— Интересненького у нас огнестрел с близкого расстояния, при куче свидетелей и под камерами…
Это Обухов уже знал от дежурного, принявшего вызов.
— Ух ты… Показательная вендетта? — он достал сотовый, набрал дежурного — узнать, отправлены ли ориентировки соседям, на вокзалы, и в ГАИ.
— А это уж ты разбирайся, дружище, мое дело маленькое — поймать следы, — усмехнулся Тернов и кивнул на развернутую вокруг трупа палатку. — Иди, тебя клиент заждался, остыл совсем…
Обухов вздохнул. Услышав от дежурного «ОВД «Пресненский», дежурный лейтенант Рыжиков у телефона».
— Рыжов, что там ГАИ по Малой Бронной? — он кивнул Тернову, направился к шатру.
— Гаврила Иванович, — отозвался Рыжов, а Обухов в очередной раз поперхнулся, услышав свое имя, которым «наградили» его родители в честь деда, — пока глухо, ищут.
— Хорошо, дергай их там энергичнее, чтобы быстрее искали.
Он отключился. Рядом, на Садово-Кудринской, куда, судя по записям с видео камер, ушел стрелявший, была патрульная машина. Патрулю сразу скинули ориентировку — свидетелей убийства хватало — молодой мужчина спортивного телосложения ростом выше 186 сантиметров, в черной куртке с капюшоном, двигался от Малой Бронной мимо Патриарших прудов в сторону Садово-Кудринской. Людей в этот час, конечно, много, а отследить в темноте ничем не примечательного парня в черной куртке без особых примет — задача непростая, но что называется «и не таких вылавливали». Но тут — сердце Обухова подсказывало — что-то пошло не так, и время безвозвратно упущено.
— Рыжов, — он снова набрал дежурного, — сбрасывай ориентировку всем постам в городе и на выездах, РЖД, аэропортам… Проинформируй соседей — убийца может быть вооружен. Пока по словесному портрету, данному очевидцами, получим фото с камер видеонаблюдения, поделимся…
Он мрачно посмотрел на погасшие огни иллюминации и нырнул в шатер к криминалистам, осматривавшим труп.
Илантьев позвонил около двенадцати, судя по шуму из динамика, он куда-то торопился: Тори слышала звуки автомобильной пробки, клаксонов и детский смех.
— Виктория, давайте пообедаем вместе? — сразу после короткого приветствия предложил он. — Заодно за обедом и все обсудим.
Виктория опешила:
— Когда?
— Да вот сейчас и пообедаем, я у ворот школы… вы же сегодня в школе?
Тори вспыхнула — а если бы она была занята? А если бы… Хотя, с чего бы этому «если бы» возникнуть — не на свидание же он ее зовет, этот московский олигарх.
— Я сейчас спущусь.
Она вышла через пару минут, не преминув предварительно поправить макияж — хоть у нее и не свидание, но чувствовать себя неловко она не хотела.
Илантьев ждал ее на парковке. Черный внедорожник смотрелся рядом с новенькой «Ладой» директора словно кит рядом с мышкой — серьезно и представительно. Заметив Тори, Илантьев вышел из машины и открыл перед девушкой дверь — без излишней деликатности, предельно вежливо и бесстрастно, по-джентельменски. Даже со стороны, даже с пристрастием, этот жест нельзя было распознать как попытку ухаживания. Тори выдохнула с облегчением — как вести себя в ином случае она не знала. Сев на переднее пассажирское сиденье, Тори пристегнулась и вцепилась в ручку рюкзака.
Илантьев вел машину сам.
Ловко вырулив с парковки, он спросил:
— Вас итальянская кухня устраивает? Здесь недалеко, сын говорил, есть, как он выразился, «отпадная» пиццерия. Хочу заодно проверить…
Тори покосилась на мужчину, недоверчиво хмыкнула:
— «Отпадная» — это может оказаться совсем не про еду.
Илантьев удивился:
— А про что еще?
— Ну не знаю, разные могут быть варианты, — Виктория положила голову на подголовник, стала перечислять: — необычный и ультрасовременный дизайн, симпатичные официантки, провокационные названию блюд в меню…
— Провокационные? Например это как?
Тори прикинула:
— Да что угодно. «Сердце девственницы на гриле» или «запеканка с пупочками ядовитых змей».
— А у ядовитых змей есть пупочки?!
— Ни у каких змей нет пупочков, — Тори засмеялась. — Но не всем шестиклассника это известно.
Антон усмехнулся:
— Зная, какие кадры ко мне приходят на работу на должность менеджеров да пиарщиков, предположу, что не все выпускники школы знаю, что у змей нет пупочков.
Тори пожала плечами:
— Тут не могу судить, моя выборка сильно моложе.
Пиццерия оказалась отпадной по дизайну. Антон Илантьев, бегло окинув зал, вздохнул:
— Я даже могу представить, что именно здесь показалось моему сыну «отпадным».
— И что? — Тори бросила рюкзак на свободный стул у окна, сама опустилась рядом. — Даже интересно.
Илантьев устроился напротив. Кивнул на стойку у входа:
— Вон там, видите, куча всяких черепов и металлических блях?
Тори проследила за ним взглядом.
— О, прикольно. Я думала, это какие-то клепки.
