- Дай-ка… - Настя опустилась рядом на одно колено, держа обнажённый потайной клинок из трости Николая. Дронов отстранился, продолжая удерживать психа, сыщица же рубанула сверху-вниз. Голова Тирьева легко отделилась от тела, словно шея была из папье-маше. В тот же миг бывший учёный перестал дёргаться.
- В Бога душу мать, – кратко резюмировал майор, садясь прямо на землю.
Настя, наоборот, встала, замахнулась как следует и вонзила клинок в грудь Тирьева, пригвоздив труп к земле. Застыла, выпрямившись, расставив ноги на ширину плеч, тяжело дыша.
- Дело точно не в наркотиках, - брякнул Николая, потирая расцарапанные безумцем плечи. – Ты как?
- Рёбра болят, - ответила девушка, не сводя взгляда с мертвеца. – Может, трещина есть. Но лицо целое, слав богу.
- Я б тебя и со шрамами на лице любил, - криво усмехнувшись, заверил Николай.
- Ага, - Настя тоже выдавила из себя слабую улыбку. – Только оно мне для работы нужно. Готовься к светскому приёму, Коля. – Она, наконец, посмотрела на напарника. – От встречи с местным высшим светом нам теперь не отвертеться…
Глава 4
Глава 4
Сразу взяться за новую стадию расследования им не удалось. Конечно, агенты могли просто обойти городских богачей, тыкая им под нос значки БРК и требуя ответов на вопросы, однако такой метод был чреват проблемами. Дюпон взял на себя все дела с полицией, участие гостей из России в инциденте с лечебницей удалось скрыть – однако шум всё равно поднялся, как в местных газетах, так и в более крупных, вроде портлендских. Город наводнили журналисты. Делать что-либо, привлекающее внимание, было опрометчиво. Зато Настя вовсю отработала свою «легенду», влившись в шумные стайки газетчиков всех мастей, сходу заведя там десяток знакомств и набрав кучу сведений сомнительной полезности. Скорее развлечения ради, нежели для дезинформации кого-то она заодно пустила в оборот ворох диких слухов – вроде того, что у погибших санитаров выпили всю кровь. Дронов тем временем проводил дни в полицейском участке, где пытались установить личности напавших на «Спенсер-Хилл». Безрезультатно – документов при тех не было, одежда, оружие и автомобиль оказались местных марок, в отеле, магазинах, пивных и кафе Юджина портреты погибших налётчиков никто не узнал.
- Похоже на работу профессиональных полевых агентов, - заметил Николай, просматривая очередной отчёт в курилке полицейского участка. Он старался лишний раз не мозолить глаза слугам закона.
- Или местных гангстеров, которых наняли и проинструктировали профессиональные агенты, - добавил Дюпон, принёсший майору документы. – Профессионалов мы с вами так легко бы не одолели. При всём уважении, Николай…
- Нет, вы правы, мистер Дюпон.
- Дюпонн, - зачем-то поправил американец. – К слову, я выполнил просьбу вашей напарницы. Нашёл, как подступиться к мистеру Мортонсу. Причём в ближайшее время.
Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшую сигару-черуту, прикурил от бензиновой зажигалки – некогда красивого, а сейчас исцарапанного, украшенного круглой вмятиной медного цилиндрика. Выдохнув облачко дыма в сторону открытого окна, сказал:
- Сперва я хотел подсунуть ему вашу визитку через кого-нибудь, и намекнуть, что вы, как агент оружейной фирмы, хотите с ним переговорить как с местным перевозчиком. Россия много оружия продаёт Америке, это выглядело бы естественно. Однако у меня просто нет подходящего человека в городе, чтобы установить контакт без лишней навязчивости.
Дюпонн щёлкнул колпачком зажигалки, спрятал её в карман, продолжил:
- Через шесть дней будет десятая годовщина открытия в городе музея азиатского искусства. Мистер Мортонс был одним из спонсоров при закупке музейной коллекции, ключевым, пожалуй. Привёз кучу добра из Китая, из китайских протекторатов – японские ширмы, например. В его особняке Шелтон-Мортонс пройдёт банкет, открытый для всех, у кого есть приличный костюм.
- Ага, - понимающе кивнул Дронов. – Это шанс вступить в контакт лично. А уж если Ана… Анна запустит в господина богача зубы, тот уже от неё не уйдёт, поверьте.
- О, я верю, - агент БРК вежливо улыбнулся, стряхнул пепел с сигары. – Верю, Николай.
Сыщица действительно приняла эту новость с большим энтузиазмом. Когда вечером того же дня они встретились в номере и поделились результатами своих трудов за чаем, девушка даже зажмурилась от удовольствия:
- Большая рыба и большая ставка. Всё как я люблю.
- А ещё на том же приёме наверняка будут другие местные шишки, можно всех за раз окучить, - добавил Николай, хмуро играя ложечкой в стакане. Он примерно представлял, что его подруга будет делать на банкете – флиртовать напропалую, очаровывая людей где умом и проницательностью, где наивностью и восторженным взглядом, а где коротким подолом и глубоким вырезом. Джеффри Мортонс был не слишком стар, зато вдов и бездетен, так что не стоило сомневаться, что последние аргументы пойдут в ход. Майор знал, что всё это часть их работы, и красота Насти – Богом подаренный инструмент, от которого глупо отказываться, однако червячок ревности всё равно шевелился в его душе. Как и постоянная печальная мысль о том, что Анастасия едва ли по-настоящему любит вообще хоть кого-то, включая и его – просто их отношения более крепкие и близкие, чем сыщица обычно себе позволяет, и на том всё.
