова быстренько посвятил ребят в игру.
– Я в этом не участвую, – взмахнула руками Ульяна.
– Тебя никто и не просит, – осадил ее Красильников.
Надо же, я думала, он этим швабрам дифирамбы поет. Им все парни деревни поклонялись. Ульяна немного поразмыслила, отошла с Кристиной в сторонку, и когда они друг с другом нашептались, то все же согласились участвовать в игре.
Итак, самая жуть началась во время расстановки. Андрей традиционно встал рядом с Миленой, но слева от нее вклинился медведь-Михаил. Я тут же встала между Аней и Вовой, за что получила гневные взгляды, но что поделать, я не хотела брать за руки этих одноклеточных. Мы встали так: Вова, я, Аня, Алик, Кристина, Миша, Милена, Андрей, Ульяна, Степан, Женя. То есть ход начинал Вова. Он должен был коснуться моей ноги, затем я ноги Воронцовой, и так далее.
– Во что вы меня втянули… – хрипел чуть позже Миша Добрыдень, изгибаясь под Кристиной.
Как ни странно, хохотали мы безудержно. Я и подумать не могла, что мажоры умеют смеяться, да так искренне. Игра мне нравилась до тех пор, пока я не переплелась с Красильниковым. Так уж вышло, что мои плечи легли на его колени. Не спрашивайте как, просто сыграйте, и поймете. К этому моменту из игры выбыли Ульяна, Кристина, Вова и Степан. Битва шла не на жизнь, а на смерть, мы изгибались как могли. И этот мерзавец Красильников, чтоб его вывернуло, как‐то глумливо мне улыбнулся и дернул коленом. Я рухнула, распластавшись в ногах игроков.
– Ауч!
– Упс, – пожал плечами Красильников.
– Сволочь! – зарычала я и впилась зубами в его икру.
Конструкция тел и без того была хилой, Алик дернулся от боли и рухнул вместе со мной.
– Ах ты, мелкая зараза!
Он вскочил, но я оказалась шустрее и побежала к тарзанке. Я слышала топот его ног, этот придурок зачем‐то погнался за мной. Что есть сил я оттолкнулась от земли и полетела в речку. Плыла и злорадно хихикала себе под нос, уверенная, что «сделала» Красильникова, пока чьи‐то лапы не схватили меня за лодыжку.
– А-а-а! – вскрикнула я и ушла под воду.
Чертыхаясь, я двинула ногой в твердый пресс этого гада, проплыла немного и вынырнула почти у берега.