— Нет, это эмблемы всяких байкерских клубов, от калифорнийских Ангелов Ада до наших Ночных волков. Денис помешан на байках, грезит, что я ему на шестнадцатилетие мотоцикл подарю.
— А вы не подарите? — Тор лукаво прищурилась.
Антон неожиданно посерьезнел:
— А вот пока не решил. С одной стороны это заставит взяться парня за ум, получить права. С другой — мне в жизни ничего даром не досталось. Любая халява — это путь к разврату. И я не о молоденьких полуобнаженных блондинках сейчас говорю. Я говорю о разврате головного мозга, если это будет правильно так сказать.
Виктория улыбнулась:
— Наверное, все-таки лучше сказать «развращение», а не разврат.
Антон кивнул:
— Пусть так. Но суть, я думаю, вы поняли. — Он огляделся: — Так, похоже, в этом отпадном месте, нет официантов. Пойду, закажу нам что-нибудь… У вас есть какие-то предпочтения?
Виктория покачала головой:
— Я абсолютно всеядна.
Антон посмотрел с уважением:
— Вы — золотая женщина. — Он засмеялся, сгладив этим неловкость.
Когда он вернулся, Виктория успела изучить стенд с эмблемами крупнейших байкерских клубов, большинство пришлось распознавать через поисковик. Тема оказалась занятная, Тори не заметила, как вернулся Антон. В его руках оказались две коробки с пиццей, а на подносе — две бумажные кружки чая и десерты в индивидуальных упаковках. Мужчина смущенно улыбался:
— Я как-то не предполагал, что меню и подача в этом отпадном месте будут на уровне студенческой забегаловки.
— А вы что хотели, мишленовский ресторан? — Виктория вернулась на свое место. — Мне кажется, у нас в городе таких и нет.
— Есть у вас все в городе, — отмахнулся Антон.
Он передал Тори стакан с чаем и упаковку с кексиком — Тори такие любила, шоколадные, с мягкой карамельной начинкой. Девушка кивнула, наблюдая, как Антон распахнул по очереди обе коробки с пиццей:
— Я не знал, какая вам окажется по душе, поэтому взял с мясную и классическую «Маргариту».
Пицца оказалась с румяным краем, ароматная, щедро посыпанная сыром и специями. Тори взяла одну дольку, скрутив ее, откусила.
— М-м, — зажмурилась, — она и на вкус «отпадная»…
Илантьев подпер щеку кулаком, задумался:
— Мой сын знает толк в пицце? Что ж, я уж думал, мне придется краснеть и дальше.
— Нет-нет, можно уже прекращать и начать обсуждать библионочь, мы ведь для этого встретились.
В глазах Илантьева мелькнуло разочарование. Он поспешно кивнул:
— Да-да. Я переговорил с директором, он не против. Так что все административные препоны сняты, что делать? Командуйте!
Тори прожевала пиццу, вытерла пальцы салфеткой.
— Признаться, я об этом еще не думала. Я планировала нечто вроде расширенного литературного клуба, в который смогут прийти истинные любители чтения. Познакомить ребят, ведь, знаете, они комплексуют, что любят книжки, часто их считают заучками и откровенно травят. Библионочь могла бы позволить им узнать, что их много, как-то собраться и скооперироваться, чтобы не чувствовать себя такими одинокими. — Оно помолчала, наблюдая за тем, как уплетает пиццу Илантьев. — Знаете, что самое тяжелое для книгочея? Не иметь рядом человека, с которым можно обсудить прочитанное!
— Н-да, не слишком амбициозные планы.
— Собственно, я и сама не слишком амбициозная, — девушка вздохнула. — К более расширенной версии, которую подхватили некоторые педагоги, мы уже добавили исторический клуб, научно-фантастический, ребята будут делать какие-то фокусы и ставить эксперименты. Позовем писателей, местных. И я договорилась с редактором из московского издательства выступить перед ребятами онлайн, рассказать о своих новинках.
Илантьев кивнул:
— Хорошо, а сейчас?
— А сейчас я пока не знаю. При наличии финансовой поддержки, можно попробовать договориться с кем-то из писателей приехать к нам.
— А это возможно? — У Илантьева округлились глаза. — Ну, в том плане, что я всегда думал, что писатели — это такие дядьки с окладистой бородой, неулыбчивые и строгие. Потому что все спрашивают: что хотел сказать писатель своей прозой? А он, может, ничего и не хотел говорить, а вынужден так сказать, задним числом додумывать.
Он засмеялся.
— Ну что вы, многие современные писатели, особенно детские и подростковые, очень общительные, прекрасно рассказывают, умеют увлечь подростков и убедить их родителей. Просто ради одной встречи даже со ста ребятами вряд ли кто-то поедет в другой город.
Она неуверенно смолкла.
Илантьев барабанил подушечками пальцев по столу:
— Побольше писателей — это дело. Можно еще организовать экскурсию в местную типографию… У нас, оказывается, здесь есть местная типография, которая работает почти со всеми московскими и питерскими издательствами. Можно узнать, кто там у них сейчас готовится к печати из интересных вашим ребятам писателей, связаться с ним и позвать в город — писатель посмотрит, как печатается его книга, а нам расскажет, как она писалась.
У Тори загорелись глаза:
— Круто… А это реально?
— Почему нет, если современные авторы в самом деле такие активные…