- На всех меня не хватит, тем более, там и женщины есть в списке, - Настя подмигнула майору, хитро глядя на него поверх фарфоровой чашки. – Учись уже работать с людьми, Коля, и не только в смысле битья их прикладом.
- Постараюсь, - буркнул Дронов, глядя на своё отражение в чае. – Кстати, как твой сон?
- Всё… как прежде, – разом потеряла игривый настрой девушка. Она отставила чашку, покачала головой. – Ничего конкретного.
Это была самая странная проблема, настигшая агентов в Юджине. В первую же ночь в отеле, сразу после стычки у «Спенсер-Хилл», Дронова разбудил вскрик. Открыв глаза и перевернувшись на бок, в полумраке он увидел лицо Анастасии, искажённое гримасой страха. Майор не на шутку растерялся. Сыщица всегда спала безмятежным сном младенца – ну или опытного солдата, способного уснуть где угодно. Теперь же ей снился… кошмар? Дронов потянулся к девушке, чтобы обнять её, но замер, когда ужас на лице его напарницы сменился выражением любопытства. Её губы зашевелились, плечи дёрнулись. Почти час Николай наблюдал за спящей подругой. Она не просто видела сон – в этом сне она словно была занята чем-то осмысленным. Разговаривала, куда-то шла, видела что-то пугающее, но интересное. Лишь перед рассветом девушка затихла и даже начала легонько сопеть носом.
Утром майор всё ей рассказал – и получил в ответ искреннее удивление сыщицы. Она помнила какой-то сон, но без подробностей, и ничего пугающего в нём точно не было. Тем не менее, каждую ночь это стало повторяться – хотя во сне Анастасия вела себя всё менее эмоционально, более уверенно, как бы привыкая к тому, что там с ней происходит. В конце концов Николай перестал следить за подругой, и спал теперь, чуть отодвинувшись от неё, чтобы не мешать.
За дни, оставшиеся до банкета у Мортонса, агенты мало чего добились. Через администратора отеля и новых друзей среди журналистов Анастасия выяснила, что художника, жившего в Юджине недавно, звали Кларенс Дюшамон. Он действительно путешествовал в поисках вдохновения на деньги своего покровителя, но после посещения Юджина спешно уехал в родной Квебек, где, кажется, посещал врача и брал у того успокоительные препараты. Новых работ художник до сих пор не презентовал - если и писал что-то, то лишь для себя.
К закату нужного дня они были готовы. Николай облачился в привезённый из России чёрный костюм с шёлковой белой рубашкой, украсил красный, в узкую чёрную полоску галстук серебряной заколкой. Застегнул инструктированные малахитом запонки. Рассовал по тайным кармашкам массу полезных вещей. Понаблюдал не без удовольствия за тем, как собирается Настя. Ей, конечно, приходилось труднее. Весь наряд девушки состоял из крохотного чёрного платья, облегающего тело столь плотно, что сквозь тонкую ткань был виден каждый изгиб. Дополняли его длинные, выше локтя, чёрные перчатки с едва заметным лёгким узором, того же цвета чулки с кружевным верхом и простые на вид, но очень дорогие туфли-лодочки на среднем каблуке. Подол платья едва доходил до колен, а вырез в точности соответствовал минимальным приличиям. В ушах Анастасии были круглые жемчужные серьги, стройную шею украшала тонкая золотая цепочка с маленькими рубиновыми вставками, блестевшими на свету как случайные алые искры. Тёмные волосы, не убранные в причёску, волной спадали на голые плечи и обнажённую спину. Образ складывался восхитительный – у майора даже дыхание перехватило, когда девушка закончила одеваться. Только вот спрятать что-то на теле, понятно, сыщице было куда сложнее. Николай знал, что к внутренней стороне левого бедра у Насти сейчас пристёгнут плоский револьвер с барабаном на четыре пули, в каблуке правой туфли есть маленькое потайное лезвие, а в резинку трусиков вставлена пара гибких кусков проволоки, годных для разных целей. В сравнении с тем, что уместилось в пиджак, жилетку и брюки Дронова – сущие пустяки.
- Итак, Коля, помни, - сказала Анастасия, разглаживая чулки на бёдрах – без всякой нужды, просто чтобы покрасоваться перед напарником безупречными ногами. – Мы с тобой люди скромные, живём на зарплату, но зарплату хорошую. Недостаток алмазов в колечках компенсируем хорошим вкусом. На ужин пришли по делу. Держимся в сторонке. Если богачи будут хамить – не огрызаемся, но и не лебезим, терпим с достоинством.
- Да ты сама же первая яд пускать начнёшь, если тебя обидят, - хмыкнул Дронов, последний раз проверяя тайную кобуру в левом рукаве.
- Доверься моему тончайшему чувству такта. – Настя провела пальцем по резинке чулка и одёрнула платье. – Я всегда могу нахамить так, чтобы жертва этого не поняла.
Ещё только начинало темнеть, когда они покинули холл отеля. У обочины поджидал знакомый «трофейный» кабриолет, за рулём которого сидел одетый наёмным водителем агент БРК.